Роковая измена
Шрифт:
— Обойдешься, — процедил он. — Всё забрали? Тогда до свидания.
— Экий ты невежа, — миролюбиво заметила Светка. — Тась, погоди, не убегай!
Тася непонимающе застыла у двери: что тут еще делать? Но Света уже вынула из объемной сумки тощую папочку, перетянутую резинкой. Пухлые ручки с ямочками нежно прижали ее к животу.
— Вот, Вадичка, — ласково сказала Светка, — почитай на досуге. Можно вслух, — кивнула она головой.
Вадим недоуменно уставился на красную целлулоидную папку, потом перевел глаза на Светку, на Тасю. Одна смотрела выжидающе, с легкой усмешкой, вторая — с удивлением.
Вадим усмехнулся и оглянулся назад, как будто из глубины кухни должна появиться невидимая группа поддержки. Он протянул руку и взял папку. Всё так же усмехаясь, освободил ее от резинок, и еще раз оглядев девушек, вынул первый лист. На Вадима напало какое-то блудливое желание поиграть на публику и он, театрально отставив ногу в сторону, начал громко и выразительно читать.
— Соколова Алёна Геннадьевна, 23.01.1996 года рождения. Место рождения: г. Шадринск…
Ерничая и кривляясь, он голосом Левитана, продолжил зачитывать общие сведения о том, в какой школе Алёна училась, кто ее родители и чем они занимались. Светка наблюдала за ним с иронией, одобрительно кивая головой, как будто подбадривала.
Дальше Вадим зачитал небольшой фрагмент о местах, в которые трудоустраивалась его пассия — официантка, курьер, снова официантка. Ничего особенного — Алёна об этом упоминала.
Для чего Светка устроила здесь этот спектакль? А дальше Вадим немного споткнулся — Алёна работала в городской администрации? Но тут же сделал вид, что и этот факт ему тоже известен. К тому же, что тут такого? Ну, работала — секретарем.
Он набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить свою декламацию, но не смог произнести ни звука. Напряженно вчитывался в строчки, беспомощно посмотрел на Светку, потом на Тасю, снова начал читать.
— Что там, Вадик? — еще ласковее спросила Светка, внимательно наблюдая за ним.
Он мотнул головой. Снова схватился за листы, перечитал и даже перевернул их туда-сюда, в поисках еще каких-то сведений. Лицо у него стало потерянным, но в глазах всё еще читалось недоверие. Не глядя, сел на стул, потом бросил бумаги на стол и с силой потер лоб рукой.
Светка смотрела молча с совершенно бесстрастным лицом. Тася так и стояла, прислонившись к стене и обняв альбом руками. В воздухе разлилось напряжение, казалось, его можно резать ножом. Расчищать перед собой дорогу, чтобы глотнуть кислорода.
— Пошли, Таська, — резко дернула за рукав подругу Светка. — Теперь пошли!
Не проронив ни слова, они вышли на улицу. Было еще светло, с криками проносились над головой ласточки, готовясь ко сну. На детской площадке гомонили дети, слышался звонкий смех и громкие возгласы. Светка обошла дом и потянула безвольно идущую с ней Тасю, к скамейке. Рядом свесили крупные цветки кусты жасмина.
— Что там было? — тихо спросила Тася.
Светка вздохнула, вся ее радость давно улетучилась, лицо стало недобрым, а глаза потускневшими. Она тяжело вздохнула еще раз.
— Да ничего особенного. Так штрихи к портрету невесты.
— И все-таки? — задала вопрос Тася, тихонько трогая соцветия и жадно вдыхая любимый аромат.
Светка помолчала, потом прищурилась, как будто следила за утками, что недовольно крякали в маленьком прудике неподалеку. К берегу подошла старушка и, вынув из сумки пакетик с булочкой, начала крошить ее в воду.
