Чтение онлайн

– Дедушка? – изумился Михаил.

– Ах, ну ты же должен помнить, как он таскался по митингам, приветствовал Октябрьский переворот! – Елена Михайловна всплеснула руками. – А с началом гражданской войны старик и вовсе обезумел: надел парадный мундир и пошел в Смольный предлагать свои услуги новой власти. Хорошо, что ты не видел этой потехи.

– И что же случилось в Смольном?

– То, что случилось, описали даже газеты: пришел-де, стуча палкой, отставной контр-адмирал Михаил Павлович Биберов и, повинуясь чувству долга, потребовал послать его служить народу. Его и послали читать лекции молодым офицерам Красного флота. В архив, кстати, он меня и устроил, похлопотал за любимую дочь. Ох, посмешил на старости лет Петербург наш Михал Палыч!

– А как он, мама, здоров?

– Преставился, Миша, твой дед прошлой осенью. Удар хватил. Царство ему небесное, – Елена Михайловна перекрестилась на крохотный образок. – Так и служил до последнего дня, до семидесяти почти семи лет.

– М-да-а, – протянул Михаил, – дедушка всегда отличался экстравагантностью.

– Это уж точно, – кивнула Елена Михайловна. – Родитель мой пожил на славу, на славу и почудил. Сколько его помню, о нем всегда говорили, где он ни появлялся. На войнах был героем, а в мирное время сам искал себе приключений. Неугомонный был. Я всегда опасалась, как бы ты в деда не пошел, – маленький ты был такой шустрый!

– Что ты, мама, я тихий.

– Скорее скрытный и опасливый. Это от Володи. Только вот он не уберегся… А при Советской власти и нужно быть осторожным.

Михаил поморщился:

– Прошу тебя, давай не будем о ней. Скажи мне честно, как у тебя с деньгами? Трудно?

– Получаю двадцать рублей жалованья, – пожала плечами Елена Михайловна. – Далеко не нэпманский шик, Топтыжка, но я ни в чем не нуждаюсь. Вот и дружок твой, Гоша Старицкий, мне помогает…

– Жорка?! – радостно вскричал Михаил. – Он в Питере?

– Нет, но частенько приезжает. Был совсем недавно, мачеху навестил и ко мне заглянул.

– А где он, как?

– Точно сказать не могу. Говорит, что работает в системе наркомата торговли. Выглядит, конечно, прекрасно: весел, одет с иголочки. И денег у него полны карманы. Каждый свой приезд старается сунуть мне кругленькую сумму. Я всегда отказываюсь, но Гоша хитрит – то под скатерть деньги незаметно положит, то между книг спрячет. Вот и в последний раз я нашла под томиком стихов целую тысячу рублей. Мы с соседями сменили водопроводные трубы, и на жизнь мне еще порядком осталось.

– Ну и дела! – покрутил головой Михаил. – Жорка в наркомате торговли! Даже представить невозможно. Он сильно изменился?

– Да такой же, курносый! Разве что посерьезнее стал и… пожестче, что ли.

– А его домашние? Ирина Ивановна, отец? Как они?

– Станислав Сергеевич умер от тифа в девятнадцатом, а Ирина Ивановна здорова. Видимся мы, правда, редко – ей Георгий квартиру отдельную купил на Невском, она уже года два как переехала. В квартире той, видишь ли, прежде министр царский проживал. Говорят, Гоша за нее аж десять тысяч заплатил.

– Ай да Жорка! – расхохотался Михаил. – Ай да молодец! Выходит, и он приспособился к Советской власти, да еще как. Послушай, мама, ты же помнишь, я провожал его к Корнилову в Добровольческую! Тогда, зимой восемнадцатого, он просто кипел злобой на большевиков…

– «Кипел, да перекипел», – как говорит моя соседка Фрося, – снисходительно улыбнулась Елена Михайловна. – Он был корниловцем, а ты колчаковцем. И что? Раз уж остались со своим народом – терпите новую власть и подлаживайтесь. Все же лучше, Миша, строить мирную жизнь на Родине, чем кипеть злобой в эмиграции. Ну а как это получается, каждый сверяет со своей совестью.

– Наверное, ты права, мама, – задумчиво проговорил Михаил. – А что Жорка рассказывал о себе? Он женился?

– Пока нет. Говорит: мотаюсь по стране, некогда. О тебе спрашивал не раз. Да только что я могла рассказать? То немногое, что было в твоих письмах. Гоша, кстати, меня успокаивал и уверял, что у тебя секретная работа, иначе, мол, ты бы непременно объявился. Он обещал тебя разыскать. Может статься, и пытался, однако как тебя найдешь, если ты теперь Рябинин?

– А как его самого можно повидать? – нетерпеливо спросил Михаил. – Ирина Ивановна не поможет?

– Сомневаюсь, – покачала головой Елена Михайловна. – Как-то мы столкнулись с ней на рынке, разговорились о тебе и о Гоше. Так она и сама толком не ведает, где он живет.

Михаил на секунду задумался.

– Давай, мама, поступим вот как. Я все же оставлю тебе свой адрес: как объявится Жорка – пусть известит.

– Не боишься? – нахмурилась мать. – Вдруг за эти годы в его голове многое переменилось? Поймет ли он тебя?

– Что ты, мама! – запальчиво махнул рукой Михаил. – Жорка – мой друг навеки. Мы же с ним не только верные сотоварищи по детским играм и соседи по дому, мы – однополчане. Наша дружба скреплена кровью. Я никогда не рассказывал тебе о том, как вытаскивал раненого Жорку из-под обстрела и как он спас меня от германского плена, когда мы попали в засаду… Ах, мамочка, сколько нас связывает, ты бы знала!

Елена Михайловна опустила глаза.

– Ну, тебе видней, – сказала она и перевела разговор на другую тему. – Ты, сынок, рассказал мне о своих скитаниях, о работе на заводе «Красный ленинец». Однако я ничего не услышала о личной жизни.

Михаил покраснел.

– Завести семью мне пока не довелось.

– А девушка? – мать искала его глаза.

– Она здесь, со мною, в Питере.

– Ах ты, хитрец! – засмеялась Елена Михайловна. – Значит, вы прибыли в командировку вместе?

Михаил смущенно поигрывал серебряной ложечкой.

– Я приехал по делам службы, а она – к родственникам.

– Расскажи мне о ней, – мягко потребовала мать.

– Поверь, мама, между нами – лишь взаимные симпатии, – пожал плечами Михаил.

– Не лги мне, Топтыжка, – Елена Михайловна погрозила сыну пальцем. – Подозреваю я, что ты влюблен.

– И мне так кажется, – вздохнул Михаил и улыбнулся.

– Это же прекрасно! Как я рада! И кто твоя возлюбленная? – не отступала Елена Михайловна.

– Ее зовут Полина. Она – учительница и… настоящая красавица.

– Она из «простых»?

– Не совсем так, мама.

– Ага… Значит, из «новых»?

– Из них, из победителей. Родители – образованные люди, отец – высокопоставленный чин. Только не подумай, что я ради карьеры – Полина в самом деле мне очень нравится, она…

– Познакомишь? – в глазах Елены Михайловны искрилось любопытство.

– Чуть позже, родная. Пока Полина не все обо мне знает.

– Ты хочешь ей открыться? – в голосе матери прозвучало беспокойство.

– Полина и так уже о многом догадывается. Думаю, она все верно поймет.