Чтение онлайн

Остаток дня и ночь прошли спокойно, и, кроме принесшего ужин эльфа, нас никто не беспокоил. Лопоухое создание с опаской косилось на меня, но на сей раз я решил воздержаться от расспросов. Ужин, как и обед до этого, разнообразием не блистал — та же ветчина, хлеб, немного сыра — и в дополнение какая-то склизкая зеленая масса, напоминающая салат из рубленой зелени, но заправленный чем-то, на мой вкус, абсолютно мерзким. Я несколько раз потыкал вилкой в неприятно пахнущую массу, но попробовать так и не сподобился, снова ограничившись бутербродом, жевать который приходилось всухомятку. Впрочем, на мое счастье, Джинни этот «салат» привлекал не больше моего: — девушка с отвращением оттолкнула тарелку и категорично потребовала принести чаю.

Наконец, кое-как утолив голод, мы снова забрались в кровать, — но спать не хотелось, сказывался весь день, проведенный именно за этим занятием. Поначалу мы молчали. Особенно острое ощущение стыда как-то притупилось, однако — видно, в качестве последствия, — между нами все же установилась некоторая напряженность. Признаться, мне еще никогда раньше не приходилось так себя чувствовать. Одно дело, если бы «приставания» Лавуазье ограничились Джинни. Это было бы возмутительно, я бы бушевал и, возможно, крушил мебель — но при этом оставался в привычной для себя роли. Конечно, защитничек из меня сегодня вышел аховый, но если бы этим только все и ограничилось, мне, наверное, все равно было бы легче. Теперь же получалось, что я невольно и сам оказался на месте Джинни, и был уже не просто оскорбленным парнем, чья девушка подверглась… ну, если не насилию, то по меньшей мере, домогательствам. Сейчас я и сам превратился в жертву домогательств…

И все-таки было кое-что еще, что заинтересовало меня во всей этой истории. Из разговора Алекто и Горбина, который мы с Гарри невольно подслушали той достопамятной ночью, да и потом, по рассказам Дамблдора, выходило, что мэтр Лавуазье был похищен Пожирателями Смерти — и не без борьбы. Однако человек, представший перед нами сегодня, не походил на пленника — или, если уж на то пошло, на жертву Империуса и подчиняющих зелий. Мало того, припомнил я, зельевар и сам подтвердил, что не порабощен! Выходит, он тоже Пожиратель Смерти? Мне снова вспомнились пухлые, холеные руки, ощупывающие и массирующие мое тело. От отвращения я опять ощутил тошноту, но усилием воли заставил себя отодвинуть неприятные ощущения на задворки сознания и сосредоточиться на том, что именно видел. Во время работы Лавуазье засучил рукава — каждый примерно до середины предплечья. А этого было вполне достаточно, чтобы сомнений не оставалось: Черной Метки у него не было.

Но что же это получалось? Лавуазье — НЕ Пожиратель? Но ведь — по крайней мере, сейчас-то уж точно! — он работает на Волдеморта! А может, он был скрытым агентом? Но Лорд не доверял людям просто так: даже Снейпу, которого заслал шпионить в Хогвартс, под нос к Дамблдору, Волдеморт все равно поставил Метку, несмотря на весь риск. Хотя, наверное, он сделал это раньше, чем принял решение отправить Северуса в школу… Вероятно, так оно и было — но, опять же, не факт.

Некоторое время я терялся в догадках — и все же это было лучше, чем предаваться горестным размышлениям о позоре, которому подверг нас зельевар. Конец моим раздумьям положила Джинни, с которой я, в конце концов, поделился своими соображениями.

— Лавуазье сюда привезли уже после меня, — сказала она. — Где-то с неделю назад, или около того. Поначалу он орал и возмущался — пожалуй, еще больше, чем ты перед уроком Хагрида. — Я хихикнул и вскинул брови в притворном возмущении.

— По-твоему, этот толстый извращенец может делать что-то лучше, чем я? — оскорблено вопросил я. Джинни весело фыркнула.

— Не дури, Дрей, — сказала она, чуть повернувшись, и легонько потрепала меня по щеке. Мы полулежали — полусидели на кровати, накидав в изголовье все имеющиеся подушки, так что Джинни уютно устроилась в моих руках, прижимаясь ко мне спиной.

— Брось, Джин, я просто пытаюсь помочь нам обоим немного развеяться.

— Понимаю. Так вот, касательно «этого толстого извращенца». Как я уже сказала, поначалу он только и делал, что орал и возмущался — ровно до тех пор, пока Лорд не поговорил с ним с глазу на глаз. После этого… После этого началось то, что ты имел «счастье» наблюдать сегодня.

— Так выходит, Волдеморт все-таки мог его заколдовать? — с сомнением проговорил я. Джинни покачала головой.

