Чтение онлайн

Смирнову поместили в отдельный кабинет под охрану Жукова, а сами прошли к начальнику.

Борисов стал докладывать, но Котов прервал его на полуслове:

– Учись говорить самую суть. Задержали Разина?

– Не застали – вчера слинял. А Смирнову доставили, – и немного замявшись, Георгий спросил:

– А у Вас, Сергей Павлович, есть что нового?

– Из «семерки» звонили. Сообщили, что Кротов утром, судя по всему, пробивал адрес. Перед этим у метро встречался с неизвестным. В доме Кротов заходил в подъезд и проявлял интерес к квартирам, расположенным на третьем этаже. Неизвестный в метро несколько раз перепроверялся. Во избежание расшифровки, наблюдение за ним было прекращено. Кротов под контролем, сейчас находится дома.

Котов плеснул себе в стакан минералки и продолжил:

– Проверили квартиры. Их всего две на площадке. Одна не представляет интерес, а вот в другой проживает Козловский Лев Моисеевич, личность очень известная и зажиточная. Уверен – им нужен именно он!

Котов встал и стал надевать пальто:

– Георгий, собирайся, со мной поедешь к Козловскому. Надо с ним поговорить и охрану выставить.

Повернулся к Воробью: – Толя, поработай со Смирновой. Тряхните вместе с Жуковым как следует. Она должна знать, где сейчас Разин!

Профессор искусствоведения и коллекционер Лев Моисеевич Козловский проживал в большой пятикомнатной квартире один, окруженный предметами антиквариата и подлинными картинами известных мастеров. Несмотря на огромную площадь квартиры, свободного места в ней практически не оставалось. Все жилое и нежилое пространство от пола до потолка было увешено, заставлено, заложено предметами гордости Козловского, что крайне затрудняло перемещение. Его имя было широко известно в мире коллекционеров, искусствоведов и художников как на родине, так и далеко за ее пределами. Случалось, что за консультацией к нему обращались известные собиратели старины. Отдельные экземпляры коллекции Лев Моисеевич выставлял на аукционы, в том числе Sotheby’s и многочисленные выставки. Козловский был известен и авторитетен настолько, что не имел завистников и врагов. Свободное время, которого было очень мало, Лев Моисеевич любил проводить в своем кабинете, сидя в старинном кресле с сигарой, листая каталоги, где часто встречались предметы и из его коллекции. Тогда он удовлетворенно покашливал и ласково поглаживал глянцевый лист книги. За всем хозяйством Козловского наблюдала Лебедева Галина Семеновна – домработница, помощница и фактически многолетний член семьи, которая охотно ютилась на кухне – самом просторном месте в жилье Льва Моисеевича.

Козловский находился в прекрасном расположении духа – подтвердились его самые смелые предположения: купленная на днях в антикварной лавке за сущие копейки небольшая картина неизвестного автора оказалась творением известного мастера середины восемнадцатого века. Ошибиться Лев Моисеевич не мог. Всю ночь в приятном возбуждении он ходил по кабинету, еще и еще раз брал в руки холст и через большую лупу рассматривал трещинки на краске и другие известные ему характерные признаки подлинности произведения. Все сходилось. Козловский положил увеличительное стекло в верхний ящик массивного письменного стола и сладко потянулся. Он встал, раздвинул плотные шторы и открыл форточку. Кабинет быстро наполнился прохладным утренним воздухом. Сизый туман сигарного дыма, потянулся к потолку и струйкой, через распахнутую оконную створку, на улицу. Теперь можно было и отдохнуть. Козловский окликнул Галину Семеновну, и когда та пришла, попросил принести в кабинет завтрак. С аппетитом перекусил, разжег сигару и расслаблено опустился в кресло. Но отдохнуть Льву Моисеевичу было не суждено.

В коридоре мелодично залился колокольчик старинного телефонного аппарата. Козловский недовольно поморщился и позвал домработницу:

– Галина Семеновна, милая, не сочтите за труд снять трубку. Будут спрашивать, я отдыхаю. Пусть перезвонят вечером…

– Алле. Лев Моисеевич сейчас отдыхает… Позвать…? Как вас представить? Хорошо…

Галина Семеновна заглянула в кабинет.

