Чтение онлайн

Надо сказать, что термин "новые русские" - это старое название и родился он в недрах русской эмиграции в начале 30-х годов. Уже тогда, задолго до Великой Отечественной войны, заговорили в эмиграции о "третьей силе", так как раньше было только две России: "красная" и "белая". Точнее, "новые русские люди" - это люди новой культурной формации: они христиане, отрицающие Христа, антибольшевики, не доверяющие эмиграции. Масса этих "новых" накопила огромную энергию, и теперь она искала выхода. "Новый русский человек" недоволен существующим строем по обе стороны рубежа. Критикуя и присматриваясь, он выбирает у "нас" и у "них" то, что может ему подойти. Он протестует против нищеты духовной и материальной, против унижения национального и личного, против обмана социалистического и буржуазного. Так думали эмигранты в сорок пятом. Такие вот появились люди после войны, но их уже ждали; их уничтожали или изолировали, как, например, А. И. Солженицына и подобных ему "новых русских людей".

Да! Удивительно быстро летит время!

А вдруг сегодня, когда Россия так оскорблена и унижена и внешне, и изнутри, не начнутся ли ей снова сниться "новые опасные силы"?! Ведь гитлеровщина родилась в сравнительно благополучной Германии, да и по территории не очень большой стране. А тут Россия... и бесконечная, неизмеримая глубина всяческих русских страданий. Тема "униженных и оскорбленных", с непременной надеждой на скорое обязательное торжество справедливости, всегда была близка русскому сознанию, всегда возбуждала путанные с сумасшедшинкой русские головы.

Тогда же, в 1945-1946 годах, в ликующей послевоенной Праге отец и познакомился со многими запрещенными у нас книгами. До сих пор в нашем доме хранится "Сборник русских поэтов" славянского издательств "Кремль" 1921-го года. Тогда же он прочитал книгу Михаила Чехова "Путь актера" и Федора Шаляпина "Маска и душа". Отец отправил книгу Шаляпина в Москву, ее взялся передать нам с матерью один замечательный кинооператор. Он перевез ее через границу в запечатанной коробке из-под кинопленки. Но, видно, искушение иметь такую книгу было так велико, что этот очень порядочный человек оставил ее у себя. А намекнуть на предмет возвращения мы с мамой не могли книга все-таки была запрещенной.

"Маска и душа" стала основой нового сценария, который отец готовил в соавторстве с крупнейшими знатоками жизни и творчества великого артиста, жившими в СССР.

Теоретические размышления и практические выводы Шаляпина сформулированы точно, и нет никакого чуда в том, что почти во всем совпадают с системой Станиславского. Замечательный режиссер и педагог не раз указывал на то, что писал свою "систему" с Федора Ивановича Шаляпина.

Но "Маска и душа" - это исповедь великого артиста и человека. Об этом сам Федор Иванович говорит в предисловии:

"Не менее театра сильно волновала меня в последние годы другая тема Россия, моя Родина!.. Вспоминаю прошлое, хорошее и дурное, личное и вообще человеческое. А как только вспомню - взгрустну! И тогда я чувствую глубокую потребность привести в порядок мои мысли о моем народе и родной стране. От них плохо спится, от них гордостью зажигаются глаза и радостно бьется сердце. А есть и такие, от которых хочется петь и плакать в одно и то же время. Бешеная, несуразная, но чудесная Родина моя!"

Роль Федора Ивановича должен был играть замечательный артист, очень похожий на Шаляпина солист Большого театра Александр Павлович Огнивцев. Но никакие просьбы, мольбы, усилия отца не смогли пробить глухую стену запрета - о постановке такого фильма не могло быть и речи. Я помню, с какой грустью мы всей семьей смотрели чудесный итальянский фильм "Молодой Карузо" с Марио Дель Монако в главной роли, и невольно сравнивали: а каким бы мог быть фильм о Ф. И. Шаляпине... Было собрано огромное количество материала об этом ярчайшем человеке, разных легенд и действительных событий, грустных и смешных. Вот, к примеру: дублером Федора Ивановича в Петербурге был прекрасный бас императорского театра Петров. Как-то Шаляпин ехал на извозчике, а тот пел. "Чего ты поешь?" - спросил Шаляпин. "А я, барин, как выпью, то всегда пою".- "А когда я выпью, поет Петров",- сказал Шаляпин.

Огромная пустота, как от гибели близкого человека, остается от несбывшейся мечты. Такова была первая из десяти попыток!

Ныне прах великого артиста покоится на его "чудесной родине", а фильма о великом сыне России нет и в обозримом будущем не предвидится.

М. А. КУЗНЕЦОВ

Прекрасный актер отечественного кино М. А. Кузнецов был товарищем и единомышленником отца. Смелый и прямой и поэтому для кого-то неудобный, скромный, внутренне глубокий и талантливый - таким был Михаил Артемьевич Кузнецов. Он, как и отец, не переносил фальши и лжи в вопросах искусства и в отношении к актерской проблеме, этой пресловутой проблеме о роли и месте актера в кинематографическом процессе, которая испортила биографии многих честных актеров.

Сейчас она отошла в область преданий, т. к. просто перестала существовать профессия киноактер. Исчезают и связанные с этой профессией институты - актерская школа во ВГИКе, вероятно, доживает последние дни, потому что нет нужды в актерах кино.

Нет кинопроката и, следовательно, кинопроизводства. Ведь кинематограф - это индустрия со всеми вытекающими из этого понятия последствиями. Теперь все реже и реже вспоминают о тех временах, когда кино в 40-50-х годах приносило стране вторую часть бюджета страны после водки и оплачивало здравоохранение и культуру.

Единодушие в понимании актерской проблемы сближало М. Кузнецова с моим отцом. Они оба были воспитанниками МХАТовской школы. Михаил Артемьевич учился в студии К. Станиславского.

Недавно впервые был показан запрещенный фильм военных лет - боевой киносборник "Наши девушки". В одной из новелл этого сборника "Тоня" снимались мой отец и В. В. Караваева, замечательная актриса, партнерша Михаила Кузнецова в его первой знаменитой картине "Машенька". Сам М. Кузнецов тоже снимался в этом фильме. Но в другой новелле.

Я помню съемки киносборника "Наши девушки" в 1942 году. Они проходили в Алма-Ате на территории городского парка. И вот через 50 лет эта лента возникла из небытия, но уже ни отец, ни Михаил Артемьевич фильма не увидели. А очень жаль! Это поистине очень живой документ той трагической эпохи.

Михаил Артемьевич Кузнецов снимался с отцом и в картине С. Эйзенштейна "Иван Грозный", где он играл одну из центральных ролей опричника Федора Басманова и входил в знаменитую команду Эйзенштейна, состоявшую из трех прекрасных артистов - Михаила Кузнецова, Павла Кадочникова и Владимира Балашова. Работа с гениальным режиссером и энциклопедистом дала очень многое молодому М. Кузнецову.

Он напишет об этом в своих воспоминаниях об Эйзенштейне, имеющих характерное название "Мы спорили..." Вчерашний дебютант и всемирно известный режиссер были друзьями, но спорили. Таков был Михаил Артемьевич. У него была своя точка зрения на многие события жизни и искусства. И была еще у него смелость высказывать публично свои взгляды и отстаивать их.

В 50-е годы, когда был закрыт Театр киноактера, на обсуждении этой проблемы на заседании, проводившемся в помещении театра, среди отобранных и утвержденных ораторов неожиданно возник М. Кузнецов.