Чтение онлайн

— Всегда знал, что ты зануда, — проговорил я жалобным тоном. — И кстати, меня зовут Гарри. Я что-то не слышал, чтобы друзья называли друг друга по фамилии, ДРАКО.

— Черт, да я с ума сойду, если каждый раз буду слышать от тебя свое имя, — хихикнул он. — И потом, я шесть лет звал тебя Поттером, тебе не кажется, что поздновато менять привычки?

— К лучшему меняться никогда не по-о-здно, — пропел я.

— Ладно, — засмеялся он, — наверное, можно попробовать. Но не обещаю, что смогу перейти на имена сразу, вот так, целиком и полностью. Ты уж не обижайся.

— Не обижаюсь, — отозвался я. — Да я и сам, наверное, не смогу. Но… Мы будем стараться, ведь верно?

— Хм… — Драко пожал плечами. — Ну, наверное, да.

Я улыбнулся. Кажется, хотя бы здесь мои дела налаживаются. Где-то глубоко внутри меня шевельнулось сожаление от осознания того, что, видимо, таких теплых дружеских отношений, к которым я привык за шесть лет дружбы с Роном, у меня больше никогда и ни с кем не будет. Но я твердо знал так же и то, что Драко не был просто заменой Рональду. Если бы Рон не вел себя как полный придурок, я, наверное, все равно подружился бы с Малфоем — к этому все шло, и шло уже давно. Может, мы были нужны друг другу из-за Родовой Магии. (По крайней мере, он-то точно мне нужен, как Дамблдор ни уверял, что с тем же успехом вести меня способен любой маг, владеющий такой же силой. Не знаю почему, но где-то в подсознании я понимал, что наша с Драко связь, которая, в принципе, могла и не возникнуть — это не просто каприз Родовой силы, его или моей. Почему-то я был почти уверен, что таким образом сама судьба готовит себе дорожку, по которой мы должны идти теперь рука об руку…). Возможно, были еще какие-то причины, по которым мы непременно должны были сблизиться… Точных ответов у меня не было. Но я четко осознавал одно — я с трудом могу представить себе свое будущее, где не будет места для Драко Малфоя.

Pov Драко Малфоя

Мне казалось, что я сплю. Поттер предложил мне дружбу? Гарри Поттер протянул мне руку? Точно так же, как я, одиннадцатилетний мальчишка, протягивал руку в том злосчастном поезде ему? И я… я принял ее? Да, на какой-то момент мне действительно захотелось поступить так же, как он тогда — сказать, что я не нуждаюсь в нем, оттолкнуть, унизить… Но я не смог. Не то, чтобы мне не хватило сил — пожалуй, мне не хватило желания. И в самом деле, поступить так — значило поддаться мелочной глупости, которая никому не принесла бы ничего хорошего. Ведь мне предлагали исполнение моей давней мечты, так неужели из-за мелкой гордости, глупой гордыни я откажусь от нее? Да ни за что на свете!

Я пожал его руку, и в тот момент, когда его глаза за круглыми стеклами очков просияли облегчением и радостью, я осознал, что с этим рукопожатием вся моя жизнь изменится. Изменится так же верно, как изменилась в ту самую полночь, когда шестнадцатилетний мальчик бросил в лицо самому ужасному Темному Волшебнику своего времени, что не станет служить ему.

И она действительно изменилась. Раньше, после достопамятного взрыва котла, связанный Долгом Поттер ограничивался тем, что порой поглядывал на меня в классе на совместных уроках, или приходил делать домашнее задание в выходные, мы все равно редко обменивались хотя бы парой предложений, не связанных с уроками, или не имеющим отношения к Блейз. Теперь же он кивал и улыбался мне в коридорах, запросто подходил поболтать за завтраком, обедом или ужином в Большом зале, смеялся и шутил не только в присутствии Блейз, но и просто так, когда мы бывали одни.

И я постепенно стал осознавать, как же отличается эта дружба от всего, что у меня было до сих пор. Винс и Грег четыре года ходили за мной, как привязанные — только на пятом куре, получив значок старосты, я избавился от их опеки, и то не целиком. Однако разве можно назвать дружбой всего лишь тупое выполнение присяги у Крэба, и отчаянную, почти слепую преданность Гойла? И потом, о чем с ними можно было поговорить, если любое мое мнение они принимали за прописную истину? Если я говорил что Поттер урод — значит они считали его уродом. Если я думал, что квиддич — это здорово, значит это здорово, и когда мне понадобилось, они сели на метлы. Ни одному из них не пришло в голову сказать, что если человек не захотел со мной дружить, это еще ничего не говорит о его внешности, а научить, например, Нотта бить по бладжеру битой, было бы гораздо проще, чем почти с нуля обучать Крэба полетам.

