Чтение онлайн

Сначала я подумала, что стоит позвонить по 911. Потом поняла: пройдет минут пятнадцать, прежде чем за мной приедут, а мысль о том, чтобы просидеть одной в темноте еще какое-то время, была невыносима. Я несколько раз согнула и разогнула ноги. О чудо! Они уже не казались такими тяжелыми, и я окончательно уверилась, что прихожу в норму. Я потрясла руками, готовясь оттолкнуться и встать. И тогда у меня зазвонил мобильник. Я испуганно отдернула руку, как будто от телефона исходил электрический ток. Я была уверена, что это Крис. Он ведь сказал, что вернется, и теперь, наверное, сходит с ума, гадая, где я. – Привет, – затаив дыхание, сказала я. Звук, раздавшийся в трубке, был ужасным и отвратительным. Кто-то смеялся – непонятно, мужчина или женщина, в этом хохоте слышалось нечто потустороннее. Демонический смех. А потом связь прервалась.

Я села, почти парализованная страхом, и уставилась на телефон. Слева, с того места, где возле дома стояли припаркованные автомобили, до меня доносились какие-то приглушенные звуки. Крыса? Или кто-то притаился, спрятавшись за одной из машин?

Я глубоко вздохнула, взяла сумочку и быстро встала. А потом побежала в сторону, противоположную тому месту, где слышался шум. Сначала переставлять ноги было неимоверно трудно – все равно что бороться с течением, но, сделав шагов двадцать, я вновь обрела силы. Пока я неслась по улице, сердце у меня так колотилось, как будто собиралось выскочить из груди.

Через несколько секунд я увидела светофор – в том месте, где боковая улица пересекалась с авеню. Но с какой? Есть ли тут ночной магазин? Можно ли поймать такси? Я замедлила бег и обернулась. Никто меня вроде бы не преследовал, но улица была такой тенистой и мрачной, что трудно было сказать наверняка.

Я споткнулась и тут же почувствовала острую боль в левом боку. Сбавила скорость, растирая бок свободной рукой и пытаясь прогнать колики. Как только боль отступила, я снова припустила что было сил.

Я почти добралась до угла, когда увидела справа маленький отель – первый этаж ярко освещен, входная дверь открыта. Ковыляя, я вошла в вестибюль. Мужчина лет пятидесяти сидел на скамейке и читал мятую газету. Он удивленно вздрогнул, когда я показалась на пороге.

– Мне кажется, за мной кто-то гонится, – выдохнула я, подумав, что фраза «Мне подсыпали наркотик в пиво шесть часов назад, и я понятия не имею, где я была все это время» не произведет на этого типа должного впечатления. Лицо у него было такое, словно он хотел выпроводить меня отсюда как можно скорее.

Мужчина вытянул шею, чтобы заглянуть мне за плечо, и нахмурился.

– Слушайте, мисс, мы вам ничем не можем помочь, – мрачно сказал он. – У нас всего лишь отель. Позвоните в полицию.

– Хотя бы скажите, где я? Я понимаю, это Нью-Йорк и все такое, но какая это улица?

– Двадцать вторая, – неохотно отозвался тот.

– А это – Девятая авеню, правильно? – уточнила я, кивком указывая налево.

– Да, да. Позвоните в полицию.

– Так и сделаю, – сказала я. – Спасибо за помощь. Так приятно было убедиться, что в Челси не умерло рыцарство.

Выйдя наружу, я оглядела улицу и никого не заметила. Тогда я быстро обогнула угол и зашагала по Девятой авеню. Ни одной машины на целый квартал, на асфальте мерцает алый отблеск от светофора – чуть дальше я увидела несколько автомобилей, сгрудившихся в ожидании зеленого света. Дрожа, я обернулась. Никого. Когда прошла бесконечно долгая минута, машины тронулись с места. Я заметила такси и подняла руку. Стоило ему остановиться, я рывком распахнула дверцу и нырнула в салон.

