Чтение онлайн

Я стиснул зубы так, что стало больно. Ну ничего, ты еще будешь сожалеть о своих словах… Грязнокровка!

Парочка свернула за другой поворот, где начиналась лестница наверх, и я перестал разбирать их разговор. Снова присев на край парапета, я обхватил себя руками. Желание поговорить с Грейнджер пропало, хотя за невольно вырвавшееся «грязнокровка», пусть и мысленное, было немного стыдно. И вместе с тем, если она так настроена, бесполезно что-то пытаться ей объяснить. Что же мне тогда остается? А остается мне только одно: идти в Больничное Крыло и всеми правдами и неправдами убеждать Поттера применить ко мне заклятие Веритас. Конечно, для этого придется еще убедить его выйти оттуда, чтобы не повредить пациентам, особенно Блэку. Вот уж чего Гарри мне точно не спустит, так это если по моей вине тот пострадает. Конечно, шансов мало, но и выхода-то у меня нет…

Кажется, я просидел в раздумьях довольно долго, хотя, возможно, мне это только показалось. Наконец, я встал, и, поправив мантию (я вернулся к старой привычке носить форму даже в каникулы, пока я в школе).

Мой «выход» налетел на меня, когда я поворачивал за угол, и, охнув, уставился на меня возмущенными голубыми глазами, сузившимися от ярости.

— Ты! — прежде чем я успел хотя бы осознать до конца, с кем столкнулся, мою щеку обожгла пощечина, а в грудь резко ткнулся крепкий кулачок, толкая меня к стене. Джинни, пылая яростью, казалось, готовилась убить меня на месте. А у меня будто свет зажегся в голове. Джинни! Если я смогу убедить ее… И тут же где-то внутри затрепетала робкая надежда: если я смогу убедить ее в том, что вся эта история — это обман, то может быть, у меня появится шанс с ней…

Не теряя времени, я перехватил ее запястья, сжал одной рукой, и, невзирая на сопротивление, быстрым шагом потащил ее за собой. Джинни вырывалась и упиралась, сил у нее было не так уж и мало для хрупкой девушки, но я все-таки был сильнее.

— Пусти меня! Пусти меня, Малфой, что ты делаешь?! — Джин, попутно осыпая меня проклятиями, не оставляла попыток вырваться на протяжении сего пути — сначала на один пролет по лестнице вниз, потом вверх на другую сторону и в коридор седьмого этажа — тот самый, где располагался вход в Выручай-комнату. Впрочем, в комнату мне было не очень нужно, просто в этот час мало шансов было наткнуться здесь на кого-нибудь из остававшихся в школе студентов, или на преподавателей. Оставалась вероятность напороться на Филча, но во-первых, я староста, а во-вторых, сейчас еще не время отбоя. — Пусти меня, слышишь, ты, маньяк-недоучка! Куда ты меня тащишь, я никуда с тобой не пойду! Да пусти же меня, ты, тварь слизеринская, ублюдок недоделанный, хорек облезлый, извращенец! — выкрикнула она, и я, решив уважить наконец ее просьбу, толкнул ее к стене и отпустил руки девушки. Впрочем, это совсем не означало, что она оказалась на свободе, потому что я одним шагом оказался вплотную к ней, уперся руками в стену по обе стороны от нее, и практически вдавил ее в каменную поверхность. — Не трогай меня! — в панике крикнула девушка. Джин, кажется, была близка к истерике, ее кулачки замолотили по моим плечам, и я еле сдержался, чтобы не поморщиться. Все-таки, как ни крути, а я не такой шкаф, чтобы спокойно выдерживать подобный натиск, да и Джинни, несмотря на тонкую фигурку и изящное сложение, не обделена силой, недаром же она одна из лучших Охотниц в Гриффиндорской команде.

Не собираясь больше это терпеть, я крепче прижался к ней и, склонив голову, заткнул ей рот поцелуем. Конечно, глупо было рассчитывать, что она ответит — я скорее опасался укуса. Просто нужно было отвлечь ее и привести в чувство.

Нет, кусаться Джинни не стала, как, впрочем и отвечать. Какое-то время она еще трепыхалась, пытаясь оттолкнуть меня, но решимость, граничащая с отчаянием, придала мне сил, и я не мог упустить свои последний шанс. Наконец девушка затихла, и замерла неподвижной куклой в моих руках. Я помедлил еще какое-то время. В слезливых дамских романах, которыми порой зачитывались Нарцисса и Блейз, частенько описывалось, как героиня не в состоянии сопротивляться обаянию своего героя, даже будучи смертельно обижена на него, и тает в его объятиях независимо от обстоятельств. А герой обязан сходит с ума от наслаждения, целуя ее, даже если делает это против ее воли.

