Чтение онлайн

Восторгам невесты, когда Олег предложил ей свадебное путешествие, не было конца. Он сказал, что пора обратить внимание не только на тех, кто выбрал его, мастера тату, но и на ту, которую выбрал он. Олег предложил побывать на полуострове, надеясь, что это поможет избавиться от душевных мук. Он прочитал, что там есть горы и степь. Олегу захотелось объехать весь полуостров, но особенно его привлекала степь. Теперь это стало его тайным желанием, он смутно чувствовал, что разгадка там. Именно там находится то самое, настоящее, не фальшивое, что он давно искал и от чего уходил все дальше в погоне за хлебом насущным.

В аэропорту Олег рассчитывал купить какую-нибудь книжонку, чтобы скоротать время в полете. Продавец у книжного лотка стал настойчиво предлагать ему модные бестселлеры в ярких современных обложках с сияющими на них мускулистыми героями в объятиях полуголых красоток. Он уже хотел взять одну из таких, но тут ему приглянулась средней толщины книга в красочной обложке. Олег невольно остановил на ней взгляд. На обложке вереница людей. Они устало бредут друг за другом и, кажется, вот-вот покинут твердый картон и войдут в зал ожидания аэропорта, удивляя окружающих столь диковинным способом передвижения. Как будто все они застигнуты врасплох. Каждый из этой вереницы бос, оборван. Они связаны между собой веревкой. Ведет пленников конный всадник-татарин с большой черной бородой. Фон – степь с редкими кустарниками среди камней. Одет всадник богато и со вкусом – стеганый зеленый халат с развевающимися полами, из-под халата выглядывают красные шелковые шаровары, на голове намотан большой полосатый тюрбан. На ногах темно-коричневые сапоги с загнутыми вверх носами, на поясе оголенная кривая сабля. Одной рукой татарин удерживает коня, второй замахивается нагайкой на впереди идущего пленника – седого, но еще крепкого мужчину.

Не отрывая глаз от обложки, Олег протянул кассиру купюры. В голове у него снова шевельнулось уже знакомое – его тянет к коням и холмам, переходящим в степную равнину, где колышется ковыль и прячутся в кустарниках змеи. Облизывая губы, все чаще он стал ощущать солено-молочный вкус кумыса и научился переносить дневной зной. Раз за разом Олег погружался мыслями далеко в историю, которую смутно ощущал как свою. Ему захотелось проникнуть в прошлое сквозь глубину веков. Почему-то он был уверен, что оставил там много незавершенных дел. Но что именно? Он пытался вспомнить, представляя себя среди расставленных в степи шатров и костров между ними, на которых варятся в котлах бараньи головы. Его ноздри начинал щекотать знакомый запах чеснока и дымящегося мяса. И одновременно накатывал страх – жуткий, парализующий, а внутри все наполнялось тоской и чувством обреченности. Не случайно, подумал Олег, ему попалась на глаза эта книга. А коли так, то, может быть, в ней он найдет ответ на давно мучивший его вопрос.

Погрузившись в себя, Олег не услышал, как объявили посадку. Оказалось, что они прошли регистрацию, вышли в зал-накопитель, а он и не заметил.

Начав читать, Олег тут же окунулся в книгу. И, когда Вика растолкала его, не сразу понял, где он находится: сначала на фоне бесконечных степных трав проступили бетонно-стеклянные конструкции, потом ряд блестящих, огромных стальных птиц за прозрачными витражами.

– Ты был в прострации, – сказала ему невеста, – а теперь очнись. Все уже садятся в автобус.

В самолете их места оказались рядом с туалетами, возле которых тотчас же, как только «Боинг» набрал высоту, выстроились длиннющие очереди с детьми и горшками. И снова – что мучает его? Почему так много детей? Олег обвел глазами салон: он был полон детских светленьких головок. Если они не уснут, то не дадут спать никому. Но ведь у него есть книга. Он закрыл глаза, попытавшись уйти в сон, и постарался представить себя лежащим животом верх и почувствовать спиной пляжную гальку, но получалось с трудом. Светлые головки замелькали в проходах, детские голоса стали звучать громче. Они раздавались и сзади, и спереди, как будто настраивали чартер на предстоящий отдых. Судя по расплывшимся в креслах телам и улыбающимся лицам, детям это удалось. Только Олег никак не мог представить себя загорающим, а детские голоса, наоборот, вызывали уже знакомое чувство тревоги.

