Чтение онлайн

Кэси навострила уши и зарычала. Алекс похлопал собаку по загривку:

– О’кей, Кэси, вперед!

Кэси сорвалась с места и в несколько секунд скрылась за сугробами снега на склоне холма.

– Там, внизу, живет мой брат, – объяснил он с улыбкой. – Кэси, наверное, учуяла Келли, моего племянника. Они с ним большие приятели. Кэси, вообще-то, его собака.

– Да? А я думала, вы ее хозяин.

– У моей невестки, – объяснил он, – аллергия на собак. Она мучилась много лет, пока совсем недавно не прошла тестирование на аллергию.

– Значит, вы унаследовали Кэси. – Сара шла за ним по широкой изогнутой лестнице, весной, наверное, сплошь увитой зеленью. Сейчас же все было белым, даже следы, оставленные им сегодня утром и запорошенные свежим снегом. Солнце играло на полированной двери и вделанном в нее окошке из цветного стекла, но внутри было темно – дома, по-видимому, никого не было.

Сара ждала, что он достанет ключи, но вместо этого он приоткрыл небольшую дверцу в стене и набрал код на панели внутри. Раздался щелчок, замок открылся, и он распахнул перед ней дверь. Когда Сара проходила мимо него внутрь, она внезапно почувствовала тепло его тела, даже через свое пальто и его куртку. Мысль об этом сводила ее с ума.

– Сколько лет Келли? – спросила Сара. Алекс включил свет, и у нее перехватило дух от обилия тепла, внезапно хлынувшего на нее. В его офисе был такой же компьютер, как, у Сары, и одному Богу известно, какие еще чудеса электроники скрывались в его доме. Стены из лакированного кедра, большой сводчатый проход, ведущий прямо в гостиную, картины по обеим сторонам камина – это впечатляло. Она, увлекшись, прошла было вперед, но вдруг остановилась, заметив, что оставляет на ковре грязные пятна талого снега. Когда она вернулась назад, ее заворожила волшебная картина, сотканная из разноцветных пятен света, отбрасываемых на стены и потолок теплыми лучами солнца через дверное стекло.

– Семнадцать, – ответил Алекс.

– Вы, наверное, заплатили целое состояние своему дизайнеру, – прошептала она и тут же покраснела: воспитание не позволяло ей делать подобные замечания.

– Мне здесь хорошо, – сказал он просто, глядя на нее.

Сара вспомнила цвета, в которые были окрашены стены его офиса.

– Здесь должно быть прекрасно весной, когда снаружи все цветет и красно-золотистый солнечный свет струится сквозь цветное стекло.

– Почему вам не снять пальто и ботинки?

Я сейчас разожгу камин.

Сняв пальто и обувь, она обошла гостиную, ступая в колготках по мягкому ковру, пока он возился у камина. Он скинул куртку. В квартире ощущалось тепло, хотя нигде не было видно батарей отопления или чего-то, отдаленно их напоминающего. Значит, дом отапливался по новейшей системе, с нагревающимися потолками и полом. Сара попробовала представить, во что обошелся дом хозяину. Всюду были очень дорогие вещи, и это создавало некий ореол тайны вокруг Алекса Кэндона, и об этом ей неудобно было спрашивать. Может, он выиграл в лотерее… или… в общем, что-то принесло ему столько денег, сколько не заработаешь, занимая пост мэра маленького городка с населением не более тысячи человек.

Он разжег огонь, встал, указал ей на большое удобное кресло возле камина и, нажав пару кнопок, включил встроенную в стену стереосистему. В комнату полилась музыка.

– Расслабьтесь, Сара, а я позабочусь об обеде.

– Я… спасибо. – Она смутилась, почувствовав себя уязвимой, когда он смотрел на ее ноги в обтягивающих колготках. Взяв первый попавшийся журнал, она стала листать его с деланным увлечением, стараясь избежать его пристального взгляда. У нее было ощущение, что ее заманили в уютную ловушку, где она оказалась наедине с Алексом Кэндоном – и больше ни души на всем белом свете.

Наверное, это от голода у нее возникло подобное чувство нереальности и смутного ожидания.

В самом воздухе, казалось, постепенно нарастало напряжение, пока он, наконец, не вышел из гостиной. Тогда Сара буквально упала в кресло, силы покинули ее, словно после длительного забега.

Всем своим существом она ощущала тишину этого дома, раскинувшегося на вершине холма, и знала, что здесь они совершенно одни. Пододвинув ноги ближе к огню, Сара переворачивала страницы журнала, разглядывая иллюстрации. На одной из страниц ей бросилась в глаза надпись: «Путеводитель по красивейшим местам Токио». Сара усмехнулась.

– Что же тут смешного?

Она вздрогнула от неожиданности и захлопнула журнал. Но в комнате его не было, голос доносился из сводчатого коридора.

– Я читаю ваш «Файнэншл пост», про Токио.

Ей показалось, что он засмеялся, и тут он появился собственной персоной, в его серых глазах сверкала улыбка. Он принес бокал вина.

Когда их пальцы соприкоснулись, Саре показалось, что по ее руке пробежал электрический ток, и она чуть не вскрикнула.

– Спасибо, – сказала она торопливо, поднимая бокал, чтобы скрыть смятение. – Вы были в Токио?

– Случалось.

– Токио… когда находишься здесь, кажется, что это где-то в другом мире. Вы – таинственная личность, Алекс, вы сами будто из другого мира.

Он вопросительно поднял брови. Сара покраснела. Его взгляд скользнул по ее лицу, словно говоря, что ему известно о том, какое впечатление он на нее производит.

– Я принадлежу этому миру, – сказал он тихо. – Что касается обеда, я надеюсь, вы не вегетарианка и не ограничиваете свой рацион фруктами и овощами – иначе у меня будут проблемы.

– Я с удовольствием съем все, что вы приготовите. – И вдруг ей стало стыдно, что она развалилась в кресле, а он хлопочет на кухне. Она резко вскочила. – Давайте я помогу вам.

– Не надо, отдыхайте.

Она отступила назад, когда он приблизился к ней, и, потеряв равновесие, оказалась в кресле. Наклонившись, он нажал где-то сбоку рычаг, и кресло откинулось назад, вместе с ней. У Сары перехватило дыхание, и она вцепилась обеими руками в бокал, стараясь удержаться, чтобы не схватиться за его широкие плечи. Она ощущала запах его тела, его одеколона и надеялась, что он объяснит себе ее учащенное дыхание испугом от того, что кресло внезапно откинулось назад, а не волнением от невероятной близости мужчины.

– Я бы сама могла это сделать! – ее голос дрожал от напряжения.

– Вы всегда сами для себя все делаете?

Она нахмурилась от едва заметного осуждения, прозвучавшего в его словах. Ей не от кого было ждать проявления тепла и заботы. Но откуда ему это известно? Может быть, после нескольких лет управления делами отца у нее это написано на лице?

Сара подняла бокал и стала потягивать вино, больше всего, желая, чтобы он перестал на нее смотреть. У нее было неприятное чувство, будто он знает, что ее называют «снежной королевой ванкуверских гостиниц» и что она потеряла единственного человека, которого пыталась любить, только из-за того, что в ее жизни не было времени для такой роскоши, как любовь.