Чтение онлайн

— Именно так, — сказал Уолерен. — В будущем бароны подумают дважды, прежде чем решатся поднимать мятеж.

— Жестокость в данном случае может помочь избежать большего кровопролития в будущем, — добавил Робин Лестерский.

— Так поступил бы наш дядя, — продолжал Анри, настойчиво внушающий Стефану свою точку зрения. — Как ты думаешь, каким образом он так много лет сохранял мир? Добротой и состраданием? — Он повернулся к Роберту Глостерскому. — Разве я не прав, кузен?

Роберт загадочно улыбнулся Анри.

— Мой отец сохранял мир на этой земле тридцать пять лет, значит, ты прав.

Стефан колебался между желанием спасти обитателей замка и жестоким советом брата и близнецов де Бомон.

— Я подумаю, — сказал он наконец.

— Боже правый, здесь не о чем думать! — Анри раздраженно отвернулся и окликнул стражников: — Отведите эту женщину обратно в замок. Ее покорности недостаточно. Каждый человек в замке должен подобным образом выказать повиновение. Зачинщики будут повешены, остальные заключены в тюрьму за свое мятежное поведение. Сыновей Болдуина мы возьмем в заложники, чтобы иметь гарантию в отношении их отца. Тот, кто не подчинится, умрет от голода. — И епископ гордо направился к своему шатру.

Бесцеремонно униженный перед баронами, Стефан почувствовал, как вспыхнуло его лицо. Вокруг повисло молчание. Поступок Анри был непростительным по отношению к нему, королю Англии. Епископ обошелся с ним как с простым слугой! «Клянусь Рождеством Христовым, — подумал Стефан, — с моим братцем что-то нужно делать».

На следующее утро к лазурному шатру Стефана подошли несколько баронов. Стефан был один со своим оруженосцем.

— Сир, мы умоляем проявить милосердие к находящимся в осажденном замке, — сказал один из баронов. — Многие из нас, — он указал на трех баронов, стоящих рядом, — состоят в родстве с людьми Болдуина. Все эти люди хотят сейчас сдаться вам. Почему же они должны быть повешены или брошены в тюрьму? В конце концов, никто из них никогда не присягал на верность лично вам, а лишь только Болдуину. Разве можно осуждать верных вассалов за преданность своему сеньору?

Его слова были справедливы. Погубить этих людей было бы подло и бессмысленно жестоко. Стефан повернулся к оруженосцу.

— Александр, найди милорда Глостера и приведи его ко мне.

Роберт появился очень быстро. Стефан объяснил ему ситуацию и спросил:

— Что ты думаешь?

— Ваше собственное чутье будет лучшим советчиком в этом деле, сир, — ответил Роберт.

— Но и мой брат, и близнецы советуют иное.

— Решать — право короля. Близнецы могут лишь советовать. Епископ — слуга Господа, а не военный предводитель. — Роберт помолчал. — Мой отец никогда не позволял церкви вмешиваться в светские дела.

Они встретились друг с другом долгим взглядом. Стефан первый отвел глаза.

Услышав слова Роберта, бароны наперебой принялись доказывать Стефану преимущественную выгоду:

— Если вы пощадите жизнь этих людей и позволите жене Болдуина с детьми уйти, это охарактеризует вас с хорошей стороны.

— Любой опытный воин может одержать победу над осажденными, но, чтобы проявить сочувствие к врагам, нужно благородное и великодушное сердце, — добавил Роберт.

— Ваши доводы меня убедили, — решился Стефан. — Я сниму осаду и разрешу уехать жене Болдуина и его детям. Люди Болдуина должны выказать мне покорность и пусть себе идут с миром. Сообщите им об этом сейчас же. Разумеется, они получат пищу и воду.

Узнав о поступке Стефана, епископ Анри и близнецы были крайне возмущены.

— Ты совершил роковую ошибку, — прошипел Анри, и его взгляд вспыхнул зеленым ледяным блеском. — Подобное милосердие будет расцениваться как мягкотелость. Люди, уговорившие тебя поступить подобным образом, немногим лучше предателей!