— Эта Алёна Соколова недолго работала в администрации в своем городке. Там спелась с начальником одного из отделов. Тоже был женат, да и в возрасте. В общем, забеременела, стала, по всей видимости, шантажировать мужика. Но он не поддался. Из семьи не ушел. Обещал помогать деньгами. Алёнушка решила родить. Думала, наверное, потом сможет его захомутать. А он ни в какую. Тогда она написала отказ от ребенка. Бросила, в общем, прямо в роддоме. И уехала сюда. Не знали даже ее родители. Мальчишку усыновили. Дальше о нем, естественно, сведений нет.
Тася слушала молча, всё так же вертела в руке цветок. Услышав об оставленном ребенке, побледнела и дернула рукой. В пальцах остался белоснежный бутон. Опустив голову, Тася принялась внимательно его изучать.
Как странно устроена жизнь. Она за рождение малыша, готова отдать всё, что у нее есть. Но младенец появляется у той, которая его предала и бросила. Сердце сжалось от ужаса, когда Тася представила себе одинокий сверток, оставленный, как некачественный товар на прилавке. А он ведь наверняка, плакал, кричал, искал мать. Но Алёна просто встала и ушла. И зажила дальше.
Старушка закончила кормить птиц, но они продолжали возбужденно толпиться у ног, хлопая крыльями, и щипля друг друга за шею. Светка крепко обняла Тасю, прижала к себе.
— Поехали домой, Тась. Это теперь их проблема. А у тебя всё будет хорошо. Понятно? — грозно спросила она.
Тася прижалась к ее плечу и улыбнулась.
Глава 28
Вадим еще несколько раз перечитал скупые строки, потом скомкал бумагу и отбросил в сторону. Казалось, он всякого повидал в жизни, и в студенческую пору, и потом, когда приходилось толкаться локтями, чтобы пробиться к местечку получше. Но о женщинах, которые родили и отказались от собственного ребенка, он слышал лишь мельком в передачах о неблагополучных семьях или в призывах взять воспитанника детского дома.
Год назад Тася пыталась заговорить с ним на эту тему. Ей хотелось знать, что же они будут делать, когда все попытки родить ребенка самим, закончатся. Тогда Вадим жестко, нет, даже жестоко оборвал ее — никогда! Никогда он не будет воспитывать чужого ребенка с неизвестным набором генов, болезней и наследственности. Либо свой, либо ничего! После этого Тася больше даже не заикалась о приемном малыше.
И вот теперь он женится на кукушке! А если не женится, то она точно так же, как в прошлый раз, легко оставит сына или дочку, и полетит дальше, оглаживая перышки и прихорашиваясь. Вадим схватился за голову. Ему казалось, он спит. Прежде радужная и счастливая жизнь вдруг стала преподносить неприятные сюрпризы каждый день. А что он узнает завтра? Что Алёна ради молодости и красоты по ночам пьет кровь невинных младенцев?!
Вадим вскочил и прошелся по кухне, снова покосился на красную папку и скомканные бумаги. Кто просил эту вездесущую Светку являться сюда со своим доносом?! Обязательно ей нужно было в очередной раз в угоду Таське макнуть его лицом в грязь! Вот же неугомонная баба!
Вадим снова забегал по квартире. А может, сделать вид, что он ничего не знает? Забыть всё, как страшный сон? Нет, невозможно. Нет ни единого оправдания для Алёны. Не хотела ребенка, лучше сделала бы аборт. Слова бы не сказал, тысячи баб так поступают. Но родить и хладнокровно бросить? Это даже для него, мужчины, слишком!
И как ему теперь быть? Жениться и жить, как будто ничего не произошло? Но как он может жениться на таком чудовище?
И тут полоснула еще одна мысль. А что, если всё-таки этот ребенок не его? Он, конечно, и раньше догадывался, что Алёна девушка не сильно озабоченная моралью, но заподозрить ее в неверности всё же не мог. Не укладывалось у него в голове, что их красивый роман не взаимен. Зачем Алёне еще кто-то, если у них было всё так чудесно? Он бы заметил измену, непременно заметил!
Что же теперь делать? Весь план по представлению шефу новой супруги и скорого рождения наследника шел прахом. Поедом себя сожрет, спятит за оставшиеся месяцы от подозрений — его ребенок или нет? А что потом? Новорожденные вообще похожи непонятно на кого — как он узнает правду?