Чтение онлайн

— Кажется, вы сказали, что я не уволен?

Во мне бушевал гнев, и я боялся, что выкину какую-нибудь глупость. Буквально прикусил язык, чтобы не ляпнуть лишнего.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Маркус, я тебя не увольняю. И под автобус не толкну. Хотя именно этого ожидает от меня ФБР. Хотят, чтобы я предал тебя, объявил преступником, который использовал мой штаб и техническое оснащение для своих противозаконных деяний. На это рассчитывают и мои соперники.

Он понизил голос:

— В ФБР работает множество безнадежных болванов и отпетых идиотов, но в целом эта организация сохраняет здоровый стержень. Мало того, даже самые бестолковые и злобные из тамошнего руководства имеют хоть каплю самоуважения и не желают быть разменной монетой в игрищах политиканов, стремящихся набрать очки в глазах электората. Мне было нелегко договориться с ними, и даже Гарри удивился, что нам удалось так многого добиться. Мы выторговали наилучшие возможные условия, согласно которым федеральная полиция прекратит преследовать тебя и ты сохранишь свою заработную плату. Правда, тебе нельзя будет приходить сюда и встречаться с коллективом. Маркус, я понимаю, до чего тебе неприятна эта идея, но, честное слово, мне она нравится еще меньше. Твое отсутствие станет для нас тяжелым ударом, и, если я все-таки одержу победу на выборах, это произойдет не благодаря, а вопреки твоему уходу.

Я верил каждому его слову. Когда Джо Носс разговаривает с вами прямо и честно, глядя в глаза, вы не можете ему не верить. Мой гнев схлынул. Я заявил:

— Я не могу взять эти деньги.

Он коротко и решительно покачал головой:

— Это не обсуждается. Ты был нанят, чтобы выполнять свою работу, и рассчитывал получать зарплату. Политические махинации людей, лишенных всякой этики, не должны сказываться на твоем кармане.

— Эти деньги пожертвованы на вашу избирательную кампанию. Ваши спонсоры не поймут, если вы заплатите мне за то, чтобы я у вас не работал.

— Маркус, это очень щедро с твоей стороны, но я намеревался заплатить тебе из собственных сбережений. Флор оформит все необходимые документы. Я могу себе это позволить.

— Тогда я пожертвую их на вашу избирательную кампанию.

Он откинулся на спинку кресла и опустил голову, словно внезапно выбился из сил.

— Я не могу тебе этого запретить. Но призываю сначала хорошенько подумать.

— Подумаю, — пообещал я. — А теперь мне, наверное, пора идти.

Вчерашнее недосыпание обрушилось на меня всей тяжестью. В глазах выступили слезы, а это всегда было признаком, что голова не на месте. Джо, наверное, правильно делает, что заставляет отложить решение насчет денег. Я уже начал задумываться, настолько ли хорош Джо Носс, если он готов увольнять людей из-за «точки зрения» и потом тихонько брать их обратно на работу. Кажется, я сказал «спасибо» или еще какие-то положенные слова и с деревянным лицом вышел в штаб. Там всегда находилось человек десять-пятнадцать: волонтеры на телефонах или с брошюрами, за сдвинутыми столами бок о бок сидели главный стратег, спичрайтер и пиар-менеджер, другие сотрудники — я даже толком не знал, чем они занимаются. Встречался я со всеми, но по имени знал от силы половину. И вот теперь они дружно устремили на меня внимательные взгляды, хотя и старались прятать глаза. Я подошел к своему столу. На кресле лежала большая картонная коробка для бумаг, в нее были собраны скудные пожитки, которые я принес с собой на работу. Я взглянул на Флор, она сочувственно кивнула. Вероятно, коробку собрала она, и, наверное, это стоило расценивать как любезность, потому что помогло мне уйти без лишних промедлений. Я накинул куртку, сунул в рюкзак Зверя Колченогого, подхватил коробку и вышел, не сказав ни единого слова.

На тротуаре за дверями штаба меня ждал Лиам.

— Чел, ну и дела, — сказал он. Его манера говорить бесила меня, но я решил не зацикливаться. Понимал, что, если выйду из себя, наворочу дел. Не время ссориться.

