Чтение онлайн

Генерал терзался из-за того что сам отослал любимую женщину, «дорогую хорошую Екатерину Викторовну», в руки страдающего манией преследования полусумасшедшего мужа-тирана. Тот в свою очередь отправил жену лечиться на Кавказ, подальше от высокопоставленного воздыхателя [115, с. 310]. Однако она и там нашла возможность поддерживать связь с Сухомлиновым. Тогда в сентябре 1907 г. Бутович решил увезти супругу и сына заграницу. Екатерина, уступив просьбам и мольбам Владимира Николаевича, согласилась. После этого Бутович весь был как на иголках. Его терзали опасения, что жена передумает. Каждый её уход из дому приводил мужа в чрезвычайно взволнованное состояние.

Однажды вечером Бутовичи собрались пить чай. Вдруг Екатерина куда-то уехала, правда, скоро вернулась. Бутович раздраженно спросил, где она была. Жена в тон ему ответила, что там её теперь нет, вызвав у супруга приступ бешенства. По воспоминаниям тёщи, зять ударил её дочь кулаком, повалил на пол, оттаскал за волосы. Несчастная женщина вырвалась из дома через черный ход и поселилась в гостинице.

Остыв, Владимир Николаевич, пошел к ней просить прощения. Однако Екатерина Викторовна не захотела мириться и уехала к брату тёти, Григорию Матыскину, жившему на лесной даче «Нерубай». Бутович несколько раз приезжал туда для переговоров о разводе. По рассказу тёщи он своими словесными издевательствами («хочу дам развод, хочу – не дам») довёл Катю до того, что она отравилась опиумом. И только благодаря тому, что настойка была старая, врачу удалось её отходить [141, л. 27об., 30, 30об.].

По мнению У. Фуллера это была имитация самоубийства: женщина проглотила хотя и большую, но не смертельную дозу яда [183, с. 65]. В любом случае муж был напуган. Он разрешил своей неверной супруге уехать заграницу для продолжения лечения.

Сын Юрий остался с отцом в его огромном имении Великий Круполь. Однако Владимира Николаевичу не давала покоя мысль, что жена всё-таки увезёт маленького Юру, прибегнув к помощи Сухомлинова. Чтобы предотвратить такое развитие событий, Бутович 22 ноября 1907 г. обратился с письмом к военному министру А. Ф. Редигеру. В нём он представил дело так, что Сухомлинов преследует его больную жену вопреки её воле. Кроме того, Владимир Николаевич жаловался, что, «каждую минуту» может лишиться сына и, опасаясь козней Сухомлинова, «должен сбежать с ребенком за границу, бросив в России все на произвол судьбы – свою любимую службу, своё имущество, свой очаг, свои дела». Он выражал надежду, что министр заставит Сухомлинова прекратить «недостойное поведение», «воздаст ему должное» и даст Бутовичу возможность «не бежать без оглядки из дорогого отечества» [115, с. 311].

Сухомлинов был старым знакомым Редигера, причем оказывал ему в прошлом ценные услуги. Так в 1882 г. благодаря Владимиру Александровичу молодой Редигер получил должность товарища военного министра Болгарии [144, с. 120–121]. К тому же Редигер вполне мог понять чувства своего коллеги, ибо сам в пятьдесят лет полюбил молодую женщину и только что после трудного развода с женой сочетался с ней законным браком. Но с другой стороны из письма Бутовича военный министр знал, что аналогичное послание отправлено тем П. А. Столыпину (премьеру и министру внутренних дел – т. е. начальнику Сухомлинова по должности генерал-губернатора). Поэтому Редигер, прежде всего, счел необходимым узнать мнение председателя совета министров.

13 декабря 1907 г. по поручению военного министра его помощник А. А. Поливанов задал Столыпину вопрос, насколько Сухомлинов соответствует своему месту. Премьер ответил: «на 3+» и вручил Поливанову пачку любовных писем Владимира Александровича к Екатерине Бутович. (Их Владимир Бутович забрал у жены и отправил Столыпину) [117, с. 35].

Глава кабинета попросил провести расследование этой истории. Когда оно началось Бутович, приехал к Поливанову, чтобы ускорить решение вопроса в свою пользу, но своей настойчивостью только повредил себе. 8 марта 1908 г. Поливанов записал в дневнике: «являлся г. Бутович обвиняющий Сухомлинова в связи со своей женой жаловаться на постоянное везде и всюду преследование его какими-то агентами; говорил, что хочет бить Сухомлинова, что дать развод готов, но взять на себя вину не хочет, что хочет заявить на себя прокурору о своём вызове на дуэль Сухомлинова. Производит впечатление ненормального…» [117, с. 42–43].

Такое же мнение о Бутовиче сложилось у присяжного поверенного В. В. Матусевича, который по поручению Екатерины Викторовны согласовывал с ним условиям развода, пока сама она проходила курс лечения в санатории на Лазурном берегу. По показаниям Матусевича переговоры эти не носили серьезного характера, а условия, выдвинутые В. Н. Бутовичем, имели характер «скрытого издевательства» [141, л. 26об.].

