Чтение онлайн

— Ну хорошо, я доложу о нашем предложении директору… — нехотя поджала губы Грейнджер. Интересно, а почему она так против бала, и танцев? На ее месте, имея постоянного партнера, я бы радовался возможности потанцевать и пообщаться с ним в романтической обстановке, отличной от школьных будней. Хотя… Если учесть то, как танцует Уизли — в принципе, ее можно понять. У этого рыжего чучела обе ноги не то что левые, — хуже! Да по сравнению с ним Поттер просто международный чемпион по танцам!

Хм, ну что ж, Блейз, пожалуй, обрадуется подобному ходу дела — если ей удастся придумать костюм, в котором ее трудно будет узнать, то у нее будут неплохие шансы потанцевать со своим ненаглядным Гарри. Я уже почти видел ее улыбку, когда расскажу ей обо всем, однако, придя на Травологию, за несколько минут до начала урока, с удивлением увидел сестренку, сидящую на скамейке у стены. Вид у нее был… мечтательный, пожалуй — абсолютно неслизеринский. И улыбалась она именно так, как я представлял себе, за одним исключением — предполагалось, что улыбка появится только ПОСЛЕ нашего разговора. Кинув сумку с учебниками в угол, я приземлился на скамейку рядом с ней.

— Ну что, какие новости? — поинтересовался я.

Да уж, новости у нее оказались что надо. Почти всю свободную пару она гуляла с Поттером, и, как будто этого мало, он еще и пригласил ее на прогулку еще раз! Я даже растерялся — то ли записывать себя и свою стратегию в гениальные, то ли счесть себя идиотом и невеждой, и признать, что я тут ни при чем, а результат — дело случая. Впрочем, я все-таки Малфой, так что первый вариант выглядел предпочтительнее (другое дело, что его соответствие действительности, мягко говоря, вызывало сомнения). Пожалуй, надо будет что-нибудь придумать, чтобы дать Поттеру знать, что в понедельник у Блейз день Рождения, — и ей будет приятно, и он обрадуется возможности ее порадовать. Конечно, я не могу сказать ему это напрямую — но я не зря зовусь Серебряным Принцем Слизерина — соображу что-нибудь!

Следующие несколько недель оказались на редкость бедны событиями. Уроки шли своим чередом — Зелья, Чары, Травология, Трансфигурация, Защита, Нумерология, снова Зелья и так далее. Учителя привычно зверствовали, налегая на подготовку к экзамену (до которого был еще целый учебный год, что, один фиг, никого не останавливало). О Волдеморте по-прежнему не было слышно никаких новостей, кроме обычных известий о прогулках Пожирателей то там, то сям.

Уроки Дамблдора оказались одними из самых интересных за все время нашего обучения. Все-таки, приходилось признать это, директор был неплохим преподавателем, и дело свое знал. Правда, слышал я, что раньше он преподавал Трансфигурацию, но и с Защитой Дамблдор справлялся неплохо. Правда, теорией грузил нещадно, и задания давал непомерные, от которых сама Грейнджер чуть ли не на стенку лезла… Зато практика была на высоте. Разбив класс на группы по пять человек, состав которых менялся от задания к заданию, чтобы все смогли поработать со всеми, директор каждой группе назначал смоделированную ситуацию. В задании называлось время (обычно, какой-нибудь их прошлых веков, но иногда и нынешний), географическое положение, и характеристика происшествий, связанных с темной тварью. Поначалу директор называл великое множество деталей, призывая нас уделять им особое внимание. Потом все больше и больше нужных характеристик стало оставаться неизвестными, и нам предстояло выяснять их самим. Задачей группы было отгадать, что именно за тварь названа на сей раз, какими дополнительными характеристиками она обладает как «Лорд», чем они обусловлены, ну и, конечно, необходимо было придумать, как с этим бороться. Первые задания ограничивались рассуждениями и исследованиями. Потом директор перешел к более активной практике — он приносил на занятие артефакты, которые надо было изучить, моделировал иллюзорные защитные заклятия, которые выдавали схожие с настоящими эффекты, но не могли никому повредить на самом деле, и учил нас взламывать их. И судя по всему, это был не предел, а, напротив, только начало.

Снейп тоже не дремал на Зельеварении. За пару недель мы прошли привороты и перешли к более сложным психотропным зельям, которые могли внушить человеку не только влюбленность, но и другие чувства, мысли или желания. Этот раздел, в принципе, включал в себя и приворотные зелья тоже, но был куда обширнее. Практики, подобной той, что на первом уроке, крестный больше не устраивал, потому что все остальные зелья этой группы, в отличие от приворотных, могли быть опасны. В принципе, мы изучали не их, а противоядия к ним, и то, как их распознать. Но как бы там ни было, в занятиях по зельеварению в общем-то, не было ничего особенно нового, не считая рецептов.

