Чтение онлайн

Он не ответил ей, даже не пошевелился.

– Что дальше? Мы должны сказать на камеру, как прекрасен Сидней? Сколько тебе за это заплатили отельеры?

Она вынуждена быть грубой и циничной, только так можно скрыть свои истинные мысли и скорее забыть о том, чтобы было между ними, как он целовал ее, какие слова шептал тем вечером. Тогда ему удалось убедить, что она единственная и самая желанная.

Нет! Брук затолкала глубже волнующие мысли. Надо скорее избавиться от его общества. Немедленно.

– Поверь, немало. Ты не хочешь сделать несколько фотографий, чтобы потом было что вспомнить? Сделай счастливое лицо, представь, что тебе весело. Мы пробудем здесь еще минут двадцать.

– Не задерживаю, у тебя наверняка много работы.

– Никакой. Похоже, Мик один со всем справляется.

Может, Джек уйдет, если она не будет поддерживать разговор?

– Здесь очень красиво, как считаешь?

Она так не думала. Скорее происходящее похоже на пытку.

– Угу.

– На несколько минут можно забыть обо всем. Стоять, любоваться красотой города, вдыхать воздух и размышлять.

Что-то в его голосе опять показалось странным. Он пытается что-то сказать, но, похоже, она так его и не поймет, даже побоится понять, потому что сказанное вряд ли ей понравится. Что это? Жалкое подобие извинения? Или, напротив, отказ продолжать отношения? Брук глубоко вздохнула. Он прав. В этом месте создается ощущение оторванности от мира, такое впечатление, будто они на время перенеслись туда, где плохое просто не существует или не имеет значения. Надо успокоиться. Она не желает его слушать. Похоже, сейчас Джек злится, а это ни к чему хорошему не приведет.

Надо перевести разговор на другую тему и заставить его таким образом отвлечься от неприятных мыслей.

– Когда я была маленькой, любила прятаться в шкафу. Там было темно и тихо, меня никто не мог найти. Только в шкафу я ощущала себя в безопасности. Сейчас мне тоже кажется, что я смогла убежать и спрятаться от всего мира.

– Ты пряталась в шкафу?

Черт! Зачем она рассказала?

– Да, пару раз.

– Зачем? Мне казалось, вы с сестрами лучшие друзья, зачем убегать от лучших друзей?

Брук облизала губы и поправила растрепавшиеся волосы. В душе опять проснулся задремавший на время гнев.

– Дело в том… ну, я пряталась в шкафу еще до того…

Что она несет?

– До чего?

– Ну, до…

– До?

– До того, как я познакомилась с сестрами.

– Ты пряталась в шкафу до того, как познакомилась с сестрами?

Может, тебе пора вниз, Брук? Воздух наверху плохо на тебя влияет.

Он решит, что она сумасшедшая. Ее слова действительно на первый взгляд казались абсурдом.

Потоптавшись на месте, Брук решительно повернулась к Джеку:

– Я не была знакома с сестрами до шести лет. Я приемная дочь.

Слова слетели с губ сами собой. Злость внезапно исчезла, ее сменили другие эмоции, которые она ненавидела еще больше. Грусть. Ощущение одиночества. Она не стыдилась того, что не родная своим родителям, но не любила об этом говорить. Люди сразу начинали задавать вопросы, а отвечать на них неприятно.

Джек ни о чем не спросил.

– Ты меня не слушаешь?

– Слушаю.

– И ни о чем не хочешь спросить?

– Нет. Если только ты сама не хочешь рассказать.

Брук была убеждена, что Джек лишен чуткости, несмотря на то что он помог ей справиться с эмоциями в тот вечер на пляже, а сегодня забраться на этот чертов мост. И то, что он до сих пор стоит рядом и развлекает ее разговорами, тоже ничего не значит. Он эгоистичен и самоуверен. Предложил дружбу, а сам даже не позвонил. У нее есть причины злиться на него.

Сжав пальцами перила, она опять взглянула на небо. Джек придвинулся ближе и оперся локтями на поручень. Он смотрел куда-то вперед, Брук не могла понять куда. Так они стояли несколько минут молча, не обменявшись даже взглядами.

В какой-то момент у нее появилось желание поделиться с ним своей печалью. Рассказать, что очень скучает по сестрам, устала от одиночества. Он больше остальных проявлял к ней внимание, видимо, поэтому хочется открыться именно ему. И чтобы эти минуты принадлежали только им, даже если этот случай будет единственным. Скорее всего, так оно и есть. Пройдет несколько дней, и они расстанутся навсегда. Она может спокойно во всем признаться.

– Родители удочерили меня, когда мне было пять лет. Из прежней жизни я помню немного, пожалуй, лишь то, что сидела в шкафу. За мной присматривала пожилая дама миссис Эдвардс, она умоляла меня вылезти из шкафа, но я ее терпеть не могла и не слушалась. Оглядываясь назад, понимаю: она была очень милой и доброй, но я ее ненавидела. Потому и пряталась в шкафу.

Джек по-прежнему молчал. Брук перевела взгляд на океан.

– Однажды вечером она спросила, буду ли я морковь на ужин. Я начала дико кричать: дескать, не хочу морковь, не хочу. Только это я и помню. «Не хочу морковь!» Я была очень рассержена.

Брук попыталась улыбнуться. Сейчас воспоминания казались нелепыми. Тем не менее улыбка сама собой сползла с лица, как она ни силилась растянуть губы. Это несмешно. Даже много лет спустя она думает о тех днях с грустью.

Брук вздохнула, стараясь протолкнуть вниз поднимающийся к горлу комок. Как же давно это было. Ее крики, ненависть.

– Миссис Эдвардс обожала статуэтки фарфоровых кошек. Они были повсюду. Я начала собирать их и выбрасывать. Сначала разбивала. Она меня поймала и попыталась наказать, но я вырывалась, бросила в нее кошку и попала в голову. Крови было так много, казалось, она повсюду. До сих пор хорошо помню эту кровь.

Джек не издал ни звука. Удивительно, но его молчание успокаивало.

– Потом я переехала в дом, где жили два мальчика. Даже не вспомню их имена. Они, конечно, были недовольны моим появлением и быстро-быстро уезжали подальше от меня на своих велосипедах. Дразнили меня, придумывали гадкие прозвища. Чокнутая, подкидыш.

Джек выпрямился и наконец повернулся к ней. Брук опустила голову.

– Однажды они стали кидаться в меня камнями и очень разозлили. Я взяла самый большой, что попался под руку, и бросила в них. Камень попал в одного из ребят, его пришлось везти в больницу.

Сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Те мальчики ее ненавидели, говорили, что ее папа не захотел иметь такую дочь, потому что она страшная, а мама отказалась от нее, потому что она ничего не умеет.

– Конечно, мне не стоило так поступать. Но я тогда очень разозлилась.