Сначала, когда интересы его жены в Киеве представлял адвокат В. Э. Неметти, Бутович ограничивался требованием к Екатерине Викторовне взять вину в прелюбодеянии на себя. Потом заявил, что не хочет иметь дело с Неметти и его пришлось сменить на Матусевича. 23 апреля 1908 г. Бутович в письме Матусевичу, выдвинул условия, касавшиеся ещё и Сухомлинова. В следующем письме (от 24 апреля) он подробно их детализировал. «Письмо это является сплошным издевательством надо мною, беззащитной женщиной, и над глубокоуважаемым мною человеком, ни в чем не повинным перед г. Бутовичем…», – жаловалась впоследствии Екатерина Викторовна Николаю II [141, л. 2, 2об.].

Конечно, Бутович не рассчитывал на то, что его требования будут приняты генералом и в тот же день (24 апреля 1908 г.) направил жалобу на Сухомлинова царю. В результате Канцелярии Его Императорского Величества по принятию прошений пришлось тоже подключиться к расследованию.

Сам генерал узнал о вызывающем письме Бутовича в Карлсбаде. Там, в мае 1908 г. после полугодовой разлуки он встретился с Екатериной Викторовной. Туда же явился Александр Альтшиллер, принимавший большое участие в судьбе влюбленной пары. «Приехал Альтшиллер, и мы втроем всюду путешествуем, так что время идет незаметно», – писал Владимир Александрович своей экономке М. Ф. Кюнье [99, с. 448]. В результате совместного обсуждения ситуации 16 мая 1908 г. Сухомлинов из Карлсбада поручил Неметти довести до Бутовича следующее: либо тот добровольно согласится на развод, либо пусть готовится к тому, что генерал использует все имеющиеся в его распоряжении средства [183, с. 65].

Но эта угроза только озлобила взвинченного до последней степени мужа Екатерины Викторовны. Позже тот признался Шульгину: «Я бы дал развод, пусть уходит, куда хочет. Но когда Владимир Александрович Сухомлинов, генерал-губернатор и командующий войсками, пробовал мне угрожать, требуя развода, я вспомнил, что мой предок Бутович подписал решение Переяславской Рады. Бу-то-вича-ми не командуют, хотя бы Сухомлиновы, и им не угрожают. Я ответил отказом: не дам развода!» [194, с. 253].

В июне 1908 г. Екатерина вернулась в Киев, где сняла квартиру. Между ней и мужем возобновились изнурительные переговоры. Посредником со стороны Бутовича выступил её двоюродный брат Николай Михайлович Гошкевич, молодой инженер-технолог, только что (в 1907 г.) окончивший Киевский Политехнический институт. Фуллер, ссылаясь на письмо Бутовича к Н. М. Гошкевичу от 16 июня 1908 г., сообщает, что Владимир Николаевич соглашался на расторжение брака, с условием, однако, что жена оставляет маленького Юру отцу и отказывается от финансовых претензий – «обманутый муж не должен ей ни копейки». Екатерина Викторовна «немедленно согласилась на первое условие Бутовича и отвергла второе, касавшееся денег» [183, с. 65].

Тогда Бутович в письме официальному поверенному Екатерины Викторовны, Матусевичу, от 21 июня 1908 г., выразил готовность выдавать деньги на её содержание. Но предоставление денежных средств он обставил рядом условий, которые жена сочла издевательскими.

Последней попыткой достичь соглашения стала встреча супругов на квартире присяжного поверенного Матусевича. По его воспоминаниям Владимир Бутович всё время свидания язвил и издевался над женой, доведя её до слёз. Его требования всё увеличивались и «затрагивали такие стороны чести и женской стыдливости», что несчастная женщина «краснея и плача, должна была отказаться от всяких с ним переговоров» [141, л. 26об.].

В этой ситуации она решила прибегнуть к защите царя. 24 июня 1908 г. Екатерина Викторовна подала на его имя прошение, в котором сетовала на притеснения со стороны супруга и молила Николая II «приказать расторгнуть» её брак [141, л. 2–2об.].

После того как Екатерина Бутович официально обозначила свою позицию стало ясно, что не Сухомлинов её преследовал, а она сама хотела уйти от мужа-тирана. Теперь обвинения в адрес Сухомлинова, изложенные В. Н. Бутовичем в письмах 1907 г. Редигеру и Столыпину, выглядели поклепом. Поэтому главный военный прокурор, согласно докладу военно-судного управления от 21 июля 1908 г., рассмотрев жалобы Владимира Бутовича, за «ложностью» помещенных в них фактов оставил их без последствий [23, 1912, 10 мая]. Точно также на прошение В. Н. Бутовича отреагировал Николай II [117, с. 50].

Зато бумаге его жены царь дал ход. 6 августа 1908 г. император повелел главноуправляющему своей канцелярией барону Будбергу передать прошение Екатерины Викторовны обер-прокурору Святейшего Синода П. П. Извольскому. Однако всей этой историей монарх был недоволен, сказав докладывавшему о ней (16 августа 1908 г.) помощнику военного министра Поливанову: «жаль, что это так распространилось; для такого видного лица это неудобно» [117, с. 50].