С тем же Ноттом была другая история. С Тео можно было поболтать, и даже поспорить, но с ним нельзя было позволить себе откровенность. Каждое слово надо было обдумывать загодя, и каждую фразу взвешивать со всех позиций, оценивая, как он может использовать против тебя сказанное. Нет, например, в интригах против других факультетов на него можно было положиться, до определенной степени, — до такой, что даже можно было назначить его своим секундантом. Но как только вопрос переставал касаться интересов всего Слизерина, каждый должен был оставаться сам по себе.

С Гарри все было совсем не так. С ним можно было просто болтать, почти не заботясь о том, что он может из этого потом тебе припомнить. Можно было высказывать свое мнение, и потом спорить до хрипоты, доказывая, что оно верное, а иногда и признавать, что ошибся. А обнаружив, что что-то одинаково нравится нам обоим (например, полетные качества Молнии) мы могли часами обсуждать это, рассказывать всякие истории, слушать, сопереживать… В общем, я начал понимать, что о, что я по неопытности в такого рода делах, считал первыми шагами к дружбе в начале осени, на деле едва ли заслуживало громкого названия «общение»…

На субботней игре Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли демонстративно болели за Слизерин. Чуть ли не впервые за последние десять — двенадцать лет нас, «зеленых», поддерживали студенты другого факультета. Черт, Гарри даже явился перед матчем, пожелать нам удачи. Никто, естественно, и слова не сказал, пока он целовался с Блейз возле раздевалки, завязывал ей шарф каким-то хитрым узлом, чтобы он не болтался как попало, и давал какие то наставления. Ну, волнуется парень за свою девчонку, что тут такого? Но когда он подошел ко мне, и, пожав руку, предложил завязать таким же узлом и мой шарф тоже, на нас стали с подозрением коситься, а Майлз — так просто просиял, и неудивительно. Блетчли давно надоело быть единственным геем на факультете. Хмыкнув, я согласился на предложение Гарри, а когда он закончил возиться с узлом, кокетливо похлопал ресницами.

— Как, По-оттер, — протянул я, — а меня ты поцеловать не хочешь?

— Иди в задницу, Малфой, — фыркнул он. Я с сомнением покосился на него.

— Что, прямо здесь? — поморщился я. — Ты уверен?

— Тьфу! — Гарри издал сдавленный хрип, точно пытался одновременно возмутиться, стошнить от отвращения, и заржать. — Я в смысле, отвали, Драко! — выдал он наконец. Слизеринская команда, включая и Блейз, покатывалась со смеху.

— Да ладно, расслабься, Гарри, я шучу, — сказал я сквозь смех, чуть понизив голос. — Будет достаточно, если ты просто пожелаешь мне удачи.

— Да я всем вам желаю удачи. А ты, Дрей, смотри с метлы не свались, — поддел он меня. Вот ведь гад, а еще гриффиндорец! С некоторых пор подцепил от Блейз это мое коротенькое имечко, и вворачивает его то и дело, доводя меня до белого каления.

— Ну, если и свалюсь, то только тебе на голову, — отпарировал я. — Как думаешь, нам засчитают, если ты при этом опять снитч проглотишь, а я схвачу тебя вместо него?

Гарри тоже покатился со смеху. Со стороны наш стиль общения мог показаться не особенно дружелюбным, мы почти без перерыва острили и поддевали друг друга, однако на самом деле все было несерьезно, и никто не хотел никого обидеть.

Матч мы выиграли почти без напряга. Рейвенкло, конечно, собрало сильную команду, и Корнер со Смитом старались вовсю, однако никто из их охотников не мог угнаться за Блейз, на которую и была рассчитана наша стратегия. Причард и Грэхем прикрывали ее, и пасовали при каждом удобном случае, а сестренка легко пробивала гол за голом. Даже Винс и Грэг неплохо управлялись с бладжерами, — Крэб всего лишь три раза промахнулся, один раз угодив по метле Смита, а остальные два просто промазав. Что до меня — Поттер может сколько угодно хвастаться своими талантами, но кроме него, я не уступаю никому в школе как ловец, а «вороны» так и не смогли подыскать подходящую замену Чанг. Снитч появился на пятнадцатой минуте, и, как ни старалась несчастная рейвенклошечка поймать его, у нее ничегошеньки не вышло, хотя она и была ближе с самого начала. Бедняжка летала на двухтысячном Нимбусе, который, несомненно, вещь классная, но с Молнией и рядом не лежал. Я обогнал ее за три с половиной минуты, и легко выхватил золотой мячик из воздуха так, словно это было на тренировке. Слизерин выиграл со счетом 190:20.