Чтение онлайн

— То есть, вы хотите сказать, — уставилась на него Маша, — что Миша, пока мы живем здесь, торгует на рынке?

— Скорее всего, так, — согласился полковник.

— Он же не знает, с какого конца к нему подходить, — воскликнул Иван.

— В этом-то и проблема, — вздохнул полковник. — Какое-то время он может их вводить в заблуждение. Ну, бывают полосы невезения, — раз проиграл, другой, третий. Но в один прекрасный момент, его нынешние хозяева должны понять, что кроме убытков, от него ничего не дождешься.

— Значит, он сидит сейчас где-то там, у них, и тянет резину? — спросил Иван.

— Скорее всего, так. Но точнее, — «может быть, еще тянет».

— И что с ним будет, когда он им проиграет пару лимонов, и до них наконец-то дойдет, что он в этом деле совершенно не петрит?

— Надеюсь, мы успеем вовремя… — тихо и сурово сказал полковник. — Медлить больше нельзя. Нужно действовать.

— Мы готовы, — сказала Маша, тоном круглой отличницы.

— Ситуация такая, — сказал полковник. — Ваш дядя на нас зол. Ему нужны вы, — поисков своих, он, естественно, не прекращает… Я еще слаб, еле хожу, и довольно неважно себя чувствую. Но времени больше нет… Поэтому сегодня утром я сделал несколько звонков. В нужном направлении… Думаю, чтобы иметь гарантии, нужно узнать, сколько Михаил задолжал этой организации, пообещать эту потерю им компенсировать, с процентами, разумеется. Они без процентов не могут… Ну, и узнать сумму выкупа за него. Не думаю, что за него они захотят слишком много.

— Это почему? — возмутился Иван. — Почему это не много?

— Потому что, — нравоучительно сказал полковник, — что сегодня вечером, мы с Мариной едем на прием к одному из главных руководителей этой организации. Постараемся его уговорить не наживаться на его бедной жене.

— Это кто жена! — задохнулся Иван от возмущения. — Они даже не целовались еще ни разу!.. Потом, ее зовут Маша, а не Марина. Марина, может быть, и жена, — я про нее ничего не знаю.

— Вы разберитесь насчет моего имени, — сказала Маша, — а то на самом деле, неудобно получается.

— Хорошо, пусть Маша, — согласился полковник. — Не устраивает быть женой, тогда пусть будет сестра.

— Я согласна, — тоном той же отличницы согласилась Маша.

— Нужно как следует поплакать, подавить там копытом на слезную железу… Попытаться разжалобить…

— Это она умеет, — поддержал Иван, — вы не сомневайтесь.

— Иван! — одернула его Маша.

— Как следует продумать, во что одеться. Это важно… Боюсь, на аудиенцию нам будет отпущено мало времени, так что нужно произвести быстрое и приятное впечатление. Убитая горем, не находящая себе места в связи с пропажей брата сестра. И друг семьи, — то есть, я. Мне, вместо костыля, нужно купить благородную палку… Мы оба должны произвести нужное впечатление.

— Все! — воскликнул Иван. — Производить впечатление, это ее дар!.. Мишка у нас в кармане!

— Да успокойся ты, — не выдержала Маша. — Мне же целый день теперь думать, во что одеться. У меня же ничего нет.

— Как нет, — изумился Иван, — мы же притащили три огромных сумки твоих шмоток.

— Мальчик, — нравоучительно сказала ему Маша, — одеваться нужно исходя не из количества имеющихся вещей, а из общей идеи, — из настроения, в котором находишься, или которое хочешь собой выразить.

— Из чего — из чего нужно исходить?.. — строптиво переспросил Иван.

— Что скажешь?

— Эта монета, и часы с двух сторон…

— Какие часы?

— Наручные. У которых циферблат с двух сторон… А коробочка…

Колян с бухгалтером только что сняли тапочки. Начальник музея продолжал получать истинное удовольствие. Бухгалтер был не в себе… Никакого сравнения с тем фраером, который сошел недавно с самолета. Столичная шелуха быстро облетела с него.

— Это такие ценности! Несказанное богатство и возможности!.. У нас в Москве не понимают всего значения того, что здесь происходит. Я — потрясен.

— Тогда пивка?.. После музея хорошо идет.

— Обязательно. Отличная мысль.

Опять заиграл далекий орган, распахнулись зеркальные внутренности бара, и перед их глазами предстала череда запотевших бутылок с пивом.

— Выбирай, — сказал Колян, — какое больше нравится… Мы думаем здесь автомат поставить, чтобы креветок варил. Открываешь бутылку, а к ней уже готовые креветки, и лимон рядом. Выжал лимончика на креветки, — и все, полный ажур.

Она взяли по бутылке, утонули в цвета маренго креслах, и предались удовольствию…

— Должен сообщить, — осушив залпом бутылку, и не спеша принявшись за вторую, сказал бухгалтер, — на следующей неделе, или в крайнем случае дней через девять, сюда собирается «сам». Это между нами, чтобы ты был в курсе… Хочет посмотреть, что здесь происходит. Представляю его впечатления.

— Сам? Чурил?

— Он самолетов боится, у него на них фобия… А здесь решился. Ему там личную катапульту установили, на всякий случай. С катапультой он еще может.

— Бесстрашный человек… Я столько про него слышал.

— Да, кроме самолетов, ничего не боится. Вообще ничего… Какая голова!

— Не было бы головы, не смог бы такими делами заправлять. Это понятно… Значит, к нам?

— Пока никто не должен знать.

Колян сильно взволновался. Не на шутку… Такая честь.

Все равно, что протрубил небесный рог, разошлись ватные зимние тучи, обнажив нестерпимое всеподавляющее сияние, и оттуда раздался громовой голос, прокатившись эхом по всем окрестным горам: ждите, ждите, ждите…

Теперь уже бухгалтер получал подлинное удовольствие от впечатления, которое произвели на Коляна его слова. Поэтому оба потянулись к следующей бутылке пива.

— Ты видел его? — спросил Колян.

— Конечно, — просто сказал бухгалтер, — много раз.

— А вот мне не пришлось, — вздохнул Колян. — Расскажи, какой он? Как выглядит?.. Что за человек?

— Обыкновенный… — подумав, ответил бухгалтер. — Встретишь на улице, ни за что не выделишь. Он такой же, — как ты, или как я.

— Ну, ты врешь, — не согласился Колян. — Он ни за что не может быть обыкновенным… Чурил, это же!.. Ну, рост под два метра, вес килограмм под сто двадцать. Большая голова, пронзительный взгляд, твердая рука и железная воля. Когда его встретишь, хочется встать под его начало. И стоять так, всю жизнь.

— Не совсем так, — позволил себе не согласиться с Коляном бухгалтер. — Все так думают, кто его не видел… Но на самом деле, внешне, он совершенно обыкновенный человек, как ты и я. Он ничем от нас не отличается… Но стоит тебе заговорить с ним, стоит ему посмотреть на тебя, — как все меняется. Вот настоящее волшебство… Он тут же начинает увеличиваться в росте. Каждое его слово продирает до нутра, доходит до самого сердца. Каждому его слову — веришь. Его слово — Закон… Понимаешь, когда стоишь рядом с ним, чувствуешь себя совершенно другим. Как заново родившимся, что ли. Хочется быть с ним и дальше. Никуда не отходить… Идти — в огонь за ним, и — воду. Куда он скажет.