Чтение онлайн

– Отчего же ты раскисший такой? – спросил вечно веселый Стивен Гуд своего приятеля.

– Будто ты не в курсе дела, Гуд. Прекрасно знаешь мои планы на этот год. Мы работаем вместе двадцать один год, ты – мой самый близкий товарищ. Определенно, ты знаешь, о чем я говорю, – с огорчением посмотрел на него профессор, произнеся чуть слышно последнюю фразу.

– Вот именно, что знаю, – заинтригованно произнес Гуд. – Поэтому поводов горевать и не вижу.

Меркурий резко переключился с бесцельного созерцания Стивена:

– Возмутительно, что ты решил потешаться надо мной.

– Да, подожди ты. Есть у меня идея одна, думаю, тебе определенно понравится.

– И что же за идея? Неужели ты собираешься вернуть мне мои года?

– Этого я, конечно, не в силах сделать. Но есть другой вариант.

– Не тяни. Рассказывай давай! Самому, наверное, невтерпеж.

– Можно нанять экипаж, который на твои эти планеты полетит, нужную информацию соберет и живой – здоровый вернется.

– Все так просто у тебя: экипаж, способный да вдобавок заинтересованный. Где же ты сейчас таких найдешь? Какой дурак пойдет навстречу смерти! Таких только поискать, а время, сам знаешь, поджимает.

– Ну, так мы и найдем. Что же еще остается? В худшем случае еще век подождем, – ободряюще посмеялся Гуд.

– А может ты и прав, попробовать стоит, – взглянул Меркурий на давнего друга с огоньком в глазах, – за дело!

Парад городских сумасшедших

Бедная старушка, привыкшая уже к таким поступкам своего мужа, печально глядела, сидя на лавке. Она не смела ничего говорить; но, услышав о таком страшном для нее решении, она не могла удержаться от слез; взглянула на детей своих, с которыми угрожала ей такая скорая разлука, – и никто бы не мог описать всей безмолвной силы ее горести, которая, казалось, трепетала в глазах ее и в судорожно сжатых губах…

Гоголь Николай Васильевич «Тарас Бульба»

Считанные недели оставались до отправления корабля. Меркурий и Стивен судорожно расклеивали объявления по всему Лондону. Стар был уверен, что большинство посчитают это за глупость. Он безумно боялся этого, но не терял надежды. Его подбадривал друг юности и успокаивала любимая жена – так он чувствовал себя увереннее. Ученые закончили украшать улицу, казалось, никому ненужными бумагами и вернулись в лабораторию.

В общей комнате их ждал сюрприз: праздничный стол, повсюду развешанные шарики и флажки, спокойная музыка и нарядная семья Меркурия Стара. Нази была одета в красивое персиковое платье по щиколотку, ее длинные темные, как шоколад, волосы вились, а глаза влюблено сияли. От нее, как и всегда, пахло спелой вишней. Иоанн, сидящий около стола, был в сером костюме, его волосы были уложены гелем. Увидев это, Меркурий вспомнил о своей вечно взлохмаченной шевелюре. И конечно, он совсем забыл, что у него сегодня юбилей – исполняются те ужасные 50 лет, отделяющие его от мечты. Меркурий не знал, радоваться ему или плакать. С одной стороны, все его близкие люди сейчас в сборе: любимая жена и сын, верный друг. С другой стороны, эта ужасная цифра…Он решил, что не будет портить праздник другим и насладиться этим днем, несмотря ни на что.

Нази подошла и поцеловала мужа. И без слов было понятно, что жена поздравила его. Нази пригласила их за стол, и все стали наслаждаться едой, разговаривать о мелочах. Они словно специально обходили серьезную тему… После плотного ужина, развязался более значительный разговор.

– Отец, мама, мистер Гуд, у меня появились планы на ближайшие полгода, – произнес Иоанн, подняв глаза, посмотрел на Меркурия.

Три пары глаз уставились на молодого человека.

– Я хочу полететь на одном известном вам корабле к четырём планетам, которые скоро приблизятся к Земле, – уверено произнес тот.

Невозможно описать то, что началось дальше. Сначала над праздничным столом раздалось два возгласа: отец и мать были поражены. Буквально подлетев к сыну, Нази начала трясти Фауста:

– Куда же ты собрался, умная твоя голова?! Тебе жить надоело?