– Ну, кому я понадобился? – раздраженно бросил Козловский. – Нет покоя ни ночью, ни днем!

– Из милиции звонят, говорят очень важное дело, – робко сообщила она, ожидая внезапную вспышку гнева, что для Галины Семеновны было не в диковинку. Козловский терпеть не мог любые внешние раздражители во время работы и отдыха. Тогда он мог накричать, наговорить колкостей. Правда, очень скоро запал проходил и он смущенно, немного по детски, просил прощения.

На этот раз, к удивлению Галины Семеновны, профессор молча приложил трубку к уху:

– Профессор Козловский, слушаю Вас.

– Здравствуйте, Лев Моисеевич, извините за беспокойство. Подполковник Котов Сергей Павлович, уголовный розыск.

– Очень приятно, чем обязан…, – Козловский повернулся к Галине Семеновне и жестом руки попросил ее выйти.

– К сожалению, разговор предстоит весьма серьезный и не телефонный, – сказал Котов, – не могли бы мы с Вами встретиться.

Козловский ненадолго задумался, потом пальцами выбил дробь по крышке тумбочки и ответил:

– Если вопрос действительно такой серьезный, как Вы говорите, то я готов. Когда и где?

– Желательно у Вас дома. Если не возражаете, то я выезжаю.

– Хорошо, жду, – ответил Козловский.

– И еще, большая просьба, до моего прихода не открывайте никому двери. Когда подъеду, я позвоню.

Профессор улыбнулся:

– Вы меня окончательно заинтриговали, Сергей Павлович, наша предстоящая встреча так и обрастает ореолом таинственности.

– До встречи, – сухо ответил Котов, не поддержав шутливый тон профессора.

Лев Моисеевич рассеянно положил телефонную трубку на аппарат: «Что за тайны мадридского дворца? Что такого могло произойти, что его персоной заинтересовался крупный милицейский чин? Не понятно…».

Профессор вновь снял телефонную трубку. Он решил позвонить знакомому адвокату и посоветоваться, как быть, но не стал этого делать. Котов, честно признаться, озадачил не на шутку, и Лев Моисеевич, подогреваемый неопределенностью и любопытством, уже с нетерпением ожидал приезда сотрудника уголовного розыска.

Примерно через полчаса зазвонил телефон – это был Котов. Почти сразу же раздался звонок в квартиру. Профессор в спешке открыл входную дверь.

– Не осторожно, Лев Моисеевич.

На пороге стоял высокий плотный мужчина, примерно сорока лет, одетый в демисезонное пальто серого цвета и кепку. За его спиной находился еще один мужчина моложе, также в гражданской одежде.

Котов предъявил служебное удостоверение:

– Не осторожно, Лев Моисеевич, а если не мы?

– Кому же я нужен… – развел руки профессор, – проходите…

Зайдя в квартиру Козловского, Борисов немного опешил. Такого обилия вещей из расчета на метр квадратный он ни разу и нигде не видел. Перед ним был непроходимый лес вещей. Как ни странно, на каждой из них была пришпилена картонная бирка. Коллекционер, несомненно, вел строгий учет наличности.

– Проходите, – напомнил Козловский растерявшимся оперативникам, – Поговорить можем в моем кабинете. – Галина Семеновна, – прокричал он, – приготовьте три кофе.

Сняв верхнюю одежду и, по просьбе Козловского, обувь в прихожей, следом за профессором, боком, стараясь ни к чему не прикасаться, Котов и Борисов прошли в кабинет коллекционера и расположились на кожаном диване. Козловский сел за письменный стол напротив.

Зашла Галина Семеновна. Поставила на стол изящный металлический поднос с маленькими чашками на блюдцах и плетеной корзиночкой со сдобным домашним печеньем. Густой кофейный аромат разнесся по кабинету, перебив все посторонние запахи, даже застоявшийся табачный. Козловский взял чашку:

– Угощайтесь, – повел рукой в сторону подноса. Дождавшись, пока Котов и Борисов отопьют по глотку, спросил:

– Так что это за важное неотложное дело? Кстати, можете курить. Если желаете, могу предложить сигары. Очень вкусно, советую.