Когда я вернулась домой, на меня снова навалилась усталость, но на этот раз другая – руки и ноги были в порядке, зато я чувствовала себя абсолютно измученной. Я разделась и осмотрела себя, ища синяки или порезы, потом выпила две таблетки аспирина и жадно проглотила несколько черствых крекеров, чтобы избавиться от мерзкого привкуса во рту. Больше всего мне хотелось спать, но сначала я взяла телефон и набрала номер доктора Пола Петрочелли – бостонского врача «скорой помощи», у которого я как-то брала интервью и с тех пор частенько использовала в качестве источника информации. Я понятия не имела, каково его рабочее расписание, но он всегда предпочитал ночные смены. К Моему облегчению, он ответил на звонок. Я спросила, может ли он уделить мне несколько минут.

– Конечно. Пока вроде бы никто не протаранил дерево, – отозвался он. – Похоже, у тебя что-то стряслось.

– У меня и в самом деле что-то стряслось. Вечером я была в баре, и кто-то подсыпал мне наркотик в пиво.

– Тебя изнасиловали? – Голос у доктора Петрочелли был спокойный, но в нем слышалась тревога.

– Нет. Кажется, нет. То есть на мне нет синяков и никаких признаков того, что я занималась сексом.

С Полом можно было обсуждать что угодно от отравления до черепно-мозговых травм, но говорить с ним о таком мне было все же неловко…

– Расскажи, что случилось, хотя, судя по всему, ты почти ничего не помнишь.

– Я вообще ничего не помню. Последнее, что помню, – я пила пиво в баре и вдруг почувствовала себя совершенно пьяной. Несколькими минутами раньше меня отозвали на пару слов, и я по глупости оставила свою кружку на стойке. Очевидно, тогда в нее и подсыпали наркотик…

– Господи, Бейли! Если кто и должен помнить, что не следует оставлять пиво без присмотра, так это ты.

– Знаю, знаю. Во всяком случае, я очнулась в четвертом часу, на чужом крыльце, в непроглядном мраке. У меня болела голова, и я, должно быть, где-то блевала, судя по ощущениям. Похоже на то, что меня накачали наркотиками?

– Ты много выпила?

– А что?

– Не обижайся, но женщины часто думают, что им подсыпали наркотик, в то время как на самом деле они просто перепили. Они думают, их одурманили, потому что ничего не помнят, хотя на самом деле это временная потеря памяти, вызванная алкоголем.

– Честное слово, я выпила всего две кружку пива. Вторую даже не допила.

– И сколько времени ты пробыла в отключке – приблизительно?

– Часов шесть.

– И ты быстро пришла в себя? Ну знаешь, как будто проснулась?

– Да, а откуда ты знаешь? – спросила я.

– То, что тебе подсыпали, – это скорее всего ГГБ. Он отличается от наркотиков, обычно используемых насильниками, тем, что жертва быстрее приходит в себя – и это происходит как будто внезапно.

– Мне стоит съездить в больницу и сделать анализ крови?

– ГГБ обнаруживают при анализе мочи, в течение двенадцати часов. У тебя еще осталось время, но если нет никаких признаков насилия, в большинстве клиник просто откажутся проводить исследование.

Я поблагодарила Пола за информацию и пообещала перезвонить позже. Учитывая то, что он сказал относительно моих шансов в клинике, я решила, что ехать туда бессмысленно. Тогда я проверила входящие. Неизвестный позвонил мне без десяти четыре. И опять-таки – непонятно откуда, точь-в-точь как и в тот раз, когда кто-то рыдал в трубку во время моего возвращения из Анд. Это одно и то же лицо? Наверное, да. Может, именно этот человек подсыпал мне наркотик? Смех был такой ехидный. Как будто позвонившему было прекрасно известно, что я сижу одна, в темноте, испуганная, и он хотел меня подразнить. Далее если этот человек находился далеко от меня, я чувствовала, что он (или она) знает: сейчас я в одиночестве и легко уязвима. Но почему он, кто бы это ни был, сотворил со мной такое? Может быть, это убийца Тома? Может, ему или ей известно, что я принялась за расследование?