В середине сентября МакГонагалл объявила всем, что готова набрать желающих в группу занятий по дополнительной Трансфигурации — тех, кто хотел стать анимагом. Хорошо это или плохо, но я записался. Северус, правда, не советовал мне делать этого, напоминая о том происшествии на четвертом курсе, и всячески запугивая тем, что моя анимагическая форма может мне не понравится. В принципе, зерно правды в этом было, но я решил, что в таком вопросе надо посоветоваться с настоящим профессионалом. Поэтому, перед тем, как чиркнуть свое имя на листе пергамента, повешенном на доске в классе Трансфигурации, я задержался после урока, и с некоторой робостью приблизился к столу гриффиндорской деканши. То, что МакГонагалл не любила слизеринцев, ни для кого не было тайной, но я все равно оставался Хогвартсским студентом, а она — учителем, и обязана была ответить на вопросы, касающиеся учебы.

— Мистер Малфой? — удивленно подняла брови профессор, когда увидела меня. — Вы что-то хотели?

— Да, профессор, я хотел спросить вас… Насчет этого курса, по анимагии. — Для наглядности, я махнул рукой в сторону пергамента с именами, висящего где-то за моим правым плечом. — Я… Я хотел узнать, может ли какой-то… посторонний фактор повлиять на анимагическую форму мага? Ну, на то, какой она окажется? Я знаю, что это отражение внутренней сути человека, но… Ведь Патронус тоже, в какой-то степени, не так ли? У большинства анимагов формы Патронусов совпадают с их анимагической формой, но ведь Патронус иногда меняется… А Анимагическая форма измениться может?

— Хм, ваш интерес мне понятен, мистер Малфой, — кивнула МакГонагалл. — И… боюсь, вопрос ваш довольно сложен. Видите ли, анимагическая форма — я имею в виду форму волшебника, который уже успешно стал анимагом… иначе говоря, СФОРМИРОВАВШАЯСЯ анимагическая ипостась — это довольно устойчивое сочетание, куда более устойчивое, чем Патронус. Я никогда не слышала, чтоб изменилась форма анимага — она всегда остается той, которая возникла один раз, и меняется только очень незначительно, в соответствии с… внешними изменениями самого волшебника. Я имею в виду во-первых, возраст, ну и потерю конечностей или прочие травмы, оставляющие шрамы и прочие заметные следы. Но никак не вид животного. Видите ли, когда анимаг сформировался, его вид уже зависит не только от его внутренней сути, но и от других, более стабильных факторов — строения тела, массы, магической силы, наконец. Несмотря на всю схожесть, анимагическая форма и Патронус — все же разные вещи.

— Понимаю. И все же — чисто теоретически, как вы думаете, может ли что-то повлиять на… скажем, на формирование анимагической сущности мага? — продолжал настаивать я. МакГонагалл сочувственно посмотрела на меня.

— Боюсь, что да, — сказала она. — И, предупреждая ваш следующий вопрос — да, психологическая травма, подобная вашей, вполне может оказаться таким фактором. Именно поэтому трансфигурация не должна применяться в качестве наказания, как я говорила тогда профессору Грюму… То есть, человеку, который выдавал себя за него.

— О. То есть, даже если моя анимагическая форма изначально была иной, то теперь я обречен оказаться… тем, во что он меня превратил?

— Боюсь, что этого я точно знать не могу. Все зависит от вас и от вашего подсознания. Анимагическая форма человека — это то, кем он сам себя ощущает. В вашем же случае ваше подсознание может сыграть с вами злую шутку, и превратить вас в то, чем вы БОИТЕСЬ оказаться. В глубине души вы ведь представляли себе, что можете превратиться именно в… это животное? И подсознательно могли уже утвердить этот вариант для себя как единственно возможный. Так что в вашем положении я не советовала бы вам записываться на этот курс, если эта форма вам неприятна.

Я несколько минут стоял, опустив голову. Кем бы я ни был изначально, я обречен стать… грызуном, Гриндевальд бы его побрал! Ненавижу Грюма, или кто он там был. Ну а с другой стороны… Чем плохо быть мелким животным? Иногда это даже полезно… И потом, все-таки, хорек — не крыса. Мелкий, но хищник. А Блейз утверждала, что выглядел я тогда довольно мило… смешно, право слово! Естественно, мне хотелось бы стать каким-нибудь крупным животным, вроде какого-нибудь тигра или даже коня… Нет, лучше все-таки тигра. Но и в мелкой форме можно найти свои плюсы, какой бы она ни была отвратительной. Например, можно стать шпионом и натянуть нос крестному…

Мысль об анимагии прочно засела у меня в голове уже давно, и отказываться от своей мечты я не хотел. Выпрямившись, я поблагодарил МакГонагалл за консультацию, вытащил из сумки перо и, больше не думая, написал в конце списка свое имя. Кроме меня там числились Лаванда Браун, Энтони Голдстейн и Падма Патил. Ни Поттера, ни Грейнджер, ни Уизли. Блейз, помнится, говорила, что тоже хочет пойти на этот курс, но ее фамилии было что-то не видно. Профессор была удивлена моим решением, но, видно, поняла меня и спорить не стала.