Роковое завещание
Шрифт:
– Вы не обращали внимание, какая мебель осталась стоять в доме?
Корнеева горько усмехнулась.
– Милочка, разумеется, я больше никогда не переступала порога дома, в котором стала убийцей. Я не появлялась в Излуках ни разу за все эти годы. Танечка и Сашенька приезжали ко мне. Я была в таком смятении из-за сделанного открытия, что не удержалась и проболталась о рубле Валере.
– Вы сказали ему про горку или про буфет? И о том, что Максимова развелась с мужем и вернулась в свою квартиру, вы знали?
– Да. Танечка сказала. Еще до того, как у нас с Сашенькой зашел разговор про его талисман. А в разговоре с Валерой я упомянула горку, но он вполне мог перепутать ее с буфетом. Кто в наши дни может знать, что такое горка?
– Муж вашей племянницы сделал из вашего рассказа свои выводы. Он познакомился с Максимовой, стал ее любовником, получил доступ в ее квартиру, улучив момент, обследовал стоящий там буфет, нашел тайник, но в нем оказалось только описание Константиновского рубля, но не сама монета. И он решил, что та по-прежнему находится в тайнике, только в доме Гордеевых, которые про него ничего не знают. И придумал историю с завещанием, чтобы попробовать отобрать дом.
– Я ничего этого не знала. Можете представить себе мой гнев, когда в очередной раз ко мне приехала Танечка. Она была в отчаянии. Сказала, что после стольких лет появилась Рената, подала иск в суд и хочет отсудить дом, потому что нашла завещание, в котором он отписан ей. Этого не могло быть, потому что завещание я своими собственными руками изорвала в мелкие клочки, но сказать об этом Танечке я не могла.
– И вы поехали к Ренате.
– Да, я поехала к этой гадине. Я знала, где она живет. И первым человеком, которого я увидела выходящим из подъезда, был Валера. Он поднял голову и помахал кому-то, я увидела мелькнувшую в окне голову Ренаты и поняла, что она соблазнила мужа моей единственной племянницы.
– Но было-то наоборот! – воскликнула Женя.
Из холода ее бросило в жар, видимо, от горячего чая, а может, от страшной истории, которую сидящая напротив нее пожилая женщина рассказывала совершенно хладнокровно. В спокойствии Галины Серафимовны было что-то завораживающе жуткое.
– Тогда я этого не понимала. Я знала, что эта тварь снова пытается увести мужчину из моей семьи и нанести ущерб Гордеевым. Мне этого было достаточно. Я начала снова следить за ней. Убедилась, что кобель Валерка действительно к ней таскается, а еще выучила график визита массажистки. Я пришла ее убивать сразу после того, как массажистка ушла. Она открыла мне дверь, даже не глядя. Решила, что та что-то забыла. Первым делом я убедилась, что в ее квартире стоит буфет, а не горка, но на всякий случай спросила про монету. Она достала точно такой же золотой, как у Саши. Сказала, что это Александр Васильевич ей подарил, а никакой другой монеты у нее нет.
Так вот откуда взялся империал возле тела Максимовой. Это все-таки была ее монета, которую она показывала сумасшедшей сопернице.
– Потом я потребовала показать мне завещание. Я прямо обвинила ее в том, что бумага поддельная. Она стала спорить, и я призналась ей в том, что уничтожила настоящее завещание много лет назад.
– И тогда Рената догадалась, что это вы убили Александра Васильевича.
– У меня не было другого выхода, кроме как ее убить. Хотя и без ее догадок в живых я бы ее не оставила. Слишком много зла она мне причинила, и слишком долго я ей спускала это с рук.
И что-то запальчиво продолжала рассказывать. У Жени кружилась голова и то сильно бухало сердце, то замирало. Часто-часто, тишина, опять часто-часто. Ощущение было неприятное. Сквозь наваливающуюся дурноту она вдруг вяло удивилась, что за все время, которое она сидит у Корнеевой, ей ни разу никто не позвонил. Это было странно, потому что обычно у адвоката Волиной телефон разрывался от звонков. Даже по субботам. Многие ее работающие клиенты предпочитали субботу любому другому дню. На сегодня у нее встреч не назначено, но звонить все равно должны. И Саша. Она сказала Татьяне Михайловне, что вернется через час, а отсутствует уже добрых два. Саша за это время должен был приехать в Излуки, увидеть, что ее нет и начать ее искать. Или…нет? И что говорит сейчас старуха? В ушах вата…
Непослушными руками Женя вытащила из кармана телефон. Экран безмолвно чернел. Ну, конечно, вчера, приехав к Гордеевым, она в порыве страсти даже не подумала о том, что его нужно поставить на зарядку. Впрочем, она вчера вообще ни о чем не думала. Ей было неинтересно ничего, кроме Александра Гордеева.
Надо попросить у старухи зарядку. Интересно, у нее есть подходящая? Бесполезный телефон выпал из пальцев и упал на пол. Какая она неловкая. К сердцебиению и головокружению примешивалась нарастающая дурнота, и Женя вдруг испугалась, что сейчас потеряет сознание.
«Старуху испугаю», – успела подумать она перед тем, как очутиться на полу. Последнее, что она увидела, это наплывающее лицо Корнеевой. Оно было совсем не испуганным, а, наоборот, торжествующим. Женя вдруг поняла, что ее тоже отравили. Так же, как до этого Александра Васильевича и Ренату Максимову. Вот только испугаться или огорчиться она не успела.
Эпилог
Снег в больничном парке слепил глаза. Его в этом году было так много, что сугробы выглядели величественно даже рядом с двенадцатиэтажным зданием областной больницы, из которой Женю только что выписали. Под присмотром врачей она провела неделю и так соскучилась по «воле», что то и дело принималась пританцовывать на вьющейся сквозь сугробы дорожке.
– Да подожди ты. Не беги. Вдруг тебе еще нельзя? – пытался увещевать ее Александр Гордеев, тащивший сумку с ее вещами.
– Мне можно! – счастливым голосом сообщила Женя. – Врач сказал, что я в полном порядке, и вообще, вся эта история никак не сказалась на моем драгоценном здоровье. А все почему?
– А все потому, что тебе повезло.
Гордеев содрогнулся, представив, что все могло закончиться совсем иначе.
– А все потому, что ты вовремя догадался, где я могу быть, и меня спас.
– Это твой тезка тебя спас, а не я. Евгений Макаров. Он параллельно наряд направил к старухе, пока мы в Излуках с Рюминым возились. И про отравление деда догадался…
– Но и ты тоже, это же ты вспомнил, что мы обсуждали Галину Серафимовну, и решил, что я отправилась к ней выяснять про мужа ее племянницы. Если бы не догадался, мы бы сейчас с тобой не разговаривали.
– Все хорошо, что хорошо кончается. С одной стороны, очень жаль, что я не догадался запереть тебя в комнате, чтобы ты вообще не занималась самодеятельностью. А с другой – страшно представить, что было бы, окажись ты в доме, когда туда заявился Рюмин.
– Да уж, какие они с тетушкой оба кровожадные.
– Подобное притягивается к подобному. Ой, ты знаешь, а Аля Буковеева пришла в себя. Она уже вчера дала показания. Рюмин действительно был ее любовником, подговорившим ее подставить тебя. Это он ударил ее по голове, когда она после моего звонка запаниковала и пообещала все рассказать.
– Надо будет ее проведать, – проговорила тихо Женя. – Все-таки знакомая, пусть и давняя. Но только через пару дней. Пока я еще не готова снова возвращаться в больницу.