Чтение онлайн

Следуя за двумя епископами по винчестерской улице, ведущей к замку Уолфси, Стефан вдруг ясно понял: все они втроем, одни из самых влиятельных лиц королевства (двое из них — пэры церкви), находятся во власти одного хилого престарелого прелата — архиепископа Кентерберийского.

Он погрузился в размышления. Церковь слишком занята, чтобы вмешиваться в мирские дела, это не ее сфера деятельности. Как же архиепископ осмелится пойти против воли людей? И если после рассказа Хью глупый старец будет по-прежнему отказываться короновать его, то он силой заставит его сделать это. Стефан знал, что готов быть преданным сыном церкви, но никогда не станет ее рабом.

Они прошли через городские ворота и вошли в сад перед изящным замком, слегка тронутый инеем. Их ожидал роскошный пир. Но только они уселись за высокий стол в большом зале, как дворецкий объявил, что из Нормандии прибыл Хью Биго, сенешаль покойного короля.

Стефан поднялся из-за стола. Сердце его гулко застучало в нетерпеливом ожидании. Взгляды собравшихся обратились к входу в зал, где появился Хью Биго, уставший, в испачканной дорожной одежде.

— Милорды епископы! — выкрикнул он. — Я привез важные новости. Перед своим последним вздохом король освободил баронов от присяги на верность, данной графине Анжуйской. Да, друзья мои, — продолжал он, повышая голос, — сразу после того как его племянник покинул Руан, король на некоторое время пришел в себя и успел отказать дочери в пользу Стефана из Блуа, которого объявил наследником короны Англии и Нормандии!

Какое-то мгновение все ошеломленно молчали, а потом одновременно заговорили. Даже если он доживет до ста лет, с удовлетворением подумал Стефан, ему все равно не забыть изумленного взгляда Анри. На его памяти это был единственный момент, когда он увидел брата удивленным.

— Ты превзошел себя, брат, — прошептал Анри, и у него перехватило дыхание.

Сомнений не было: в его голосе появился новый оттенок уважения. Что ж, момент необычный и весьма памятный.

Уже порядочно стемнело, когда Стефан, епископы Солсберийский и Винчестерский вместе с Хью Биго прибыли в кафедральный собор, где поставили обо всем в известность пораженного архиепископа Кентерберийского.

Тот внимательно их выслушал.

— Клянусь Распятием, какой удивительный поворот событий, — сказал он, когда Хью закончил свой рассказ. — У вас есть доказательства, что король изменил свои намерения? Я хочу сказать, милорды, что обстоятельства в высшей степени необычные, не правда ли?

— Почему? — быстро воскликнул епископ Солсберийский, прежде чем Хью Биго смог что-то ответить. — На самом деле, ваша светлость, общеизвестно, что между покойным королем и его дочерью произошла размолвка. Ведь Жоффруа Анжуйский почти что объявил войну Нормандии! Так что эти новости меня совсем не удивляют.

— И никого из нас, — добавил епископ Винчестерский.

Находясь в явной нерешительности, архиепископ колебался.

Стефан затаил дыхание.

— Я уверен, что Хью Биго готов принести священную клятву в том, что король назвал Стефана своим наследником, — Анри с уверенной улыбкой повернулся к сенешалю.

Помедлив, архиепископ кивнул.

— Очень хорошо. Если вы готовы дать такую клятву, сын мой, я должен принять ее. И приму с радостью и благосклонностью, — добавил он осторожно, — ибо, Бог тому свидетель, я не знаю, как мы смогли бы примириться с верховной властью женщины.

Хью судорожно сглотнул, взглянул на Стефана и медленно произнес:

— Да. Я готов принести такую клятву.

Стефан с глубоким облегчением выдохнул и крепко пожал сенешалю руку. Епископы Роджер и Анри довольно улыбались друг другу, а Стефан с беспокойством наблюдал, как Хью Биго дает многословную ложную клятву перед массой собравшихся людей. Он не мог избавиться от ощущения, что эта дьявольская сделка уже убавила часть его силы.

Хью умолк, и архиепископ внезапно предупреждающе поднял руку.

— Прежде чем согласиться короновать вас, милорд, я кое-что потребую.

Стефан метнул взгляд на брата, который слегка нахмурился этой, как бы сказать… выходке старого дурака. Потом с вопросительной улыбкой повернулся к архиепископу.

— Вы должны принести клятву в том, что восстановите и будете сохранять свободу Святой церкви, — провозгласил Вильгельм Корбэ.

— Хорошо сказано, ваша светлость. Я за такую клятву, — быстро сказал епископ Роджер.

— И я, — откликнулся епископ Винчестерский, кивнув в знак одобрения.

Стефану показалось, что все три священника как-то незаметно придвинулись ближе друг к другу, будто выстроились в ряд против него. Три пары глаз, объединенные общей целью, сверлили его пронизывающим взглядом. Стефан сдержал поднимающуюся волну возмущения: церковь всегда была недовольна своими правами. К счастью, понятие «восстановления и сохранения свободы Святой церкви» было вполне неопределенным для того, чтобы ему пришлось выполнять какие-то конкретные обещания.

— Я согласен, ваша светлость. Я поклянусь в этом.

И все же архиепископ колебался, будто сомневался, что можно верить его заверениям. «Он не такой дурак, каким кажется», — решил Стефан.

Епископ Винчестерский шагнул вперед и положил руку на плечо Стефана.

— Я могу поручиться за честность моего брата, — сказал он. — Даю вам торжественное обещание, ваша светлость.

Архиепископ Кентерберийский кивнул, явно удовлетворенный.

— Тогда, Бог мне свидетель, я обещаю короновать вас на престол Англии.

Анри взял Стефана за руки.

— Кто бы мог представить себе этот момент в тот роковой день, много лет назад, когда ты отплыл в Англию, одинокий, без друзей, один во всем свете? — сказал он, и Стефану показалось, что глаза Анри влажно заблестели. Нет это, должно быть, отсветы пламени горящей свечи…

Возвращаясь в замок брата, Стефан купался в золотом сиянии победы. Ноги его едва касались промерзшей земли, а душа парила выше колокольни кафедрального собора. Глядя в темное зимнее небо, он подумал, что стоит ему протянуть руки к небесам, как его осыплет звездами.

Стефан был коронован в Вестминстере двадцать второго декабря — в день святого Стефана. «Хорошее предзнаменование», — отметил он про себя. Было холодное утро, в голубом морозном небе светило оранжевое солнце. Великолепное крещендо колоколов Вестминстерского аббатства, соборов святого Павла, святого Иоанна, церквей невесты Господней и святой Марии Магдалины торжественно возвестило о появлении нового короля. Стоящая рядом со Стефаном Матильда, собирающаяся вскоре родить третьего ребенка, лучезарно улыбалась радостной толпе. Сердце Стефана чуть не разорвалось от радости, когда архиепископ Кентерберийский возложил корону Завоевателя на его голову. Это был символ всех его осуществившихся стремлений, воплощенная в золоте надежда на то, что мир и процветание, воцарившиеся в государстве короля Генриха, продлятся при короле Стефане.