Чтение онлайн

Для того, чтобы все как следует рассмотреть, пришлось обойти вокруг и вернуться на небольшое, сравнительно чистое пространство перед исчезательным шкафом. Оттуда мы смогли наконец увидеть во всей красе то, что скрывалось под тканью-паутиной. Основанием для этой своеобразной композиции служил старый письменный стол со сломанной дверцей одного из отделений, висящей на одной петле. На нем, развернутые друг к другу, помещались два раскрашенных стула — серебристо-зеленый и красно-золотой. Раньше такие стулья стояли за факультетскими столами в Большом зале, но постепенно бОльшая часть из них пришла в негодность, и их заменили скамьями, которые были теперь. Чудом уцелевшие, такие стулья остались стоять теперь только во главе столов, да еще, кажется, как-то я натыкался на похожие в одном из пустующих кабинетов, куда составили старую мебель.

Впрочем, весь этот своеобразный постамент мы осмотрели бегло, отметив то, из чего он состоял, только краем общего сознания. Гораздо более занимательным казался предмет, венчающий «сооружение». А именно — бюст сурового на вид мага, глядящего вперед с отвагой и вызовом на горделивом, мужественном лице. Почему-то он показался мне знакомым, хотя узнать человека по скульптуроному изображению не так просто, как кажется. К тому же что-то все-таки портило впечатление, производимое бюстом. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что же именно кажется мне неправильным. Неизвестный шутник — хотя, надо полагать, что как раз нам-то он был вполне известен, — подверг голову мага частичной трансфигурации, приделав ему ослиные уши довольно внушительных размеров, торчком стоящие на макушке. Я бы прыснул, если бы не одно «но». Надетая на эти уши, словно на замысловатую высокую прическу, на челе гордого волшебника слабо поблескивала серебристая диадема Ровены, безошибочно узнаваемая по иллюстрациям. Видимо, неизвестный художник все-таки не погрешил против истины — впрочем, это было вовсе неудивительно, ведь и поисковые чары сработали. На какой-то момент мы с Гарри оба снова задержали дыхание, и я подспудно ощутил, как наши сердца одновременно замерли. Чисто инстинктивно я нашарил и сжал ладонь Поттера, и он в ответ тоже вцепился в мою руку. По моему телу пробежала дрожь, и тут Гарри судорожно выдохнул.

— Нашли… — снова прошептал он, и на сей раз я безмолвно с ним согласился. Вцепившись в мою ладонь, Поттер несколько минут не двигался, а потом, тяжело вздохнув, перевел на меня тяжелый взгляд. — Ну, кажется, мы у цели. Надо Рона предупредить, — сказал он, выпуская из палочки в потолок сноп красных искр. Почти сразу же стрелка-указатель заколебалась и растворилась в воздухе. — Осталось лишь каким-то образом снять диадему оттуда, — заметил Гарри, опуская палочку.

— Ага, — отстраненно кивнул я, мрачно усмехаясь. — А Волдеморту не откажешь в чувстве юмора, — замети я. — Хотя, на мой вкус, шуточка — так себе, примитивная.

— Шуточка? — непонимающе нахмурился Гарри.

— Посмотри, — я указал на основание бюста.

— «Годрик Гриффиндор», — прочитал Поттер. Действительно, узнать Основателя было сложно: как и Салазар в Тайной Комнате, Годрик был изображен совсем не так, как на гравюрах и картинах, к которым мы привыкли. Или просто все дело в различиях между объемным изображением и графическим? Гарри сглотнул и поморщился. — Ослиные уши как символ глупости, несмотря на прибавляющую ума диадему? — прокомментировал он, окинув взглядом изваяние еще раз.

— Да, остроумие аж зашкаливает… — отозвался я, разделяя его гримасу. — Впрочем, думаю, это своего рода дань тому, что реликвию Гриффиндора найти Волдеморту не удалось. Что-то типа того, что, раз так, то хотя бы образ Годрика будет хранителем одного из его крестражей.

— Наверное, — не очень уверено кивнул Гарри.

— Ладно, что делать будем? — поинтересовался я.

— По-моему, эти уши не дадут так просто ее снять, да? — заметил Поттер, разглядывая диадему, пристроенную на голове Основателья его факультета.

— Думаю, что нет, — согласился я. — А если попробовать трансфигурировать их обратно?

— Ты знаешь, как это сделать? — фыркнул он. Я прикусил губу. Заклятие-то было не сложным, но уверенности в том, что оно сработает, не было.

