Чтение онлайн

— Ну да, — машинально кивнул я, слегка разочарованный. О мече Гриффиндора знал весь Хогвартс, стоило только Гарри вытащить его на свет Божий. Неужели о реликвиях Рейвенкло отец ничего не слышал? Похоже что так… Обидно, я надеялся на обратное. — И все-таки, зачем Лорду чаша? Я понимаю ее ценность, но уж у кого — у кого, а у Волдеморта точно не могло быть финансовых проблем. Зачем ему вообще деньги? Если уж он что-то пожелает, кто сможет его остановить? — сказал я, чтобы немного утихомирить отцовскую подозрительность и направить ее в другое русло.

— Думаю, дело не в деньгах, а в некотором… престиже, — отозвался он. — В его желании хотя бы в этом следовать обычаям чистокровных. Хотя, кто может понять причины Лорда, кроме него самого?

— Ну да, ну да, — согласился я. Люциус снова внимательно посмотрел на меня.

— И все-таки, Драко… почему тебя вдруг так заинтересовали личные вещи Лорда? — спросил он. Я вздохнул и встретил его взгляд с легким вызовом в глазах.

— А тебе оно надо? — откровенно спросил я. Бесстрастное лицо отца не дрогнуло, но в глазах промелькнуло удивление.

— Даже так… — протянул он. Я медленно покачал головой.

— Именно, — подтвердил я. — Поверь мне, для тебя же так будет безопаснее. И для мамы. Если сможешь, просто забудь обо всем, что я спрашивал у тебя, и обо всех своих подозрениях тоже.

— В прошлый раз ты хотел знать о дневнике Лорда, — словно и не слыша меня, сказал отец. — Но разговор переключился на твои отношения с… — он поморщился, — с Джинни Уизли. Но теперь… Я рассказал тебе тогда, как дневник попал ко мне. Полагаю, что историю того, как я его использовал, пересказывать нужды нет?

— Правильно полагаешь, — кивнул я. — Так значит, дневник полностью утратил свои свойства?

— О, ну, на нем, конечно, остался отпечаток сущности Лорда, как и на любой его вещи, но… Драко, ты в порядке?

Я заморгал, осознав, что таращусь на него обалделым взглядом, ошеломленный идеей, которую он мне подкинул. В самом деле — отпечаток сущности, по сути, та же самая аура, которая использовалась заклятием Поиска!

— Да, я в порядке, — кивнул я. — Отец, а… Что с ним теперь?

— С дневником? — Люциус пожал плечами. — Твой приятель Поттер с его помощью освободил этого выродка из эльфов, Добби. Можешь себе представить, стянул с себя носок и запихнул в останки дневника, после чего имел наглость вернуть его мне! Как будто я согласился бы притронуться к нему — да это было все равно, что тут же признать свою вину!..

Против воли я почувствовал, что улыбаюсь, представив себе двенадцатилетнего Гарри, только что вернувшегося из Тайной Комнаты — распираемого радостью от того, что все кончилось хорошо, и что он снова смог всем помочь, и одновременно с этим пышущего праведным гневом. Да, подобная штучка как раз в его духе. А Добби… Да уж, этот эльф всегда был папиной головной болью, он никак не хотел вести себя так, как того требовали правила поведения домовиков. Вечно ныл и жаловался, что с ним плохо обращаются, мелко пакостил время от времени, а когда уж наказывал себя, весь Манор, кажется, знал о том, как жестоки хозяева Добби. Динки и остальные знать его не желали, и со стыда сгорали, слушая его причитания. Интересно, стоит сказать отцу, что это лопоухое недоразумение теперь работает в Хогвартсе? Гарри прилагал все усилия, чтобы я не столкнулся с ним, но, на самом деле, я уже давно заприметил нашего бывшего домовика среди кухонных эльфов, и только посмеивался над потугами Поттера его спрятать. Честно говоря, после ухода Добби всем стало только лучше — и Манор зажил поспокойнее, да и сам эльф, кажется, обрел то, что ему было нужно.

— Да, я слышал об этом, — сказал я отцу. — Ты отдал дневник домовику, а тот нашел в нем носок. Полагаю, носок он забрал… А что стало с дневником?

— Да валяется где-то в столе, в библиотеке, — поморщился Люциус. — Можешь себе представить, Лорду рассказ о том, что с ним стало, не пришелся по душе. И это еще мягко сказано. Он был в бешенстве. Еще немного, и я бы перебрался на постоянное жительство в Мунго, в одну палату с Долгопупсами. Так что, как ты понимаешь, я не был склонен лишний раз напоминать Лорду о дневнике. Так что, насколько мне известно, тетрадка все еще на месте. И заметь, я даже уже не спрашиваю, зачем тебе.