— Достаточно, брат, — сказал Стефан, окончательно уязвленный. — Если ты собираешься читать проповеди, возвращайся на свою кафедру. Твое дело — спасать души, мое — воевать.

— Но его светлость епископ Винчестерский приводит веские доводы, — вмешался Робин Лестерский. — Теперь все станут говорить, что авторитетом короля можно безнаказанно пренебрегать, и людей ничто не будет удерживать. Дело не в жестокости, сир, а в политической целесообразности. Никто из нас не получает удовольствия, видя страдания других, но это — плата за сохранение мира.

Уолерен, разгневанный, повернулся к Роберту.

— Вы были здесь. Почему вы не отговорили его от подобного безрассудства?

— Я никогда не был настолько дерзким, чтобы обсуждать решения короля, — ответил Роберт.

Уолерен хлопнул себя по бедру латной рукавицей.

— Клянусь Богом, Глостер, вы никогда не убедите меня в том, что принимаете интересы короля близко к сердцу! Сир, откажитесь от соглашения с родственниками Болдуина. Убейте их всех!

— Пусть Бог простит тебя, Уолерен. — Стефан уже почти кричал от возмущения. — Я слово дал этим людям! Дело окончено. — Он стремительно вышел из шатра, а за ним поспешил епископ Анри.

— Брат, брат, — шепотом проговорил Робин. — Я начинаю понимать, что происходит, и это меня беспокоит: никаких репрессий против короля Шотландии; люди Болдуина отпущены и возвращены своему лорду; повсюду волнения. Стефан слишком слаб. Это предвещает несчастье всей стране.

Уолерен кивнул.

— Если таково начало его правления, то каким же будет конец? — Хмуро взглянув на Роберта, он обнял брата за плечи и повел его к выходу.

Оставшись один, Роберт Глостерский улыбнулся, весьма довольный тем, чему он явился свидетелем.

В ноябре этого же 1137 года Стефан получил известие о смерти архиепископа Кентерберийского. После участия в похоронах, в начале декабря, он вернулся из Кентербери в Вестминстер.

На следующее утро после приезда Стефан сидел с Матильдой в ее комнате.

— Ты уже говорил с епископом Винчестерским о вакантном престоле? — спросила она. — Думаю, что он захочет получить свою новую должность как можно скорее.

— Вначале выборы должны провести монахи.

— Это всего лишь формальность, насколько тебе известно. Твой выбор будет их выбором.

— Я не обсуждал с Анри этот вопрос.

— Почему?

— У меня есть большие сомнения в том, подходит ли мой брат для такой значительной церковной должности.

В последние месяцы Стефан все время думал об этом, но до тех пор, пока сейчас эти слова у него не вырвались, он ни за что не поверил бы, что сможет произнести их вслух.

— Но ты же обещал ему Кентерберийское епископство! — ужаснулась Матильда.

Стефан поморщился.

— Я еще не принял окончательного решения, — торопливо ответил он. Его обеспокоила реакция жены: она никогда не обвиняла его в предательстве, но выражение ее лица было достаточно красноречивым.

— Почему? — прошептала Матильда. — Почему ты хочешь обойтись с ним подобным образом?

Стефан с трудом сглотнул. Действительно, почему? Хотя Матильда знала об их недавнем конфликте все, ей была почти неизвестна их прошлая жизнь. Но как рассказать ей, что с самого детства он попеременно то ненавидел, то любил, то восхищался, то повиновался Анри, всегда руководившим им. Слишком часто испытывая на себе зависть брата, постоянно подчеркивавшего свое умственное превосходство, Стефан убедился, что если у Анри появится верховная власть, то он, король Англии, всегда будет оставаться в тени этого любимца церкви и никогда не станет для него близким человеком. До того как Стефан овладел троном, они действовали вместе, продвигаясь к общей цели. Но с тех пор как Стефан вступил на престол, его стали угнетать попытки Анри взять управление страной в свои руки.