Чтение онлайн

— В сражении участвовали десять уменов. Все они разбиты, многие погибли или ранены.

— Остановись на сегодня, — посоветовал Музта. — Поле боя загромождают трупы, отступающие воины не дают возможности ввести в бой свежие силы. У вас не хватает воды, при такой жаре многие мерки теряют сознание от жажды.

Тамука взглянул на красный диск солнца, повисший над самым горизонтом. Он не нуждался в советах тугарина. Потери уже превысили все ожидания. Тамука рассчитывал на панику в рядах скота после прорыва. Но они ликвидировали брешь, и этот факт не переставал его удивлять. Мужество скота было достойно лучших воинов орды. До сих пор мерки сражались только верхом, продвигаясь по степи на десятки лиг за день. Необходимость воевать пешими дезорганизовала их.

— Я потерял немало, но и они тоже. У меня в запасе двадцать свежих уменов, а скот, без сомнения, использовал все свои резервы. Завтра увидим.

Музта улыбнулся в знак согласия.

— И ты, кар-карт Музта, возглавишь одну из атак. Любопытно будет посмотреть на встречу тугар с давнишними врагами. Может быть, на этот раз тебе повезет больше.

— Я надеялся, что ты доверишь мне это, — ответил Музта и ускакал прочь.

Он оказался в том месте, которого так боялся. Военный госпиталь. Длинные ряды забитых до отказа палаток. Воздух наполнен криками боли я ужаса перед предстоящими операциями.

Чак Фергюсон пробирался между рядами коек, вглядываясь в лица пациентов.

Это не здесь.

Он вышел из-под навеса. В тени рядами лежали тела умерших, они даже не были накрыты. Команда санитаров укладывала тела на открытые платформы для вывоза к месту погребения. Чак уже собрался подойти поближе и поискать там.

— Чак?

Он обернулся. Позади стояла Кэтлин. Ее белый халат, забрызганный кровью, распространял запах лекарств и спирта.

— Что ты здесь делаешь?

— Я ищу…

Он не осмеливался произнести имя, опасаясь услышать самое худшее.

После взрыва на пороховом заводе Чак отправил Оливию на поезде в госпиталь вместе с другими пострадавшими от пожара. Тогда девушка даже не знала о его присутствии; она была без сознания, лицо и волосы обгорели, раны кровоточили. Чак рвался уехать вместе с ней в госпиталь, но Теодор чуть ли не силой удержал его, на фабрике было слишком много работы.

Только к полуночи Чак решил наплевать на все свои обязанности и выяснить правду.

— А она…

— Она жива, — тихо промолвила Кэтлин. — Пойдем, я тебя к ней провожу.

Чак хотел поблагодарить Кэтлин, но слова застряли в горле, а плечи мелко задрожали от облегчения. Кэтлин успокаивающе похлопала его по плечу и повела по территории госпиталя.

То. что ему пришлось увидеть, превосходило всякие представления о преисподней. Все виды ран, которые можно было вообразить, и даже те, о возможности которых он и не догадывался, предстали перед Чаком. В стороне, в отдельной палатке, он увидел Эмила, склонившегося над операционным столом. Помощник держал над ним горящий фонарь, Эмил сетовал на недостаток освещения, не переставая зашивать раны на руках и ногах. Его пальцы ритмично двигались вверх и вниз, перед доктором лежал целый ряд раненых солдат.

— Милостивый Бог, — прошептал Чак и посмотрел на Кэтлин. — Так вот чем вам приходится заниматься.

Кэтлин кивнула. Ей хотелось разрыдаться, дать выход накопившемуся напряжению и отчаянию. Во время последней операции ей пришлось ампутировать обе ноги римскому юноше, несмотря на все его мольбы не делать этого.

Она привела Чака к следующей палатке, в которой находились женщины; почти все они пострадали от пожара на фабрике.

— Она лежит в дальнем конце, — прошептала Кэтлин. — Я сама о ней позаботилась.

Кэтлин легонько прикоснулась губами к его лбу, помедлила немного, но все же решила предупредить Чака.

— Она в плохом состоянии, обгорело больше двадцати процентов тела; кроме того, после контузии она ничего не слышит.

— Она выживет?

— Возможно. Она борется.

От радости на глазах Чака выступили слезы.

— Но, Чак…

Он посмотрел на Кэтлин сквозь слезы.

— Ее лицо и руки пострадали больше всего, на них останутся ужасные шрамы.

— Это неважно. Я только хочу, чтобы она осталась жива, больше ничего.

Кэтлин через силу улыбнулась.

— Как только освобожусь, я приду посмотреть на нее и сама буду лечить.

— Спасибо вам.

Чак повернулся, чтобы войти, но Кэтлин задержала его и снова поцеловала в лоб.

— Храни тебя Бог, я буду молиться за вас обоих, -произнесла Кэтлин, и от волнения ирландский акцент в ее голосе стал заметнее.

Чак на цыпочках подошел к кровати Оливии, боясь ее разбудить. Лицо и руки девушки покрывал толстый слой бинтов, один глаз был скрыт под повязкой, другой едва виднелся. Вдруг она пошевелилась, посмотрела на Чака и отвернулась. Чак присел на край кровати, Оливия помотала головой.

— Оливия.

— Уходи, — прошептала она. — Уходи и никогда не возвращайся.

Чак помолчал и осторожно взял ее забинтованную руку в свои ладони.

— Я теперь уродина, чудовище. Уходи, дай мне умереть.

Чак улыбнулся и стал медленно говорить, надеясь, что она поймет его по губам.

— Мне неважно, как ты выглядишь. Только оставайся со мной. Я люблю тебя.

Сдавленно всхлипнув, Оливия села на кровати и обняла его забинтованными руками. Она не обращала внимания на боль от ожогов, ведь гораздо более сильная боль в душе исчезла. Чак и Оливия обнимали друг друга и плакали от счастья.

Эндрю протер уставшие глаза и откинулся на спинку стула. Чай на его столе давно остыл. В кабинете собралась небольшая группа офицеров.

— Если они завтра атакуют нас такими же силами, как и сегодня, наша оборона треснет, как пустой орех.

Вдруг в комнате раздался громкий храп. Эндрю посмотрел в угол кабинета: там прямо на полу улегся Пэт и заснул, не успев сказать ни слова. Григорий тихонько рассмеялся, но тут же замолчал.

— От его корпуса почти ничего не осталось, хорошо, если три тысячи солдат завтра смогут встать в строй. Они останутся в резерве. Григорий, твои солдаты доблестно сражались сегодня, но вы тоже останетесь в резерве.

Григорий приподнялся было, чтобы возразить, но промолчал.

— Джентльмены, наши потери составляют шестнадцать тысяч убитыми и ранеными. Еще две тысячи потерял Барри во время боев в лесу.

— Но мы перебили чертову уйму врагов, — сказал Винсент. — Тысяч семьдесят, а то и восемьдесят.

— Но у мерков еще осталось не меньше двадцати пяти уменов. Если они все вступят в бой, мы не выдержим.

Эндрю вздохнул и взглянул на карту.

— Я приказываю оставить первую линию обороны, — тихо сказал он.