Чтение онлайн

– Если вы еще в состоянии говорить, расскажите же все толком, – возмутился Коллинж.

О'Тул посмотрел на Поттера.

– Раз уж вы собираетесь болтать всю ночь, то я, пожалуй, выпью еще, – разохотился «именинник».

Грэм Коллинж взял три бокала и спросил друга:

– Может, тебе лучше скотч?

Поттер кивнул и не спеша начал свою детективную повесть:

– Все началось давно, когда Пит Расслин встретил Еву в ночном клубе. Он с первого взгляда понял, что его жизнь принадлежит этой роковой красавице. Все это время они были любовниками. Пит прекрасно знал, что он у нее не единственный. Но соперники поначалу не имели никакого значения. Может быть, как это ни странно, но именно развратная натура Евы и была главной причиной его фатальной страсти. Для Расслина не было секретом, что Ева отдает художнику предпочтение. Однажды Ева встретила Касса Гранта, состоятельного молодого человека, и вышла за него замуж. Расслину пришлось с этим смириться, но оставался еще Фредерик. Художник уговорил Еву позировать для портрета.

– Значит, портрет все-таки существует? – воскликнул Коллинж.

– Не мешай, – прервал его О'Тул, – Симмонс сфотографировал картину, и Ева испугалась публичной огласки ее связи с прославленным мастером. Она позвонила Питу и сказала, что он срочно должен что-то предпринять, помочь ей. Она не собиралась втягивать Касса в свой преступный замысел. Этот брак был ей удобен. Пит пробрался в мастерскую через сад за домом Мейтленда Фредерика и убил его.

– Но почему? – спросил Коллинж.

– Потому что Фредерик, а не Касс представлял собой грозного соперника. Ева любила страстного и талантливого живописца. К тому же это был двойной удар: убив Фредерика, Пит устранял с дороги и Касса. Расслин, как адвокат, понимал, что в убийстве художника первым и единственным подозреваемым будет Касс. Обезумевшему любовнику представился редкий случай одним махом избавиться от обоих соперников. Ева становилась его собственностью. Но бедняге не повезло. Он не ведал, что отчим Евы, Берн Симмонс, уже давно шантажирует падчерицу, с того самого дня, как сам отдал ее художнику. Симмонс неусыпно следил за мастерской Фредерика. У него был негатив злополучного портрета. К довершению всего в тот день Симмонс оказался свидетелем убийства Фредерика. Так вот. Когда Расслин убегал, задушив художника (на что потребовалось не больше пяти минут), он обнаружил, что за ним наблюдал Симмонс! Отчим Евы был не глуп. Поняв, что потерял один источник дохода, но приобрел другой – не менее полноводный – он обрадовался. Почему невольные сообщники не вернулись через сад на Шестьдесят Седьмой улице, мы никогда не узнаем. Возможно, их кто-то спугнул. Короче говоря, они воспользовались последним шансом: скрыться с места преступления с помощью Евы. Они прошли через дверь французской комнаты дома Мейтлендов, потом через дом Грантов, а наружу их выпустила сама героиня кровавой драмы.

– Ева – поистине роковая женщина, – произнес Коллинж. – Я вспомнил о той надписи, которую нашли на ее груди: « Моя роковая женщина! Тебе нравится это новое ожерелье?» Прямо мистическое совпадение с названием моей пьесы.

– Записку оставил Расслин. Это был тонкий, иезуитский ход. Он навещал в лечебнице брата Дженет и видел, что Касс читает Овидия. Расслин иронизировал, заметив, что Грант пытается соревноваться в учености с Торнтоном. Касс прочел ему отрывок из «Метаморфоз» и сказал:

– Античная героиня очень напоминает мне Еву.

Расслин ответил:

– Как странно. Я только что видел афишу. Она собирается играть главную роль в спектакле, который называется «Роковая женщина».

Так что Расслин умело использовал цитату из «Метаморфоз», как еще одну улику против Касса в деле об убийстве Евы. Во второй раз все должно было по дьявольским расчетам Расслина сойтись на Гранте. В течение четырех лет Симмонс без зазрения совести доил Расслина. Банкир адвоката рассказывал, что каждые две недели Пит снимал со счета кругленькую сумму в тысячу долларов. Потом Расслин узнает, что Ева намерена выйти замуж за Торнтона Гранта. Этот брак был опасен для Пита. Он хорошо изучил характер Торнтона и не сомневался, что самовлюбленный ревнивец будет следить за молодой женой, как сторожевой пес. И уж тогда он потеряет Еву навек. А Симмонс останется висеть у него камнем на шее до последнего вздоха.

– Ты так мелодраматично рассказываешь, – пробасил О'Тул, – что даже становится жаль этого раба любви.

– Кому это его жалко?! – взвился Коллинж. Поттер невозмутимо продолжил:

– Ева предупредила Расслина, что небольшая часть его писем к ней и один из отпечатков фотографии ее портрета все еще находятся в доме Грантов. Она передала ему ключи. Сегодня мы обнаружили их у Расслина. Они были нанизаны на кольцо с миниатюрными инициалами Евы. В той же связке был главный ключ от сквозной двери на третьем этаже. Теперь мы знаем, что именно Расслин обшаривал дом, пытаясь найти письма, которые являлись прямой уликой против него. Эта связка – подарок судьбы! Наверное, сейчас адвокат страшно зол на себя за то, что забыл про свой оригинальный подарок Еве – телефон-сейф. А может он просто не опознал аппарат в комнате сестры Касса. Дженет снова поселилась в старом доме, и опасность быть уличенным грозила Расслину. Но изворотливый Пит, ничего не подозревая, дважды выдавал себя. Первый раз, когда сказал про трещину в часах – они были целы и невредимы, когда же дом опечатывали, он сам уронил их во время очередной попытки найти письма. Второй раз – в театре, во время антракта, когда вернулся с бутылкой виски и спросил: «А что случилось?» Он не знал тогда, что Ева задушена.

