Чтение онлайн

Скажи мне что-нибудь, Гера. Скажи, — на своем языке.

Я сижу и жду. И начинаю тихонько покачиваться. И тихонько стонать. Как только что хотел. Покачиваюсь, — и издаю тихий, только себе слышный жалобный звук.

Наконец-то… И я — заговорил.

Не сказал еще ничего. Не вымолвил. Не изрек… Только первый звук, — вырвался неумело из меня.

Скажи мне тоже, что-нибудь.

— Дядя Миша, — сказала Гера, — я вас люблю.

Миром правит любовь.

Да, какая разница, что правит миром… Какое мне до него дело!

Что правит мной?

Я — стар. Мудр. Никаких иллюзий давно не живет во мне. Никакого самообмана. Ни единого заблуждения. В том числе, по этому поводу. По поводу девочки, которой ударила в голову блажь, подошел возраст, когда в кого-нибудь обязательно нужно влюбиться. Зов полов и все такое…

Но почему я?..

— Видишь, сплю, — сказал я ей. — А ты без стука… Народ, знаешь, что может подумать. Молва пойдет всякая… Тебе это нужно?

— Я все поняла, — сказала мне Гера, как-будто не слушала меня. — Сегодня вечером я все поняла, вернее, догадалась.

— Тогда заходи, — сказал я. — И закрой за собой дверь. Всю деревню разбудишь.

— Я засыпала, — сказала Гера, — на чердаке… Мне нравится спать на чердаке. Натаскала туда сена, легла и стала засыпать… И тут обо всем догадалась.

— О чем? — спросил я.

Голова слегка кружилась, и было кисло во рту. Если бы не напасть с ее любовью, и с ней самой, я тоже обо всем бы догадался… Пистолет лежал на табурете поверх джинс. Любой патрон мой, — чтобы завязать со всей этой трихомутью.

Которая называется моей жизнью.

Я, вот, тоже догадлив. Просто она явилась на минуту раньше, чем нужно. Мне до догадки-то оставалось совсем ничего. Да я и догадался уже….

— Что вы, дядя Миша, здесь совсем ни при чем, — сказала Гера.

— Где? Здесь? — не понял я.

Да и зачем мне что-то понимать? Ничего понимать мне больше не нужно.

— Потому что вы мне совсем не нравитесь, — решительно сказала она.

— Как?.. — немного удивился я. — Ты же только что…

Я немного удивился, — вот, что было самое забавное… Она отвлекала меня. От чего-то важного… Я не хотел, чтобы она мешала мне.

— Вот, — трагическим голосом продолжала Гера, — об этом я и догадалась… Что вы совсем не нравитесь мне.

Потому что я всегда была, как кошка, которая сама по себе… У всех моих девчонок есть парни. У меня — нет. Понимаете?.. Не из-за того, что я уродина. А потому, что мне по-фигу, есть у них кто-нибудь или нет. Меня это не колышет. У меня атрофировано стадное чувство… Я не умею завидовать.

Сначала вы мне понравились. Но вы — убийца… Я вчера весь день от этого переживала…

Я — убийца… Вот, кто я есть… Но я не убийца.

Я знаю: я — не убийца.

Я — командир.

Командир, — это когда появляются другие интересы, кроме личных. И приходится решать поэтому другие задачи. Другими средствами.

Командир, — это другой мир. Вернее, другая реальность в этом мире…

Здесь столько реальностей, что голова идет кругом. И в каждой, — хочется оправдать себя. Объяснить себе, что ты прав. И почему. И что так необходимо было сделать.

Есть же в реальности какие-то сгустки, какие-то узловые точки, — когда оказываешься в нужное время, в нужной точке… Тогда совершаешь нужное действие, единственно возможное.

От того, на какую кнопку там нажать, в этой точке и в это время, — зависит дальнейшее. Как все потечет дальше.

Я, командир, нажал нужную точку, — единственно верную.

При чем здесь, — убийца.

Про Сталина что-то никто не говорит, что он — убийца, хотя он убил, по подсчетам западных специалистов, больше пятидесяти миллионов человек. А по подсчетам наших, — так и все семьдесят.

Наоборот, им восхищаются, — за то, что он сплотил страну в единый железный кулак. И победил Гитлера… А тот был тоже не подарок.

Тот еще убийца.

Если бы пересилил, — перед ним бы поклонялись до сих пор.

Их единственной ошибкой было то, что они, как Гера, кошками гуляли сами по себе. Им бы объединится, этим двум гениям, — тогда бы они, вдвоем, точно бы потрясли бы мир. А не с каким-то там дерьмовым Муссолини, точной копией Жириновского.

— Я — не убийца, — сказал я Гере.

— Я знаю, — сказала она. — Поэтому не боюсь вас… Вы меня не убьете.

— Здравствуйте, — сказал я…

Она взяла и выдернула меня из своего «я», в котором я так хорошо пребывал.

Это надо же, — девчонка, толком ничего не понимающая в человеческих трагедиях и смертной тоске, — умудрилась какой-то чушью, которою я так как следует и не понял, вытащить меня в свою детскую реальность.

Я даже улыбнулся, сидя на кровати. Так это оказалось забавно.

— Дядя Миша, — сказала Гера, — дело в том, что когда любишь, тот человек, которого любишь, совсем не обязательно должен нравиться.

— Интересно, — сказал я, потряся немного головой, чтобы то наваждение, которое еще оставалось, развеялось.

— Вам не интересно, — сказала Гера, — вы просто ничего не можете понять. Это только я понимаю.

— Хорошо, — согласился с ней я. — Но тогда объясни мне что-нибудь… Чтобы и я понял.

— Конечно, — сказала Гера, — поскольку это непосредственно касается вас. Я постараюсь.

Я смахнул с табуретки джинсы, вместе с пистолетом и рубашкой, которую надо бы уже простирнуть, — все это свалилось на пол, и сказал Гере:

— Садись, не в дверях же вечно стоять.

Она осторожно и невесомо прошла по темноте, села на табуретке, сложив руки на коленях.

Сверчок пиликал и скрипел, должно быть, не приняв девушку всерьез. За непосредственную для себя опасность.

— У каждого человека есть недостатки. Ведь так, дядя Миша? Не бывает людей без недостатков?

— Конечно, — согласился я.

— В вас их, хоть пруд пруди…. Вы вообще какая-то темная личность. Неизвестно откуда пришли, неизвестно куда идете. И девушка у вас есть. Вы ее любите?

— Да.

— Вам хорошо вместе? Когда вы спите?

— Мы не спим.

— Дядя Миша, вы хотите сказать, что вы — мужчина, который без этого не может, и ни разу не спали со своей девушкой?