Чтение онлайн

— Забудь о Руфусе, Шива. Ты хочешь сказать, что они просто вошли с ребенком, и вы спокойно это восприняли? Вот так просто?

— Ты не понимаешь, что Зоси была полна тайн. Мы о ней очень многого не знали, и все время появлялись новые загадки. Когда они вернулись домой, мы с Вивьен только что поужинали, и я сидел на террасе и читал, а она что-то делала в огороде. Она расчистила кусок земли и высадила травы, их надо было поливать каждый вечер, иначе они бы засохли. Мы услышали шум двигателя, или я услышал, а чуть позже раздался детский плач. Вивьен вышла из-за дома с лейкой в руках и спросила, что за звук. Я сказал, что это детский плач. Потом появилась Зоси. В доме есть молоко? Молоко ей понадобилось для ребенка. У нее в руке была бутылочка, и она… в общем, она прямо-таки светилась от счастья и радости. Вот поэтому мы и подумали — уверен, мы оба так подумали, — что это ее ребенок.

— Она поехала в Лондон специально, чтобы похитить его?

— Вовсе нет, — ответил Шива. — Все получилось случайно, стечение обстоятельств. Дело было так — вернее, они так рассказывали. Они добрались туда примерно в половине четвертого, и Эдам припарковал машину в окрестностях Арчуэй-роуд. Он нашел место на улице, которая была продолжением той улицы, где предстояло работать Вивьен. Один раз я туда ездил, через несколько месяцев, меня что-то тянуло в это место, хотя и было страшно, я хотел взглянуть своими глазами. Когда я приехал, то увидел, что случайное стечение обстоятельств тут ни при чем. Если едешь в магазин на Арчуэл-роуд, то и парковаться будешь там, на одной из боковых улочек, больше негде.

— Значит, Эдам оставил ее в машине. Почему она не пошла с ним?

— Он не хотел, чтобы Зоси ходила с ним по тем магазинам. Ты же понимаешь почему. Эдам боялся, что она что-нибудь стащит. «Незаметные пустячки», как он называл такие вещи. Эдам боялся, что Зоси не устоит против искушения «умыкнуть» что-нибудь — его слово. У него, видишь ли, из головы не выходил тот случай в Садбери. Как бы то ни было, он взял коробку с вещами и отправился искать магазин, в витрине которого висело объявление о высоких ценах на сдаваемое серебро. Зоси он оставил в машине. Девушка сказала, что, может, немного прогуляется. Сидеть в машине было слишком жарко.

Зоси была сумасшедшей. У нее было своего рода послеродовое безумие. Мыслительный процесс протекал у нее не так, как у других людей, она не могла рассуждать.

— Шива, ты хочешь сказать, что большинство людей может?

Он молчал, вспоминая вчерашнюю ночь, шум, звон стекла, крики и звериный рев — какофонию, сопровождавшую разрушение, которое, казалось, длилось бесконечно. Громкий, но монотонный и бессмысленный треск, отразившийся эхом звук уничтожения — это перевернули машину. Скрип тормозов, топот бегущих ног, отдаленный взрыв. Нет, люди не умеют рассуждать.

— Нет, у них собственное представление о реальности, — не без доли сомнения в голосе сказал он. — Свое понятие. Зоси воспринимала ребенка как куклу, которая утешит ее. Нет, не совсем так. Скорее, она считала, что поступила не хуже — или практически так же, — чем, скажем, ребенок, укравший куклу у другого ребенка. При этом Зоси не бросила ребенка на произвол судьбы. Она любила его.

— Маленькие девочки любят куклы, но быстро устают от них, им становится скучно, и они складывают их на полку.

— Зоси так не сделала. Она не забывала о ребенке. Просто у нее, естественно, не было возможности проявить себя.

— Так как ей удалось похитить его?

— Ее, — сказал Шива. — Это была девочка. Зоси пошла прогуляться, видишь ли. Захотела размять ноги и пошла к дому, где предстояло работать Вивьен. Она была там раньше. Полагаю, в тот момент Зоси не думала похитить ребенка мистера Татиана, но знала, что в доме живет ребенок. Дом выглядел пустым, как будто там никого нет. Не забывай, стояла страшная жара, однако все окна были закрыты. Она прошла до Хайгейтского гольф-клуба и вернулась назад. У нее не было часов, но она прикинула, что с ухода Эдама прошло больше получаса.