– Продолжай! – Коллинж сгорал от нетерпения.

– Так вот, – устало протянул Поттер, – Дженет удалось вызволить Касса из лечебницы, и под угрозой оказалась вся хитроумная схема безбедного существования, казавшаяся Расслину незыблемой. Тем временем Симмонс донимал падчерицу. И Расслин предложил Еве расправиться с ним. План был таков. Ева должна была убедить Дженет прийти в театр на репетицию. Затем – придумать любой предлог, чтобы заманить ее за кулисы. Потом Расслину предстояло изобразить походку хромого, которая испугала бы Дженет. Пит убивает Симмонса. Дженет подтверждает появление хромого в театре – раньше-то ей не верили. Кроме ее брата, никто не заинтересован в гибели шантажиста, и убийство логически вешают на бедолагу Касса, этакого библейского козла отпущения.

– Ты хочешь сказать, что Ева знала о замысле покончить с отчимом, и согласилась помочь Расслину?

Коллинж был сражен.

– Ева однажды была сообщницей Расслина в убийстве Фредерика и покрыла его, – угрюмо заметил О'Тул.

– Только вот один пустячок, – съязвил Поттер. – Ева и не ведала, что на самом деле у Расслина была другая цель. Он снова задумал двойной удар. Обожаемая Ева тоже должна была погибнуть. Что же сегодня Расслин сочинил о своей последней жертве, О'Тул?

– Он заявил, что Ева была как неизлечимая болезнь, как наркотик: познав ее, мужчина уже не мог без нее жить.

– Так вот. Сначала все шло как по маслу. Ева и Расслин уговорили Грантов прийти в театр на репетицию. Но Ева, видно, почуяла неладное. На свою беду влюбленная женщина доверилась Расслину. Она простодушно рассказала адвокату, что накануне, доведенная до исступления проделками отчима, обратилась в полицию за помощью; что полицейские были в театре и рассыпали какое-то специальное вещество в гардеробной. Еве казалось – она обезопасит себя, если Симмонса арестуют. Она не сомневалась: хромой побоится сообщить, что был свидетелем убийства Фредерика. Иначе его осудили бы за сокрытие преступления и шантаж. Расслин был в шоке. Потом он, видно, успокоился, решив, что продумал «шахматную партию» до тонкостей, и победит непременно. Ева заманила Дженет за кулисы, испортив платье, Пит кинулся в бар за углом, купил бутылку скотча, бросил чек на прилавок и выскочил. У него ушло на эти манипуляции три минуты, не больше. Расслин понимал, что его короткое отсутствие в театре не являлось твердым алиби, но он не мог допустить самого страшного – попасть в круг подозреваемых. В театре оставались Касс и Дженет. Пит был почти уверен, что подозрение падет на них. Потом Расслин пробрался в гардеробную театра через пожарный выход, надел старый плащ, чтобы защититься от флуоресцеина, оставив бутылку со скотчем на столе...

– Откуда тебе известны такие подробности?

– Мы нашли круглое пятнышко от донышка на столе за сценой. Затем адвокат дождался, пока Дженет уйдет из гримерной Евы. Он кинулся через пожарный выход на улицу, изображая походку хромого. Дженет побежала за ним.

– Так значит, это Расслина, а вовсе не Симмонса, она пыталась догнать?

– Да, это Пита она ухватила за плащ. Дженет потеряла его след в толпе, на улице. Расслин благополучно вернулся в театр, взял бутылку скотча, сбросил плащ и направился в гримерную Евы. Чтобы задушить возлюбленную и оставить записку, ему потребовалось минуты две, не больше.

– Зачем ему нужна была эта записка?

– Веская улика против Касса, еще один иезуитский прием с целью отвести от себя подозрение. Но тут, словно наваждение, он увидел, как Симмонс наблюдает за ним из окна, выходящего на аллею. Расслин понял, что Берн все видел: как он изображал хромого, как вбегал и убегал; видел, как Дженет мчалась за ним по аллее. Он понял, что попал в западню, и снова из-за вездесущего Симмонса. Хромой же не сразу сообразил, что произошла трагедия. Только на следующее утро, когда Берн прочитал в газетах об убийстве Евы, он позвонил Расслину. Секретарь рассказала нам, что она подслушала их разговор. «Двойные проблемы – двойные деньги», – изрек Симмонс. Расслин был раздавлен. Все летело к черту.

Поттер держался спокойно. Ему не хотелось говорить о смертельной опасности, угрожавшей Дженет.

– Вот на чем он попался – на Симмонсе, гнусном вымогателе и сообщнике, – завершил свою повесть Гирам.

Коллинж изумленно посмотрел на О'Тула и Поттера:

– Так, значит, это именно господин адвокат договорился встретиться с Симмонсом на складе, затем позвонил Дженет Грант и, изменив голос, потребовал денег? – Писателя коробило от изуверской жестокости адвоката.

– Да, он, собственной персоной. Расслин хорошо изучил характер мисс Грант и был уверен, что великодушная Дженет попадется на эту испытанную удочку, – сказал Поттер. – Он знал также, что у Касса есть твердое алиби и полиция будет искать кого-то другого.