Возможно, мы не были героем и героиней друг друга, несмотря ни на какие чувства. Джинни так и не ответила на мой поцелуй, не «растаяла» в моих объятиях, да и я не ощутил особенного удовольствия. Целоваться с ней было все равно, что тренироваться в этом на каких-нибудь помидорах. (Есть же такие идиоты, которые учатся поцелуям таким дурацким способом! Лично у меня не получилось ничего путного, даже когда я, уже умея целоваться, попробовал так сделать из чистого интереса.)

Ее губы вдруг приобрели соленый привкус, а кожа стала влажной, и я отстранился. По щекам Джинни текли слезы, но глаза не были грустными — они казались злыми и полными отвращения.

— Успокоилась? — спросил я, выгнув бровь с нарочитой наглостью.

— Как я тебя ненавижу, — тихо сказала она. — Ублюдок. Чего ты от меня хочешь?

— Поговорить, — отозвался я, чуть отстраняясь. Голубые глаза удивленно моргнули, однако я различил промелькнувшее облегчение.

— Нам не о чем разговаривать, — попыталась заупрямиться Джинни, но я мигом развил крошечный успех, достигнутый предыдущей фразой.

— Ошибаешься. Джин, пять минут. Я ведь не столь уж много прошу.

— Я не хочу выслушивать очередную слизеринскую ложь, — выдавила она. Я покачал головой.

— Послушай, ну это уже просто глупо. Джинни…

— Не зови меня так! — вспылила девушка. — Тебе мало, что ты и твоя подружка разбили сердце Гарри? Теперь вы поспорили еще и на меня?

— Поспорили? — переспросил я, ошеломленный новыми подробностями. Так, дело все интереснее…

— Я не знаю, как у вас там это происходит, но не желаю быть предметом развлечения твоей любовницы! — почти всхлипнула она. Я вздохнул.

— Джинни, — твердо сказал я. — Не знаю, кто и что наговорил вам, но если кто и разбил сердце Гарри, то только он сам. У меня никогда ничего не было с Блейз. Мы не любовники, и я могу это доказать.

— Оставь свои ухищрения для кого-нибудь другого, Малфой! — выкрикнула Джин, снова попытавшись рвануться прочь.

«Опять истерика», — устало подумал я, поймав ее в объятия, и снова поцеловал. Девушка слабо трепыхнулась и опять затихла, отклонившись назад к стене и тяжело опершись на нее, как только я ее выпустил.

— Не целуй меня больше, — тихо и как-то безжизненно сказала она, глядя мимо меня пустыми глазами. — Если посмеешь еще раз, я тебя убью.

— Джинни, ты слышала меня? — спросил я, схватив ее за плечи, и встряхнув. — Я могу доказать, что между мной и Блейз ничего нет!

— Откуда я знаю, что твои доказательства не сфабрикованы? — спросила она, переводя на меня горький, не верящий взгляд. — Извини, но я скорее поверю Гарри.

— Гарри сам не знает, что видел! — воскликнул я. — То, что она спала у меня, Боггарт побери, не значит, что она спала со мной! И вообще, мое доказательство не из тех, какие можно сфабриковать. Ты знаешь что-нибудь о заклятии Веритас? — спросил я с замиранием сердца. Если она хотя бы слышала о нем, тогда у меня есть шанс…

— Естественно, знаю, — фыркнула она. — Любимые чары Темного Принца?

— Что? А, Риллиан! — вспомнил я. В самом деле, чуть ли не каждый роман, написанный о нем утверждал, что Темный Принц не раз раскрывал заговоры против себя и уличал неверных любовниц именно этими чарами… Надо же, а я и забыл, хотя сам же одевался в его костюм на Хэллоуинский маскарад…

— Но ведь это Черная Магия, — сказала Джинни, с сомнением глядя на меня. Я помотал головой.

— Они довольно просты. Надо только хотеть узнать правду, и указать палочкой на сердце того, кого допрашиваешь. Джин, я…. Я хочу, чтобы ты наложила эти чары на меня. Здесь, сейчас.

— Отличная идея, Малфой, — фыркнула она. — Чтобы потом по твоей наводке проверили мою палочку, и выперли меня из школы за применение Темных Искусств? Конечно, за Веритас не дают пожизненное, как за Непростительные, да и полных семнадцати мне еще нет, так что в Азкабан, скорее всего, меня не посадят. Но и того, что меня выпрут из Хогвартса, довольно, не так ли?

— Я не собираюсь подставлять тебя, — покачал головой я, и, вытащив свою палочку из внутреннего кармана мантии, протянул ей. — Вот, возьми, если тебе так будет проще. Теперь, если что и проверят, то обвинят меня.