Теперь все окна на верхнем этаже дома мистера Татиана были открыты, и Зоси увидела, как из парадного выходит женщина с такой штукой, в которых носят детей — как она называется?

— Переносная люлька?

— Точно, люлька. Зоси сказала, что женщина не смотрела на нее, что она не видела ее. Женщина поставила люльку на заднее сиденье машины и оставила дверь открытой — из-за жары, наверное. В общем, она вернулась в дом, вошла через парадную дверь и не закрыла ее за собой. Как будто она что-то забыла, рассказывала Зоси, или пошла что-то проверить.

Зоси сказала, что не смогла с собой справиться. Она не отдавала себе отчет в своих действиях. Во всяком случае, об опасности она точно не думала. Зоси чувствовала, что должна взять малышку, — и взяла ее. Все получилось так же, как с мальчиком в торговом центре, только на этот раз рядом не было Руфуса, чтобы остановить ее. Не было никого, кто мог бы это сделать. Зоси вытащила из машины люльку и пошла по улице. Ребенок спал. Она оказалась на удивление тихой девочкой, настоящей соней, хотя я плохо разбираюсь в детях. — Шива посмотрел на Лили и быстро отвел взгляд. — Из-за светофора на Норт-Хилл образовалась пробка, сказала она, движение стояло. Зоси прошла до конца Вью-роуд и вышла на Черч-роуд. Она никого не встретила. Думаю, водители стоявших машин наверняка видели ее, но если кто и видел девушку в голубой юбке с переносной люлькой в руке, в полицию никто не заявил. Она поставила люльку на заднее сиденье машины, сама села вперед, на пассажирское, а через несколько секунд вернулся Эдам.

Он сел на водительское сиденье и сказал ей: «Это была пустая трата времени», завел двигатель, повернул на Норт-Хилл и поехал в сторону Финчли и Северной кольцевой. На перекрестке Зоси бросила взгляд на Вью-роуд. Машина так и стояла с открытой задней дверью. Она увидела ту женщину — она возвращалась.

— То есть Эдам не знал? Он не знал, что в машине ребенок?

— Он узнал, только когда они были в районе Энфилда. Они остановились на каком-то светофоре, ребенок проснулся и заплакал.

Знак, указывавший направление на гарнизон, напомнил Руфусу о той девушке, с которой он общался несколько дней или пару недель — в общем, какое-то время, и чье имя всплывало у него в памяти исключительно в двух вариантах. Ее звали Дженет или Дженис? Примерно такая же ситуация, что с Эдамом, который не мог запомнить, как звали антиквара — Эвансом или Оуэнсом. А оказалось, что Эваном, так что девушка Руфуса вполне может быть Джанин или Джанеттой.

Он никогда не вспомнит. В те времена она красила свои рыжие волосы и была очень худенькой, ему же нравились женщины пополнее. Руфус точно не давал ей свой адрес в Нунзе, телефон у них не работал, так что она не могла звонить. Он точно не привозил ее в Отсемондо. В общем, маловероятно, что она пойдет в полицию и расскажет историю десятилетней давности, особенно если предположить, что она все еще замужем за тем солдатом и, возможно, имеет детей.

Почему-то она ассоциировалась у него с поездкой домой на такси. И с тем единственным разом, когда он пешком шел в Нунз, чтобы встретиться с ней в «Пихте», и случайно прочитал фамилию хозяина — которая теперь была другой — над дверью в общий бар. Но почему он шел пешком, когда у него был «Юхалазавр»?

На то последнее свидание Дженет или Дженис (Джанин или Джанетта) тогда приехала на своей машине, или на мужниной, а Руфус пришел пешком, злясь, что вынужден заниматься этим немужским делом, но при этом, вспоминал он, делая все, чтобы она не узнала, где он живет. Руфус, вполне вероятно, опасался, что она в минуту откровенности или совестливости признается своему мужу, и солдат станет охотиться за ним.