Чтение онлайн

Но только она успокоилась, как Доминик вновь расстроил ее. Когда Джулия пошла мыть чашки, он тихо спросил:

— Вы не боитесь ночевать одна? Может, мне остаться с вами?

Провести ночь с Домиником Бреттоном? Привередливый председатель правления принимает душ в ее старомодной ванной, намыливается ее душистым мылом, вытирает свое мускулистое тело ее полотенцем… Доминик Бреттон спит на свободной кровати… просыпается в ее постели… большой, голый, подложив под голову руки, его прищуренные глаза следят за изображающей рабыню Джулией, которая танцует, мучительно медленно, дюйм за дюймом, обнажая золотистое тело и дожидаясь момента, когда он забудет о манерах джентльмена…

— Нет! — Чашки полетели в мойку, девушка круто повернулась и увидела широкую улыбку и прищуренные голубые глаза. Только щурились его глаза не от желания, как в представившейся ей картине, а от поразительной, нечеловеческой доброты. Став свидетелем ее истерики, этот человек заботился о ее благополучии, только и всего… Джулия опомнилась. — То есть спасибо за заботу, но этого не требуется. У меня была замедленная реакция, только и всего. Сейчас все в порядке.

— Вы уверены? — задумчиво спросил Бреттон.

— Вполне, — как можно правдивее заверила Джулия.

— Ну что ж, тогда не буду мешать вам спать…

Когда же она перестанет вскидываться в ответ на каждое невинное замечание Доминика? Девушка злилась на свое тело, сыгравшее с ней злую шутку. Он же ведь ясно сказал, что терпеть не может блондинок. А она больше не желает тратить жизнь на пустые надежды. Безответная любовь не для нее!

— Гмм… как насчет завтра?.. — спросила Джулия, провожая Бреттона до дверей.

Доминик остановился на пороге.

— Вы о чем?

— Я… Вы еще хотите, чтобы я работала с Кристиной?

— А почему я должен расхотеть?

Девушка пожала плечами.

— Ну, я просто подумала… вы видели, какая я неуравновешенная… это могло заставить вас изменить мнение… Знаете, вы еще можете передумать; я не обижусь…

Ласково Доминик приподнял ее подбородок и прижал к полным губам девушки кончик большого пальца.

— Разве вы еще не изучили меня, Джулия? Если я беру на себя обязательства, то выполняю их. Если я даю слово, то держу его. А если я принимаю решение, то всего упрямства, которое помещается в вашем чудесном маленьком теле, не хватить, чтобы заставить меня изменить его… Я постою снаружи, пока не услышу, что вы заперли дверь. Спите спокойно, блондиночка.

Он убрал большой палец, от прикосновения которого покалывало губы, и запечатлел на них один-единственный короткий прощальный поцелуй. А затем точно исполнил все, что обещал.

— Ну, Кристина, что ты думаешь об этих?

Надев массивные серьги, Джулия тряхнула головой. Серьги закачались, задевая за бретельки изумрудно-зеленого платья.

На нее оценивающе смотрели строгие зеленые глаза Кристины Бреттон. Их выражение очень напоминало отцовское в минуту наивысшей серьезности.

— Красивые, — вежливо сказала девочка.

— Ох, брось, Крис! Что ты думаешь на самом деле? — нетерпеливо спросила Джулия.

За два с половиной дня, проведенные с этой девочкой, она поняла, что окружавшую Кристину стену вежливой отчужденности можно снести только с помощью бульдозера. Вместо надоедливой, беспокойной и упрямой богатой девчонки, которую представляла себе Джул, она увидела тихую, почтительную, хорошо воспитанную юную леди, склонную принимать жизнь чересчур всерьез. Короче говоря, она напоминала Джулии самое себя в том же возрасте!

— Ну… они немного кричащие, — призналась Кристина, внимательно изучая сверкающие дешевой позолотой и зеленым стеклом серьги.

— Есть немного, — улыбнулась Джул. — Зато прекрасно подходят к платью. Я беру их, — сказала она продавщице.

Рядом раздался тихий вздох.

— Похоже, эти серьги очень тяжелые. Вы не сможете носить их, у вас все время будут болеть уши, — прошелестел рядом серьезный голосок.

Да, настоящая папина дочка— видит проблемы раньше, чем они возникают, в свою очередь вздохнула Джулия. И вдруг девушку осенило. Она ведь поклялась, что никто и ничто не сможет подрезать ей крылья. Кроме того, надо немного расшевелить Кристину, с которой они два сапога пара…

— Эй, а почему бы тебе тоже не проколоть уши, раз уж мы здесь? — предложила она.

— Ох, нет, спасибо…

Уловив в голосе девочки легкую печаль, Джулия накинулась на нее как коршун.

— Почему нет? Многие девочки и младше тебя прокалывают уши. Это очень модно.

— Бабушке не понравится. Да и в школе не разрешают носить украшения…

— Миссис Росси отделяют от тебя два поколения; естественно, за это время вкусы изменились. До возвращения в школу еще две недели — к тому времени ты сможешь снимать их на день, — справедливо заметила Джулия. — А если решишь, что серьги тебе не идут или из-за этого поднимется много шума, то просто дашь дырочкам зарасти…

— Моя мама тоже проколола уши, — внезапно сказала Кристина, глядя на стеклянную витрину. — У нее были тонны сережек. Папа сказал, что теперь они мои. Он хранит их у себя в сейфе.

— Ну, раз так, сам Бог велел!

— Может, сначала нужно спросить у папы… — нерешительно протянула Крис.

— По-моему, ты достаточно взрослая, чтобы самой принимать такие решения, — коварно сказала Джулия. — Уши ведь твои, а не его.

Кристина хихикнула и впервые в присутствии своей начальницы превратилась в легкомысленного подростка.

— В сережках папа выглядел бы ужасно глупо.

— Ну, не знаю… — Джулия сделала вид, что приняла шутку всерьез. — Смотря какие сережки. С золотым кольцом в ухе и заклепкой в носу и старик может сойти за молодого… Или лучше наоборот — вставить заклепку ему в ухо, а кольцо в нос? — задумалась она.

Быстрый ум Кристины тут же расставил все по местам.

— Никто не указывает папе, что ему делать.

В голосе ее звучали почтение и гордость. Классический случай преклонения перед родителями, кисло подумала Джулия.

— Не верь этому, радость моя. Твой папа просто хочет казаться тебе всемогущим. На самом деле правят миром женщины. Например, мисс Лаффонт. Она все время указывает папе, что ему делать!

— Только потому, что ведает его распорядком дня.

— Это он так думает… не понимая, что всесильный председатель правления всего лишь марионетка в руках опытной женщины!

Обе дружно расхохотались над этим шаржем на Доминика Бреттона, но когда Крис перестала смеяться, то неожиданно спросила:

— Вы ведь не считаете папу стариком, правда?