Чтение онлайн

Однако даже самые тщательные планы далеко не всегда срабатывают. Так вышло и у них. По Европе Гарри и Драко путешествовали вдвоем. У Блейз, которая сначала собиралась с ними, планы изменились после того, как она получила письмо от матери. Донья Изабелла приглашала дочь в ассиенду на пару осенних — а по Бразильскому времени весенних — месяцев. Поначалу девушка собиралась отказаться — после смерти Диего это было бы слишком мучительно. Переубедило ее письмо от дона Родриго, пришедшее следом. Слизеринка не посвятила в подробности ни брата, ни любимого, но то, что писал отчим, тронуло ее до глубины души, и она приняла решение поехать. К тому же, Блейз, так или иначе, всё равно собиралась представить Гарри своей настоящей матери — но сперва хотела «подготовить почву». Ей очень не нравилась мысль, что та начнет прикидывать, каким образом можно извлечь выгоду из положения юноши в Магическом Мире. Девушка питала слабую надежду, что если она сможет донести до матери, ЧТО значит для нее Гарри Поттер, то донья Изабелла не станет вмешиваться в их отношения. Не то чтобы Блейз была так наивна, чтобы всерьез рассчитывать на успех — ну, не на абсолютный, во всяком случае, — но всё-таки, она не могла не попытаться.

Правда, во Франции трое выпускников всё же побывали вместе. Во-первых, Блейз не хотела упустить шанс побывать вместе со своим парнем в Париже. Ну а во-вторых, зная о том, в чьей компании обычно проводил время во Франции Драко, она скорее согласилась бы станцевать вальс с Волдемортом, чем допустила, чтобы еще и Гарри, за компанию с ее непутевым братцем, разгуливал по стране в обществе двух полувейл. Ну, по крайней мере, не тогда, когда ее нет рядом. Впрочем, особенно беспокоиться Блейз и не пришлось. Встреча с девушками хоть и состоялась, но проблем ей никаких не доставила. Эмерельд, как оказалось, обручилась этой весной, и была счастлива со своим женихом — а еще невообразимо довольна тем, что смогла найти себе мужа даже раньше Аматиссы. Сапфира, хоть и не была обручена, виды имела только на Драко, а он после расставания с Джинни, не особенно и протестовал. Хотя сразу дал понять, что ни о каких «серьезных намерениях» с его стороны не может быть и речи. Учитывая обстоятельства, Блейз была рада уже и тому, что брат хотя бы не впал в меланхолию.

Во время пребывания в Париже Малфой-младший несколько раз встречался с родителями и немного наладил отношения с отцом. Не полностью, конечно — сын вроде бы простил отца за его выходку, однако о прежнем доверии и речи не было, и Люциус вполне это понимал. Однако, по крайней мере, они с Драко перестали орать друг на друга при каждой встрече — а это было уже немало. Правда, Малфой-старший всё еще не имел ни малейшего намерения вернуться в Англию, где не смог бы избежать обвинений. Обязанности Главы Рода он с себя все равно давно сложил, а в «справедливое и беспристрастное» министерское правосудие никогда и не верил. Люциус скорее предпочитал положиться на защиту Чар Кажущейся Смерти, чем на хлипкие заверения, что его участия в Битве за Хогвартс на стороне Ордена Феникса окажется достаточно, чтобы снять все предыдущие обвинения. Так что он с полной уверенностью переложил ответственность за все Британские дела семьи на сына. Чтобы не стеснять родственников, Малфой-старший приобрел небольшое имение по соседству с замом тетушки Анабель, и они с Нарциссой с увлечением занялись ремонтом и переделкой нового дома, куда планировали переехать ближе к Рождеству.

После южного побережья Франции, где вся троица задержалась на две недели, настала пора расставания. Гарри и Блейз предстояло провести вдали друг от друга около месяца, но оба не сомневались, что выдержат. Драко в любом случае не дал бы Поттеру заскучать, а Блейз предстояло общение с матерью и отчимом, которое требовало от девушки немало душевных сил — в особенности теперь, после смерти Диего.

Впоследствии Гарри вынужден был признать, что поездка доставила ему настоящее удовольствие, несмотря на то, что он успел чертовски соскучиться по своей девушке.

Понимая, что от гриффиндорца вряд ли стоит ожидать большого интереса к искусству, Малфой постарался протащить его не только по культурно-историческим достопримечательностям, но и по всевозможным видам развлечений. Кое-какие из них привели Гарри в полный восторг, другие больше смутили, а некоторые и вовсе внушили парню что-то вроде ужаса — но это не помешало ему все-таки в полной мере насладиться путешествием. Юноша никогда в жизни не чувствовал себя настолько свободным и беззаботным — и ощущение это оказалось просто ошеломительным. У парня будто крылья за спиной выросли. Ему было интересно, казалось, абсолютно все — даже неугомонный Драко не всегда поспевал за другом. Мальчишки умудрялись успеть в один день и побывать в каком-нибудь знаменитом историческом месте, и позагорать на пляже, посетить магловский — или же магический, бывали и такие — парк развлечений, сходить в музей и в довершение отправлялись в ночной клуб или на последний сеанс в кино.