— У тебя ведь есть мой номер, да? — только и сказал я. — На случай технических вопросов. Где лежат пароли, ты знаешь. Приду домой — пришлю тебе все сведения о серверах и технической поддержке для всех наших провайдеров.

Он впился мне в лицо ищущим взглядом. В ответ я посмотрел ему в глаза. Он моргнул.

— Это правда, что ты с самого начала стоял за всеми даркнетовскими документами?

Я ничего не ответил. Врать устал, но инстинктивно чувствовал, что не стоит открыто выходить на публику с заявлениями о себе. Наверняка это Кэрри Джонстон рассказала соперникам Джо, что у него в штабе работает сотрудник, связанный с даркнетом. И сообразила, что первый шаг к моей нейтрализации — изолировать меня. Наверное, так и есть.

— Лиам, спасибо за все, — только и сказал я.

Он еще раз вгляделся в мое лицо и произнес:

— Уйду я. Не нужна мне эта работа.

— Не вздумай, — ответил я.

— Это почему же?

— Потому что если в сенате Калифорнии будет заседать Джо Носс, а не один из тех проходимцев, то мир станет чуточку лучше.

Он коротко рассмеялся:

— Шутишь, что ли? Ты и правда думаешь, что кого-то колышет, как мы проголосовали? Ты же видел даркнетовские документы, знаешь, как политики используют систему для личного обогащения, а потом пускают в ход свои богатства, чтобы перестроить систему под себя. Маркус, ты что, в школе на уроке обществознания? Уж кому как не тебе это знать.

— Если ты вправду так считаешь, зачем вообще работаешь у Джо?

Я и сам не понимал, с какой стати вступаюсь за человека, который только что вышвырнул меня за дверь, тем более что меня все сильнее одолевала злость. Точка зрения, говорите? И это что, нынче считается веской причиной выгонять человека? Однако назойливый голос в голове твердил, что кандидат, претендующий на высокую должность, сочтет эту причину очень даже веской, тем более что человек, попавший под эту точку зрения, соврал вам в лицо или по меньшей мере утаил очень важную информацию.

— Потому что это работа. И раз за нее платят, какая к черту разница? С тем же успехом я мог бы готовить бургеры или выгуливать собак.

Я хотел было сказать, что не надо браться за работу, на которую тебе наплевать, но вспомнил, сколько месяцев я сам обивал пороги, стучался во все двери, раздавал резюме направо и налево, неизменно получая отказ.

— Послушай, Лиам, — начал я, но понял: мне больше нечего ему сказать. Потому что он по большому счету прав. — Ладно, проехали. Позвони, если будет нужна помощь по технике.

— Ага, — сказал он. Наступил момент, когда нам, наверно, следовало крепко, по-мужски обняться, похлопать друг друга по спине, но ни он, ни я не двинулись с места. Лиам очень долго смотрел на меня снизу вверх, как на божество, и это было приятно, хотя и смущало. А теперь, сдается мне, это время безвозвратно осталось в прошлом.

Когда-то, несколько лет назад, правительство моей страны превратило мой родной город в полицейскую резервацию. Меня схватили, бросили за решетку, пытали. Выйдя на свободу, я решил, что виновата не система, а те люди, которые стоят в ее главе. На самом верху до власти дорвались негодяи. А нам нужны порядочные люди. Я работал не покладая рук, чтобы избиратели голосовали за порядочных. Состоялись выборы. Мы привели к власти людей, которыми, как нам казалось, можно гордиться. Они говорили правильные речи. И отдельные мерзавцы вроде Кэрри Джонстон были выгнаны взашей.

И тогда порядочные люди внезапно начали вести себя как самые последние негодяи. О да, они выдвигали веские причины. Чрезвычайные ситуации. Стечение обстоятельств. Нам очень, очень жаль.

Но чрезвычайные ситуации всегда были, есть и будут. Если верить газетам и телевидению, все девятнадцать лет, что я провел на этом свете, были одной беспрерывной чрезвычайной ситуацией. Должно же это когда-нибудь кончиться? Настанет день, когда по Мишен-стрит гарцуя прошествуют единороги и объявят, что на земном шаре прекращены все войны, жизнь вошла в обещанное нормальное русло, у нас будет работа для каждого и свобода для всех. Настанет, ведь правда?