— Я так не думаю, — сказала она. — Скорее… Я бы сказала, Лорд «обратил его в свою веру». В умении соблазнять ему не откажешь, и совсем не каждый вид искушения требует красивой внешности. Мало ли что он мог предложить. Власть, деньги, или, например, возможность спокойно работать с запрещенными ингредиентами…

— Ну да, или возможность ставить эксперименты, так сказать, «на живом материале»… Ты права, — согласился я, с содроганием вспоминая потусторонний голос заключенного в диадеме Рейвенкло кусочка души Темного Лорда. Да уж, если бы не Гарри, неизвестно, смог бы я устоять против него… Наверное, смог бы. Но все равно, испытав это на себе, я не мог не признавать того, что, в самом деле, в умении искушать ему не откажешь — и не его вина, что те вещи, которые он мог предложить, оказались недостаточно привлекательными для меня. Но даже так, он все равно тогда смог заронить в мое сердце сомнение — пусть и мимолетное. Плюс, не стоит забывать, что крохотный кусочек души, заключенный в крестраже, еще не обладал ВСЕМИ умениями и опытом самого Темного Лорда. Да и кто знает —, наверняка для Лавуазье у него нашлись аргументы пособлазнительнее?

Pov Гарри Поттера

Поначалу, только выйдя из Больничного Крыла, я витал в облаках, воодушевленный, восхищенный и потрясенный тем, что только что произошло. В голове не укладывалось, что только что — всего каких-то десять минут назад! — мы с Блейз занимались — по-настоящему занимались любовью! Десятый — а может, и сотый раз, — я ловил себя на том, что по моему лицу блуждает глупо-мечтательная улыбка, а мысли гуляют где-то далеко-далеко от сегодняшнего «здесь и сейчас» с его проблемами и бедами, которое настойчиво пыталось напомнить о себе. Хотя, если уж откровенно, то было кое-что еще и помимо маячившего на мысленном горизонте Волдеморта и его козней, что омрачало мое радужное настроение. А именно — то, что я оказался не способен доставить Блейз такое же наслаждение, какое получил сам. И уже второй раз, между прочим… Нет, она могла сколько угодно утешать меня и говорить, что у девушек с этим сложнее — но тем не менее, я не сомневался, что способы сделать все правильно — существуют. Все дело в моей неопытности… Хотя, с другой стороны, ну где я мог набраться опыта? Вот она, негативная сторона невинности и принципа «беречь себя для настоящей любви»… Не то, чтобы я жалел об этом — просто было стыдно и неудобно за собственный невольный эгоизм и растерянность.

Впрочем, самобичевание все-таки в этот раз выходило у меня не очень убедительно. Нет, конечно, мне было стыдно — но не до такой степени, чтобы не сметь поднять глаза и считать себя полным ничтожеством. Может быть, помогли утешения Блейз, а может, уверенности придавал тот факт, что при взгляде на нее я не видел на лице девушки выражения недовольства или, хуже того, отвращения. Наоборот, моя Слизеринская Принцесса ловила мои взгляды с лукавой улыбкой, и во взгляде ее светились искреннее тепло и… нежность? Пожалуй, да, это было самое подходящее определение… Вздохнув, я мысленно дал самому себе страшную клятву, что в следующий раз — когда бы он ни произошел, — я, что называется, костьми лягу, но сделаю все возможное и невозможное, чтобы доставить ей наслаждение.

Однако по мере того, как мы проходили коридор за коридором, реальный мир с его проблемами и угрозами напоминал о себе все явственнее. Казалось, в школе изменилось практически все, начиная от поведение всех ее обитателей, и заканчивая самой жутковато-напряженной атмосферой страха и близящейся угрозы. И это за столь ничтожный срок — менее, чем за сутки! Казалось, что сам хогвартсский воздух насквозь пропитан ощущением приближающегося несчастья. Трудно было поверить, что всего лишь вчера студенты и преподаватели были почти беззаботными, собирались на квиддич, вовсю обсуждая предстоящую игру, спорили, а кое-кто даже делал ставки… Теперь же в коридорах редко где попадались группки учеников, и даже старшеклассники старались держаться вместе. Да что там, по словам Блейз, притихли даже слизеринцы в своем подземелье! Да кто бы мог подумать, что похищение одного-единственного студента — пусть и старосты факультета — может повлечь такую реакцию! Особенно, учитывая то, что никто не знал толком, что именно затеял Волдеморт, и зачем ему понадобился именно Драко Малфой. Хотя никакие предположения и близко не могли предугадать тот ужас, который Темный Лорд запланировал на самом деле!

Как оказалось, когда Рон сказал, что нас с Блейз зовет Дамблдор, он имел в виду, что директор зовет нас всех — и их с Гермионой тоже. Нечего и говорить о том, что мадам Помфри была, мягко говоря, недовольна подобным положением дел. Все-таки состояние Гермионы все еще вызывало серьезные опасения, несмотря на всевозможные стабилизирующие зелья, которыми мою подругу ежедневно пичкали чуть ли не доверху. Но все же отвести ее в директорский кабинет было проще и в какой-то степени безопаснее, чем переносить беседу с директором в больничную палату, где нас могли услышать посторонние уши. Не говоря уже о том, что на этом «собрании» наверняка будет присутствовать Снейп, который при случае может оказать медицинскую помощь не хуже заправского колдомедика.