В глубине души женщина не верила в затеи своего мужа, а иногда ей казалось, что очень увлеченный Стар однажды закончит свою жизнь в психушке. Наверное, поэтому, Нази была рада, что ее сын – ученый другого толка.

– Меня бесполезно переубеждать, мама, это твердое и взвешенное решение. К тому же, я уже давно не маленький, – в его голосе слышалось спокойствие и уверенность. Нази поняла, что спорить бесполезно. Она посмотрела глазами, полными слез, на мужа.

Меркурий на минуту испугался за своего сына, но гордость за него пересилила страх. Теперь он видел перед собой не сына, а достойного союзника.

– Я, безусловно, поражен твоей смелостью, сын. «Жду тебя завтра на взлетном поле в 8 часов утра», – сказал отец. Потом встал из-за стола и молча удалился.

Наблюдая за этой сценой, Стивен Гуд попивал ром и по-доброму посмеивался:

– Надо же, Иоанн, ты, оказывается, похож на своего отца. А мы то думали, ты – подменыш.

Нази с покрасневшими от слез глазами побежала за мужем. Гуд и Фауст остались в звенящей тишине.

Фауст устало засмеялся и взъерошил старательно уложенные волосы.

Через несколько дней Меркурий смотрел на трех человек. Один был его сын, который, казалось, очень изменился с момента памятного разговора за столом. Рядом с Иоанном стоял одного роста с ним невзрачный человек в потрепанной, словно с чужого плеча, одежде; волосы его напоминали пламя, настолько были рыжие и взъерошенные, глаза его были тоскливые, как у больной собаки; над глазами двумя унылыми полосками прямились брови. И весь он напоминал несчастного, бездомного пса. Его имя было так же просто, как его вид – Дин Латент. Странную антитезу этот человек составлял со своим соседом: тот был в белой глаженой рубашке и черных опрятных брюках; у высокого зеленоглазого блондина было настолько красивое лицо, что казалось женственным и безвольным: большие глаза, прямой нос, большой рот с крупными губами, на которой, казалось, застыла язвительная насмешка. Имя его звучало так же высокомерно, каким был он сам: Лодаре Тессо.

Ученый смотрел на этих двоих с недоумением, он не понимал, что эти люди будут делать на космическом корабле. Они были единственными желающими полететь, и это единственное, что ему в них нравилось.

Молодая девушка, прогуливаясь по улицам спящего Лондона, сочиняла стихи про суть человеческого бытия. А иногда просто про природу. На ней было длинное распахнутое серое пальто, под ним – платье черное в горошек средней длины, на плече болталась самодельная сумочка с вышивкой, на голове – голубой, как ее глаза, берет, из-под него выбивались непричесанные кудрявые пряди цвета пшеницы, на щеках разбросаны веснушки такого же цвета, ее сухие губы беспрестанно шевелились: она повторяла строчки из стихов – то своих, то чужих. И сама она, вся ее душа, казалось, состояли из стихов. Поэтесса шла – и вдруг побежала по пустой улице, смотря себе под ноги. Она неслась, не поднимая головы, покорная одной ей известному порыву. Девушка добежала до угла тротуара и врезалась в столб. Она остановилась и потерла ушибленный лоб, подняв глаза, увидела объявление: «Ученый Меркурий Стар приглашает желающих лететь 13 мая в 12 часов дня для космического изучения четырех планет, которые появляются раз в сто лет. Улица Принца Уэльского, дом 50.» Глаза ее после прочтения каждого слова становились все шире и шире. Быстро подняв упавшую сумку и сорвав недочитанное объявление, молодая поэтесса побежала по указанному адресу.

Меркурий давал указания экипажу и рассказывал о строении космического корабля. Он достал три скафандра и раздал каждому будущему участнику экспедиции. Надеть его сумел только Иоанн. Ученый едва смог сдержать смех, глядя на тщетные попытки двух мужчин надеть космические костюмы. Наблюдая за ними, Стар не заметил, как сзади подкрался его друг. Он тоже наблюдал за этим и смеялся.

И вдруг остался истошный крик, заставивший всех обернуться:

– Подождите, подождите, не улетайте без меня! Я тоже хочу!