— Извини, отец, но тебе правда лучше не знать, — отозвался я.

Зимняя ночь уже полностью вступила в свои права, а тетушка Анабель и Эмерельд с Сапфирой вернулись из Монт-Флера, когда я наконец засобирался домой. Мама правда, неуверенно предложила мне остаться на ночь, но, заметив опасный блеск в глазах Сапфиры, с которым та встретила это предложение, я счел за лучшее отказаться. Конечно, меня все еще влекло к обеим девчонкам — все-таки, мы недаром проводили каникулы вместе, почти не вылезая из постели, два года подряд. В других обстоятельствах, я бы с удовольствием остался и на ночь, и на весь завтрашний день, а то и до конца каникул. Да что там, какая-то часть меня и сейчас во весь голос кричала, что я идиот, раз отказываюсь от этого. Но другая часть, куда более весомая, нашептывала, что я все делаю правильно, и этот шепот, подкрепленный воспоминаниями о теплых губах Джинни, аромате ее волос, и ее теле в моих объятьях, был куда важнее самых громких криков. Так что я решительно отказался от маминого предложения, и, несмотря на легкое разочарование прекрасных дам, уехал в Манор.

Дома, невзирая на позднее время, я первым делом отправился в библиотеку, чтобы перетряхнуть рабочий стол. Идея, которую, сам того не ведая, подкинул отец, кажется, решала все мои проблемы с заклятием поиска. Только бы найти проклятый дневник! ТОЛЬКО БЫ Лорд не забрал его, когда хозяйничал в Маноре! А впрочем, Библиотека пострадала от налета Пожирателей меньше всего, ведь охранные чары на ней были особенно сильными, а вынести книги за ее пределы и вовсе могут только члены рода. Маминой принадлежности к семье на это еще хватало — все-таки, она была супругой ее главы, — но вот у остальных «гостей» при всем кровном родстве, шансов не было.

Стол, как я и надеялся, был и вовсе нетронут. Покопавшись в ящиках, среди бесчисленных черновиков, образцов и даже каких-то старых конспектов, чернила на которых уже наполовину стерлись, я наконец нашел, что искал.

Я узнал ее с первого взгляда, как только взял в руки — довольно тонкая книжечка с тусклым, полуистертым тиснением на переплете, и здоровенной, словно прожженной, а не проткнутой, дыркой посередине. Осмотрев, я аж присвистнул от удивления. Это ж с какой дури надо было ударить, чтобы проткнуть ее ТАК — особенно учитывая, что Гарри тогда было всего двенадцать? Мда, ну Поттер дал… Даже делая скидку на то, насколько разрушителен яд василиска…

Но настало время испробовать мое заклятие. Идея, пришедшая мне в голову, была проста. В бывшем крестраже наверняка остался след от души, которая пробыла в нем тринадцать лет — а то и дольше, потому как этот крестраж был, по-видимому, самым первым. И эта душа — одна на все крестражи. Вряд ли есть существенные отличия между ее кусочками. А значит, дневник — или любой другой обезвреженный крестраж, — как раз и можно использовать для фокусировки!

Чтобы проверить мою теорию, мне необходимы были два предмета, но, к счастью, эта проблема решалась еще проще. Без зазрения совести выдрав перемазанную чернилами, продырявленную страницу, я положил дневник на стол, и, отойдя от него как можно дальше, сосредоточился, зажмуриваясь, и произнес формулу заклятия, — ту, которая из всех выведенных мной внушала наибольшее доверие.

Первые несколько минут ничего не происходило. Я уставился на листок повторил заклятие, прижав к нему кончик палочки. Снова ничего. Чертыхнувшись про себя, я попробовал другие формулы — опять с тем же результатом. Вздохнув, я опустился в кресло, чуть не плача с досады. И что мне теперь делать? Опять усаживаться за расчеты, чтобы понять, где ошибка? С ума можно сойти, да сколько ж мне с ними биться? А в походе в «Гринготтс» мне так бы пригодилось это заклятие!

Честно признаться, я устал за день, и именно этим и объяснялась моя лень. Вообще-то, как раз расчеты были моей стихией. Даже Грейнджер не могла превзойти меня на Нумерологии — без лишней скромности, могу сказать, что в этом предмете я ей не уступал. Может, не превосходил, но и не прозябал в тени «гриффиндорской умницы». Но сегодня, сейчас, при мысли о том, чтобы снова сесть за расчеты, мозги начинали кипеть от перегрузки, и так и подмывало заплакать. Откинувшись в кресле, я закрыл глаза, пытаясь придумать, что же мне делать.