— Ну, можно попробовать, — не очень уверенно проговорил я, направляя палочку на голову статуи. Однако, как я в глубине души и предполагал, Волдеморт не был бы Темным Лордом, если бы тут все было так просто. Заклятие не сработало — очевидно, на изваянии лежала какая-то противомагическая защита.

— Есть еще светлые мысли? — с оттенком ехидства поинтересовался Гарри.

— Твоя очередь, — буркнул я, ощущая иррациональную обиду на это ехидство. Поттер задумчиво почесал кончик носа, оглядываясь вокруг.

— Не вижу ничего тяжелого, — пробормотал он. — А то можно было бы просто попробовать отбить одно ухо, или даже оба.

— Угу, — скептически пожал плечами я. — Вот только, сдается мне, что такой подвиг и Хагриду был бы не под силу. Наверняка и такой вариант наш красноглазый «друг» предусмотрел.

— Да, думается, ты прав, — согласился Гарри. — Впрочем, не может быть, чтобы выхода не было. Он может быть трудным и запутанным, призванным ослабить противника, как ловушки в пещере медальона, но все равно, его не может не существовать.

— Поттер. Если мы будем действовать так, как предполагал Волдеморт, каковы наши шансы выбраться живыми? — мягко поинтересовался я. Гарри тряхнул головой, словно отбрасывая размышления, и невозмутимо пожал плечами.

— Нам совсем не обязательно делать то, что он предполагал, — сказал он. — У нас есть козырь в рукаве. А точнее, в твоем кармане.

— А? — Я вспомнил о свертке с клыком василиска, который забрал у Рона и убрал в карман. Осторожно вытащив его, я нерешительно потер пальцами краешек бархатной, теперь уже непромокаемой материи, и с сомнением посмотрел на Гарри. — Ты хочешь попробовать расколоть диадему прямо на нем?

— Ну да, — невозмутимо кивнул Поттер, пожимая плечами. — Подстрахуешь?

— Что? — я непонимающе посмотрел на него, а потом — на импровизированный постамент бюста. Гарри совсем не так высок, чтобы с пола достать до головы Годрика, значит… Значит, ему придется забраться, как минимум — на стол, чтобы дотянуться. — Гарри, ты с ума сошел! — воскликнул я. — Охранных чар тут может и не быть, но могут и быть, и мы не знаем, что именно может их спровоцировать! Если они вдруг начнут действовать, ты окажешься в самом эпицентре!

— Назови другой выход! — сердито рыкнул Гарри, и я тоже почти зарычал со злости, сердито срывая обертку с ядовитого клыка. План созрел в голове в мгновение ока: я резким движением спихнул Поттера со своего пути, и, ухватившись за серебристо-зеленый стул, подтянулся, и вскарабкался на стол, а оттуда — на слизеринский стул, цепляясь за ушастое изваяние Отца-Основателя Гриффиндора. Вообще, я оказался прав относительно невозможности его свалить — его устойчивость показалась мне не очень естественной. Каким бы тяжелым ни был мраморный бюст, под моим весом он должен был хотя бы пошатнуться — уж больно ненадежным был его «насест». Однако скульптура стояла прочно и надежно, будто являлась единым монолитом со своим шатким постаментом. — Дрей! — возмущенно крикнул Гарри, в его голосе и мыслях были негодование и даже обида.

— Остынь, герой, тебе еще самого Лорда хватит! — рявкнул я. — Мало не покажется! А с тем, чтобы ткнуть клыком в железку, любой дурак справится!

— Наконец-то ты начал адекватно себя оценивать! — ядовито отозвался Поттер, но беспокойство в его голосе было чересчур явным, чтобы обижаться на столь нелестную оценку. А кроме того, моя слизеринская сущность с ним была всецело согласна. И куда меня опять понесло?! Поттер-то герой, а я-то куда лезу?!

Я хмыкнул, и, взявшись за клык поудобнее — так, чтобы он не скользил в руке, и чтобы не касаться ядовитых пятен обнаженной кожей, примерился. По ободку диадемы шла тонкая гравировка, складывающаяся в слова, а само украшение было, наверное, когда-то изящным и сверкающим, но теперь несколько веков, которые оно хранилось в полуразрушенном подземелье в Албании, сделали свое дело. Сияющее серебро гоблинской работы слегка потемнело — не так, конечно, как темнеют обычные серебряные украшения, гоблины — это вам не маглы-ремесленники! И все-таки сырость и грязь заброшенного подземелья (сам я его не видел, но не сомневался, что там было именно так — сыро и грязно) сделали свое дело.