Когда командир корабля объявил, что самолет пролетает над городом N со скоростью девятьсот километров в час с высотой полета десть тысяч километров, Олег закрыл глаза и, выскользнув сквозь обшивку в безмолвную пустоту, сразу утонул в плотном тумане огромного облака. Вынырнув из него, он увидел, как из этого облака вырастают тонкие жилистые ноги с большими копытами, появляется шея с лохматой гривой, голова. Олег обернулся – вместо хвоста самолета на ветру развевался пушистый лошадиный хвост. Олег летел рядом, не слыша монотонного шума двигателей, не чувствуя вибрации моторов. Он слышал только свист ветра, остающегося далеко позади летящего лайнера. Олег расставил руки в стороны на манер летящего «Боинга», под ним облако-конь, он шел параллельным курсом. Рядом скакал Шахрут на белом и мутном, как утренняя мгла, коне. Вдвоем они парили высоко над облаками. А внизу была бескрайняя степь с редкими кустарниками.

– Вы будете рыбу или курицу, молодой человек? – послышался сквозь свист ветра голос стюардессы, пытавшейся мягко расшевелить Олега и заставить его сделать выбор, известный всем, кто хотя бы раз путешествовал самолетом.

– Я предпочел бы праздничный плов, – пошутил Олег и тут же поправился: – Спасибо, я не голоден.

Он был все еще под впечатлением от увиденного. Опять эта степь! Самое время приступить к разгадке. Но почему именно степь? Не тайга, не ледяные просторы Антарктиды? Олег открыл книгу. Теперь-то он понял: она попалась ему не случайно среди развалов однообразных модных романов. В аннотации он прочел, что это повесть о двух несчастных – Власе, злой волей оказавшемся на чужбине, и Гульнар, которую в свое время тоже разлучили с родиной. История из XVI века показалась Олегу подходящей к его воспоминаниям. В те далекие времена каждую ночь можно было ожидать нападения врага, и тогда в одночасье рушился весь привычный уклад жизни, и исчезало все – семья, дети, а на месте родного подворья оставались пепелище, погубленная домашняя скотина и разоренное семейное гнездо. Но не только об этом была книга, а еще о любви и нежности, преданности и стойкости и неистребимом желании вырваться из чужого мира и чужой жизни и найти свой мир и свою жизнь.

Олег посмотрел на невесту, кожа которой и без загара была с легким смуглым оттенком, раскрыл книгу и тут же окунулся на пятьсот лет назад:

Молодой мужчина в темной от пота рубахе шел за плугом, в который был запряжен крупный бык. Молодуха еле поспевала за ним, стегая быка прутом, направляя строго по пашне. Вдалеке виднелись такие же пары работающих людей.

– Ногайцы! Тикайте! – крикнул подросток-вестовой на рыжем скакуне без седла.

Он ящерицей прильнул к лошадиному крупу, обеими руками держась за шею лошади. Мальчик промчался галопом и поскакал дальше, чтобы предупредить остальных.

Мужчина бросил плуг прямо на пашне и, попытавшись освободить быка, стал лихорадочно отстегивать ярмо. Потом бросил и побежал, перескакивая через отвалы только что вспаханной земли, к стану, где в небольшом шалаше из снопов его ожидал мальчонка лет семи. Молодуха не поспевала за ним. Из-за холмов показался отряд всадников. Стегая из всех сил своих коней, они с гиканьем и свистом неслись по нетронутой плугом земле. Женщина поспешила, но, споткнувшись о высокие комья земли, упала, и лицо ее исказилось ужасом. Она распласталась на теплой земле, протягивая руки в сторону леса, где ее муж и маленький сын пытались найти спасение…

Олег отложил книгу. Накатило. Самое время заснуть. Но сон не шел. В проходе все еще бегал малыш. Он гонял небольшой резиновый мяч, спотыкаясь о ноги пассажиров.

…Настигнув женщину, один из всадников низко нагнулся и, удерживая правой рукой коня, левой ловко подхватил безвольное тело, перекинув его через седло. Женщина вскрикнула, и этот крик был услышан. Мужчина обернулся, держа в охапке сына, задержавшись на несколько мгновений, подавшись назад. Это промедление оказалось роковым. Спасительный лес был рядом, но им не удалось добежать до него. Огромный татарин в полосатом тюрбане и с черной бородой взмахнул кривой саблей, и в тот же миг мокрая спина пахаря, крепко прижимавшего драгоценную ношу, окрасилась кровавым цветом. Мальчишка выпал из ослабевших рук отца и закричал что было сил. Его крик подхватила мать, невесть каким усилием сумев набрать воздуха в сдавленную лошадиным крупом грудь:

– Вла-а-ас!

Но тщетны усилия – крепки руки татарина.

Споткнувшись о чьи-то ноги, мальчик упал, не добежав до мяча и крепко ударившись о ручку кресла. Он громко заплакал, ища глазами место, где сидела его мать, но та уже шла к нему. Она взяла сына на руки, слегка качнула, и ребенок затих, заснув глубоким детским сном. Мать смотрела на него с улыбкой, покачивая, и, сев в свое кресло, тут же уснула сама, продолжая машинально покачивать мальчика под монотонный шум двигателей. Глядя на эту идиллию, Олег зевнул, откинулся назад и через несколько минут погрузился в сон.