Чтение онлайн

Это было правдой.

Я все продолжала пристально смотреть на него.

— Было нелегко продолжать говорить «нет», ты чертовски великолепна и всегда была такой. Я хотел тебя тогда, но ты была дикой. Все знали, что ты — сущее наказание. Я не собирался подходить к тебе, пока ты не перебесишься. Может, за этим и забавно наблюдать со стороны, но если бы ты была моей, то я от тебя на стену бы полез. Я знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать это.

Возможно, это было правдой, но я, определенно, не хотела этого слышать.

— Несмотря на это, я намеревался однажды заполучить тебя, и эта мысль всегда сидела в глубине моего сознания, поэтому я считал тебя своей, даже когда ты таковой и не была. Всем известно, что наши семьи близки. Половина засранцев, которых я знал, подходила ко мне и говорила, что хотят от тебя кусочек, другая половина врала, что он у них есть. Как думаешь, почему я так чертовски много дрался?

Упс.

Вот это новость.

— Я знал, что мне нужно собраться с мыслями, прежде чем мы будем вместе. К тому времени, когда это случилось, ты уже избегала меня. Эту часть мы уже обсудили без особой искренности с твоей стороны. Что приводит нас к настоящему моменту.

Он уставился на меня.

Я держала рот на замке.

— Можешь говорить, если хочешь, — разрешил он.

Хм, сарказм.

— Тебе не следовало читать мой дневник, — огрызнулась я.

— Смирись с этим.

— И не собираюсь. Это личное. Ты должен был услышать о моих чувствах от меня.

Ли выдержал паузу.

— Замечание принято.

Вот и все, никаких извинений или угрызений совести.

Мудак.

— Для юной девушки — нормально иметь безумные увлечения. Тебе не стоит путать меня прежнюю, со мной настоящей.

Ли ничего не ответил.

— Тем не менее, я такая, какая есть. Я все еще дикая, по-прежнему совершаю глупые, сумасшедшие поступки. Слушаю рок-н-ролл… громко. Выступаю под фонограмму с трансвеститами. Нахожу забавным попытки перехитрить администраторов «Sushi Den», а иногда мы с Элли даже устраиваем гонки по Денверу. Я не изменилась, и ты не можешь меня контролировать. Если попытаешься, я уйду.

— Между контролем и защитой есть разница, — заметил он.

— Да, так что будь осторожен, не переступай эту черту. Которую, могу добавить, ты переступил этим утром. — Я была в ударе. — И раз мы заговорили о контроле, то я, возможно, и не изменилась, но ты изменился. Ли, которого, как мне казалось, я любила, будучи подростком, — теперь нет.

При этих словах Ли разозлился, и его глаза сузились.

— Я ничего не скрываю.

— Намекаешь, что я скрываю?

— Господи, Инди, если бы ты построила вокруг себя стену еще больше, она была бы такой толстой, что ты находилась бы в гребаной Мексике.

— Да я как открытая книга!

— Чушь собачья.

Я издала сердитый звук, который прозвучал так, словно меня ударили в живот.

— Что ты хочешь этим сказать? — потребовала я.

Выражение его лица изменилось, в нем появилось нечто такое, чего я никогда раньше не видела. Нечто, что напугало меня до чертиков.

Когда он заговорил, его голос был тише, нежнее.

— Каждый день ты живешь так, будто завтра не наступит. Твоя мама умерла, не дожив до твоего возраста. Ты видела, как твой отец выбрал жизнь одиночки, не попытавшись заменить ее кем-то. Не нужно быть психологом, чтобы собрать все это воедино и понять, почему ты заботишься обо всех Рози и Тексах мира, но не позволяешь никому приблизиться к тебе.

И в этот момент я действительно почувствовала удар в живот.

Я отвернула голову и снова дернулась.

— Слезь с меня.

— Не-а. — Он обхватил пальцами мою челюсть и заставил посмотреть на него. — Я не слезу, не уйду, больше не буду играть в игры и тратить зря гребаное время. Я не верю во всю эту чушь о судьбе и предназначении. Я верю в то, что, насколько я могу судить, до сих пор я не встречал другой такой женщины, которая бы соответствовала моей жизни, как ты. Кому все равно, если я вернусь домой поздно после того, как она приготовит особый ужин. С которой не случится припадок, если я скажу, что одного из моих людей подстрелили, и выслушаю все о том, как она относится к моей работе. Ты пошла и приготовила всем кофе, черт возьми. Ты — женщина, которая предостерегает меня быть осторожным, когда я говорю, что отправляюсь охотиться на людей, вместо того, чтобы пилить и ныть о своих чувствах из-за моего выбора карьеры. Большинство потеряли бы гребаный разум, если бы к ним на кухню ворвался один из их сотрудников с пистолетом и начал палить по соседям. Ты же провела то утро, готовя кексы, а днем спала на солнышке. Ты живешь жестко, играешь жестко и, кажется, ничего не боишься, но умудряешься сохранять в себе почти нереальную нежность. Ты хотела, чтобы я сказал тебе, почему уверен в тебе, — вот, почему. Ты воспитывалась в неполной семье, отцом-полицейским, ты знаешь, как обстоят дела. Я не испытываю ни малейшего интереса учить кого-то этому, и мне нужен кто-то достаточно сильный, чтобы жить с этим. И это ты.

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами. Никогда в жизни я не слышала, чтобы Ли говорил так много за один раз. А я знала его всю жизнь.

— Как часто в твоих людей стреляют?

— Стреляют слишком часто. Попадают, к счастью, редко.

Я хотела спросить, как часто в него стреляют или попадают. Мне было интересно, но ответа знать не хотелось. Поэтому я не стала спрашивать.

— Разумное решение, — пробормотал он. Он у меня в голове. Снова.

— Мне действительно становится страшно, — прошептала я, — ты меня пугаешь.

Ли прищурился.

— Это лучшее, что я слышал за неделю.

Я была ошеломлена.

— Что ты меня пугаешь?

Его губы коснулись моих губ.

— Если я тебя пугаю, значит, небезразличен тебе. Я тот же Ли, только старше и умнее. Ты любишь меня, в конце концов, твоя стена рухнет, и ты признаешься в этом себе, а потом и мне.

Боже, какой же он самоуверенный.

Его руки начали блуждать по моему телу, и Ли снова уткнулся носом мне в шею.

Очевидно, наша маленькая драма закончилась.

— Не думаю, что я перестала злиться на тебя.

— Это ничего, — сказал он мне на ухо, — я все равно могу заниматься с тобой любовью, когда ты злишься.

Невероятно самоуверенный.

— Я так не думаю, — возразила я.

Его рука скользнула между моих ног, пальцы совершили восхитительный круговорот, которого было достаточно, чтобы не только привлечь мое внимание, но и заставить хотеть большего.

Засранец.

Я ничего не могла с собой поделать и чуть раздвинула ноги.

В награду он меня поцеловал.

— Я обещал показать тебе, кто я такой, в основном, ты меня знаешь, но сегодня поймешь гораздо больше, — сказал он, снова уткнувшись носом мне в шею. Я вроде как слушала, но его пальцы надавили сильнее и сделали еще несколько вращательных движений, так что мне было трудно сосредоточиться. — И я обещал тебе сказать, чего хочу, и дать время принять решение.

О, нет, это несправедливо.

Я раздвинула ноги еще шире, и круговорот набрал обороты. Я провела руками по его спине и уткнулась лицом ему в шею. Никак не могла осмыслить важность нашего разговора.