Чтение онлайн

Чем непоправимее Европа, расколотая на два гигантских, торопливо вооружавшихся лагеря, приближалась к катастрофе войны, тем резче обозначалось разделение на два лагеря и среди русской эмиграции.

Легко составить реестр доводов, при помощи которых каждый объяснял сделанный им выбор. Но большей частью эти доводы разума задним числом подгонялись для обоснования уже принятого сердцем трудного и мучительного решения. Одни говорили: Гитлер меньшее зло, чем Сталин. Против Сталина хоть с чёртом. Сначала нужно освободить Россию от большевистского ига, а с Гитлером потом «легко» будет справиться. Но были и такие, кому Гитлер был просто по душе. Они оправдывали свою к нему любовь тем, что он против коммунизма, но продолжали любить его и после того, как он заключил пакт со Сталиным. Они чувствовали родственность идей национал-социализма их собственным идеям. Какие бы ни заключались пакты, они «знали», что гитлеровская Германия защищает «добро» — священное национальное начало — против погубивших Россию и правящих Англией и Францией темных сил интернационального иудео-масонства.

Другие говорили: Гитлер хочет разрушить историческое русское государство, на востоке ему нужна земля, а не население. Поэтому, несмотря на большевиков, нужно Россию защищать. Большевистская власть пройдет, а Россия останется, нельзя допустить, чтобы она погибла. В победоносной войне произойдет преображение: армия, вернувшись домой, заставит власть пойти на реформы. Участники же собраний у Фондаминского принадлежали к тем русским эмигрантам, которые выбирали лагерь демократий, так как были демократами по убеждению. В грозный и трагический час начала войны они почувствовали инстинктом, совестью, всем существом, что, если даже разговоры об английском империализме и о влиянии лондонского Сити правда, мир демократий, несмотря на все его недостатки, все-таки по сравнению с миром тоталитарным — человеческий мир, который во что бы то ни стало надо отстоять.

«По мере того, как надвигается война, русские эмигранты занимают свои места — многие и в чисто военном смысле — по разным линиям фронта. Всякое единство эмиграции при этих условиях перестает существовать. Между русскими гитлеровцами и нами такая же пропасть, как между нами и коммунистами».

Эти слова из редакционной статьи «Нового Града» (№ 14) выражали чувство не только новоградцев, но и всех эмигрантских сыновей, которых Фондаминский старался объединить вокруг «Нового Града».

Последние собрания «Круга» перед войной и в начале войны проходили с настоящим подъёмом.

Патриотическое возбуждение — обычное явление в первые дни войны, но ведь Франция все-таки не была родиной, даже для тех из эмигрантов, кто понимал её единственность и её значение для всего человеческого дела на земле. Да и в самом французском обществе в начале Второй мировой войны не было и тени воодушевления 14-го года. Теперь все знали, что война, даже победная, не несет ничего, кроме разорения, страданий и смерти, и на фронт уходили не с песнями и цветами, а со слезами и проклятьями. Откуда же тогда это оживление в «Круге», какая-то почти радостная готовность идти с французами «умирать за Данциг», за который сами французы вовсе не хотели умирать?

Мне кажется, тут возможно только одно объяснение. Приглашение участвовать в войне против Гитлера открывало перед эмигрантскими сыновьями после долгих лет беженской отверженности, одиночества и скуки возможность принять участие в жизни окружающего общества, в жизни человечества. Они были нужны, их звали на помощь, звали спасать всё, что придает жизни значение: свободу, идеал равенства и братства, всё священное наследие христианской и гуманистической культуры. В первый раз в жизни они могли доказать на деле, что, несмотря на всю свою многолетнюю оторванность от России, они были русскими интеллигентами, воспитанными в противном здравому смыслу убеждении, что цель жизни не в счастьи и успехе, а в отдаче себя делу борьбы за правду.

Русская идея, умиравшая в билибинском кокошнике на днях русской культуры и в разных переводных с немецкого романтических национально-почвенных идеологиях, еще была жива на этих собраниях у Фондаминского и волновала сердца монпарнасских «огарочников» таинственным призывом, побеждающим инстинкт самосохранения.

После известия о Бородинском сражении Ростову «все стало скучно, досадно в Воронеже, все как-то совестно и неловко» и он заторопился в армию. Так же «все как-то совестно и неловко» стало многим на Монпарнасе после объявления войны: чувство беспокойства и тоски соединялось с неясным сознанием, что уклонение от надвигающегося испытания, отказ разделить судьбу окружающих людей, судьбу Франции и всей демократии означали бы измену полуночным монпарнасским разговорам о свободе и справедливости, «о Боге вообще».

Вот почти символ — в первые же дни войны глава «парижской школы» Г. В. Адамович, скрывая порок сердца, в 45 лет записывается добровольцем во французскую армию. Адамович был не один. В дни трагических испытаний, обнаруживших, кем каждый из людей был на самом деле и что на самом деле думал, многие завсегдатаи антисоциального, «морально разложившегося», презираемого добродетельной общественностью Монпарнаса доказали, что, кроме стихов декадентских поэтов, они затвердили и стихи Некрасова: «поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан».

Движение Сопротивления было начато участником «Круга» и монпарнасским поэтом Борисом Вильде.

Бердяев Н. А.:

Истоки и смысл русского коммунизма. YMCA-PRESS, Paris, 1955.

О рабстве и свободе человека. YMCA-PRESS, Paris, 1939.

О социальном персонализме. «Новый Град», № 7, П., 1933.

Русская идея. YMCA-PRESS, Paris, 1946. Христианство и революция. «Н. Г.», № 12, П., 1937.

Булгаков Сергий. Душа социализма. «Новый Град», №№ 1, 3, П., 1933.

«Былое». Журнал, посвященный истории освободительного движения.

Вадвич Николай. Русская интеллигенция. «Русский временник», № 2, П., 1938.

Волк С. С. Народная Воля. «Наука», М.-Л., 1966.

Вышеславцев Б. Социальный вопрос и ценность демократии. «Новый Град», № 2, П., 1932.

Геллер М. Концентрационный мир и советская литература. London, 1974.

Герцен А. И. Былое и думы. Огиз, Ленинград, 1946.

Горбов Л. Н. В защиту монархии. «Русский временник», № 1, П., 1937.

Гуль Роман. Дзержинский. «Мосты», Нью-Йорк, 1974. Одвуконь. «Мосты», Нью-Йорк, 1973.

Достоевский Ф. М. Братья Карамазовы. Собрание сочинений в 10 томах. М., 1958, тт. 9, 10.

Закутин Лев. Фашизм, Монархия, Социализм. «Русский временник», № 1, П., 1937.

Спор о демократии. «Русский временник», № 2.

Карпович М. М. Русский империализм или коммунистическая агрессия? «Континент», № 13, П., 1977.

Козьмин Б. П. Н. Ткачев и революционное движение 1860-х годов. «Новый мир», М., 1922.

Лацис М. Возникновение Народного Комиссариата внутренних дел. «Пролетарская революция», № 2, 1925.

Ленин В. И. См. указатель к собранию сочинений.

Лосский H. H. Bergson. Les deux sources de la morale et de la religion. «Новый Град», № 5, П., 1932.

Маркс К., Энгельс Ф. См. указатель к собранию сочинений.

Мартов и его близкие. Сб. статей. Нью-Йорк, 1959.

Милюков П. Н. Очерки по истории русской культуры. The Hague, Mouton et Co, 1964.

«Новый Град». Редакционная статья. № 1, П. 1931.