И все-таки, хотя путешествие и близко нельзя было назвать скучным, Гарри был рад, когда оно закончилось, и пришла пора отправляться в Бразилию, на встречу с родителями Блейз. Правду говоря, без нее все развлечения теряли половину своей привлекательности. И если днем, в поездках и даже отдыхе на пляже, он еще мог не обращать на это внимания, то вечером отсутствие девушки давало о себе знать все отчетливее. Ну вот какая радость идти в кино на последний сеанс, если все равно не с кем обниматься на уютном диванчике «для влюбленных» и целоваться под покровом темноты зрительного зала? Оставалось только вздыхать и пялиться в экран. Или — что за радость тащиться в клуб, если отрываться с девчонками намерения нет? Ну, вообще-то, Гарри пару раз знакомился с девушками — однако дальше танцев не заходил и знакомства такие предпочитал не продолжать. От Драко в этом отношении помощи было мало. Во-первых, на слизеринце прочно «висела» Сапфира, не желавшая отвязаться от парня, даже несмотря на отсутствие перспектив. Ну а во-вторых, Малфой все равно ничем не помог бы Поттеру, даже будь он так же одинок, как и гриффиндорец. Ну разве что им пришло бы в голову изобразить пару геев — на что ни тот, ни другой не пошли бы даже под угрозой поединка один-на-один с Волдемортом, причем — со сломанной палочкой.

Как бы там ни было, в Бразилию Гарри собирался с редкостным энтузиазмом — и отнюдь не потому, что ему так хотелось в тропики. Он слишком соскучился по Блейз. Конечно, гриффиндорец нервничал, беспокоясь о том, какое впечатление произведет на ее мать — но все-таки предвкушение встречи с любимой, которую парень не видел почти месяц, значительно скрашивало все неудобства.

Как и ожидалось, донья Изабелла не могла совсем уж проигнорировать тот факт, что бойфренд ее дочери — это Мальчик-Который-Выжил. Она, конечно, изо всех сил старалась быть тактичной, однако ее постоянные вопросы с подвохом и цепкие, расчетливые взгляды, которыми она то и дело окидывала парня, заставляли Гарри нервничать. Дон Родриго время от времени пытался сгладить неловкость — когда обращал внимание на то, что Поттер совсем стушевался, — однако бразилец не видел ничего предосудительного в желании своей супруги позаботиться о благополучии ее единственной дочери.

В Бразилии молодые люди пробыли недолго, несмотря на радушие хозяев. Вместо того, чтобы отправиться в Штаты, как и планировали начала, ребята решили поменять планы и сначала поездить по Южноамериканскому континенту. На Север они попали уже Зимой, однако никого из них это не пугало — благодаря путешествию лето для них затянулось и зимние холода внесли приятное разнообразие. Путешествие уже немного приелось — даже Гарри не рвался больше с бешеным энтузиазмом осмотреть всё и побывать везде. Гриффиндорец, кажется, наконец — то начал осознавать даже подсознательно, что ему теперь некуда спешить: на нем больше не висит его Великое предназначение, и теперь он свободен!

Как и собирались, домой трое путешественников вернулись только к Рождеству. Праздник отмечали долго, шумно и весело, побывав у всех подряд, начиная от Джареда Поттера, и заканчивая Хагридом.

Закончив «водные процедуры», Гарри выключил воду и стряхнул стекающие по руке струйки. Отодвинув занавеску, юноша потянулся за полотенцем — но едва он коснулся его, как чуть ли не перед носом молодого человека раздался негромкий хлопок аппарации, чуть не заставивший Поттера подскочить на месте от неожиданности. Старый домашний эльф в засаленном полотенце, скрючившийся на коврике ванной, злобненько глянул на юношу исподлобья. Гарри, мгновенно прижав к себе полотенце, чтобы хоть как-то прикрыться, нервно фыркнул, узнав Кричера и самую малость расслабившись. Парень до сих пор не понимал, как Сириус дал Дамблдору и Гермионе уговорить себя позволить старому эльфу вернуться в дом, в котором тот прожил бОльшую часть жизни, чтобы спокойно дожить свои дни. Сам он до сих пор не мог простить Кричеру давнего предательства, благодаря которому они угодили в ловушку в Министерстве, и Сириус угодил в Арку. Юноша не доверял старому домовику, и относился с подозрением ко всему, что тот делал, подсознательно ожидая подвоха.

— Кричер! — резко рыкнул Поттер, надеясь, что Гермиона никогда не узнает о том, что он нагрубил эльфу. Однако заставить себя любезничать с ним Гарри просто не мог. — Какого черта ты вламываешься ко мне в ванную! Что тебе надо?

— К молодому хозяину пришла юная леди, — проскрипел тот, неохотно поклонившись. — Кричер проводил ее в малую гостиную на втором этаже. Юная леди чем-то сильно расстроена.

— Юная леди? — нахмурился Гарри, поспешно оборачивая полотенце вокруг бедер. — Что за юная леди? Блейз? Та девушка, что была со мной здесь в прошлый раз?

— Кричер знает, кто такая девчонка Забини, — нелюбезно проворчал домовик, а потом опустил голову еще ниже, бормоча себе под нос что-то весьма нелюбезное в адрес Блейз. Гарри стиснул зубы, и вцепился в полотенце, чтобы удержать себя в руках и не придушить наглое создание. Поттеру все чаще казалось, что Кричер совсем не такой немощный и неадекватный, как старается показать — когда надо, голова у этого проклятущего создания соображала очень даже здраво.

— Так что за «юная леди» меня ждет?! — рявкнул гриффиндорец, прерывая бормотание домовика. Тот замолчал и одарил его еще одним злым взглядом.