Чтение онлайн

И они отправились в путь. Бадди старался не привлекать внимания, насколько это возможно, если вас сопровождают гном с большим горном, человекообразная обезьяна и тролль, несущий в сумке пианино.

— Я как карета, — сообщил тролль, когда они взяли курс на «Барабан». — Большая черная карета со всем этим ливером.

— Ливером? — переспросил Бадди. Он уже начал привыкать к своему имени.

— Щиты и эти самые.

— А, ливрейные лакеи.

— И эти самые.

— Что ты сделаешь, когда у тебя будет куча золота, Глод? — спросил Бадди. Гитара тихонько отозвалась из чехла на звуки его голоса.

Глод пришел в замешательство. Он хотел объяснить, что для гнома единственный смысл в обладании кучей золота заключался в обладании кучей золота. От него не требуется ничего другого, кроме как быть настолько ауреальным, насколько оно способно.

— Без понятия, — ответил он. — Никогда не думал, что у меня будет куча золота. А как насчет тебя?

— Я поклялся стать самым знаменитым музыкантом в мире.

— Опасные они, такого типа клятвы, — сказал Клиф. — Можно и выполнить.

— Разве не все артисты мечтают об этом?

— По моему опыту, — сказал Глод. — Каждый настоящий артист хочет, действительно хочет, чтобы ему платили.

— И славу, — добавил Бадди.

— Насчет славы не знаю, — сказал Глод. — Трудновато быть и знаменитым и живым одновременно. Все, что я хочу — это играть каждый день и слышать, как кто-нибудь говорит: «Спасибо, это было отлично. Вот тут немного денег. Завтра в это же время, хорошо?»

— И это все?

— Это очень много. Мне нравится, когда люди говорят: «Нужен хороший горнист, позовем Глода сына Глода».

— Звучит скучновато, — заметил Бадди.

— Я люблю скуку. В ней есть постоянство.

Они добрались до боковой двери «Барабана» и вошли в мрачную комнату, пропахшую крысами и уже побывавшим в употреблении пивом. Из бара доносился приглушенный гул голосов.

— На звук там куча народу, — сказал Глод.

К ним подскочил Гибискус.

— Вы готовы, чуваки? — спросил он.

— Обожди, — сказал Клиф. — Мы не обсудили оплату.

— Я же сказал — шесть долларов, — сказал Гибискус. — А чего вы ожидали? Вы не члены Гильдии, а Гильдия берет восемь.

— Мы и не просим у тебя восемь, — сказал Глод.

— Правильно!

— Мы возьмем шестнадцать.

— Шестнадцать? Вы не можете так поступать! Это почти двойная цена Гильдии!

— Но у тебя там целая толпа, — сказал Глод. — Я готов спорить, что ты сдал напрокат море пива. А если мы сейчас уйдем?

— Давай поговорим об этом, — сказал Гибискус. Он обхватил Глода за голову и увлек в угол.

Бадди смотрел, как Библиотекарь исследует пианино. Он никогда не встречал музыкантов, которые для начала пытаются съесть свой инструмент. Затем обезьяна приподняла крышку и уставилась на клавиатуру. Попробовала несколько нот — по-видимому, на вкус. Вернулся Глод, потирая руки.

— Это научит его уму-разуму, — сообщил он. — Ха!

— Сколько? — спросил Клиф.

— Шесть долларов!

Настала тишина.

— Извини, сказал Бадди. — Мы ожидали услышать «десять».

— Я был тверд, — сказал Глод. — Он пытался уломать меня на два.

Различные религии утверждают, что вселенная началась со слова, с песни, с танца, с музыкальной пьесы. Слушающие Монахи из Овцепикских Гор тренируют свой слух до тех пор, пока не становятся способны назвать по звуку масть карты. Они ставят перед собой задачу слушать все тишайшие звуки вселенной, чтобы составить из тончайших отголосков изначальный звук. Они утверждают, что в начале всего, несомненно, был какой-то очень странный шум.

Но искушеннейшие слухачи (которые всегда выигрывали в покер), которые выслушивают застывшие звуки из аммонитов и янтаря, клялись, что могут различить некие тихие звуки, предшествующие шуму.

Они звучат так, утверждают монахи, как будто кто-то дает счет: Раз, Два, Три, Четыре. Самый же лучший слухач, который слушает базальт, признавался, что может различить едва уловимые цифры еще до этих. Когда его вопросили, что же это за цифры, он отвечал:

— Это звучит так: Раз, Два.

Никто не спрашивал — если были звуки, призвавшие вселенную к бытию, то что случилось с ними потом. Это мифология. Никто не ждет, что вы будете задавать такие вопросы.

С другой стороны, Ридкулли верил, что все началось по случайности или — как в частном случае Декана — назло.

Старшие волшебники обычно не выпивали в «Залатанном Барабане», кроме тех случаев, когда они были не на службе. Они сознавали, что сейчас они находятся в нездоровом состоянии, именуемом официальным, и потому сидели с чопорным видом перед своей выпивкой. Вокруг них было кольцо пустых стульев, но не очень широкое, поскольку «Барабан» сегодня был необычайно переполнен.

— Мы здорово окружены, — заметил Ридкулли, озираясь — А, я вижу у них опять есть Реальный Эль! Я возьму пинту Тарботовского Действительно Странного, спасибо.

Волшебники наблюдали, как он осушает кружку. Анк-Морпоркское пиво обладает совершенно особенным вкусом. Некоторые говорили, что оно напоминает суп-пюре. Они неправы. Суп-пюре холоднее.

Ридкулли довольно причмокнул губами.

— Да, мы точно знаем, из чего варят доброе анк-морпоркское пиво! — сказал он.

Волшебники закивали. Да, они точно это знали. И поэтому пили джин с тоником.

Ридкулли огляделся. Обычно в это время здесь уже кипела битва или, по крайней мере, умеренная поножовщина. Однако сегодня здесь раздавался только гул разговоров и все посетители глазели на маленькую сцену в дальнем конце зала, на которой в большом количестве ничего не происходило. Теоретически над ней висел занавес; практически же это была старая тряпка, из-за которой непрерывно доносились стуки и грюки.

Волшебники сидели довольно близко к сцене. Волшебники всегда стараются занять места получше.

Ридкулли различил тени, двигающиеся за занавесом, и приглушенные переговоры.

— Он спрашивает, как мы называемся?

— Клиф, Бадди, Глод и Библиотекарь. Я думал, он знает.

— Нет, у нас должно быть одно имя на всех.

— Тут их нормируют, что ли?

— Что-нибудь вроде Веселых Трубадуров, может быть?

— Уук!

— Глод и Глодеты?

— Да? А как насчет Клифа и Клифетов?

— Гуук уук Уук Ук?

— Нет. Имя должно быть особенное, как музыка.

— Может быть, Золото? Хорошее гномское имя.

— Нет. Что-нибудь другое.

— Тогда Серебро?

— Уук!

— Я не думаю, мы должны называться, как какой-нибудь тяжелый металл, Глод.

— Да зачем это вообще? Мы просто банда, которая играет музыку.

— Имя важно.

— Ну, вот гитара довольно необычна. Как насчет Банды с Роковой Гитарой Бадди в Ней?

— Уук.

— Слишком длинно.