Чтение онлайн

Уго падает в кресло сбоку от меня.

— Какие новости из Москвы? — интересуюсь я.

Гирландайо вскидывает брови и опирается локтями на колени, складывая пальцы в замок.

— Я никак не пойму, что тебя побудило дать своему сосунку столько свободы? — цедит он сквозь стиснутые зубы.

Я зло сощуриваюсь. Мы выросли вместе. Прошли и огонь, и воду, и все круги ада. Правда, иногда мне кажется, что этот псих с удовольствием повторил бы все. Но порой у меня возникает непреодолимое желание достать пистолет и всадить ему в голову целую обойму. Это единственный человек на Сицилии, который не боится меня, потому что его не пугает смерть. За это я и уважаю Гирландайо, временами проявляя железное терпение, которое в моем случае дороже любого золота, добытого со дна Атлантического океана.

— Я не Маттео, и нет причин так на меня смотреть. Я свое дело знаю. — Он откидывается на спинку кресла и закидывает руки за голову. — В Москве порядок. Деньги забрали себе, ублюдкам доходчиво объяснили, чья эта территория.

Вижу довольный оскал Уго, жестокий и одновременно хитрый блеск глаз. Зная его изощренные методы, не сомневаюсь, что он постарался на славу, и теперь туда не сунется больше ни один падальщик. Конечно, если не захочет быстренько попрощаться с жизнью.

— Ты принес хорошую новость, мой друг. — Достаю из стола бутылку бурбона и два стакана. — К Марчелло поедешь? — Разлив алкоголь по стаканам, запускаю один по столешнице. Уго вскакивает с места, успевая его схватить, правда, расплескав пару капель. — Теряешь форму, — усмехаюсь, делая большой глоток терпкой жидкости, отчего по горлу скользит обжигающее тепло.

В кабинете вновь появляется Альберто.

— Синьор Росси, машина ожидает у входа. Синьор Маттео уехал один, — сухо сообщает дворецкий.

Поджимаю губы и небрежно взмахиваю рукой.

— И что он сказал?

— Попросил, чтобы вы забрали синьорину и присмотрели за ней, пока его не будет. В ресторан он подъедет чуть позже.

С каждым новым словом мне все больше хочется раскрошить пепельницу о чью-нибудь голову.

— Вот как… хорошо. Я услышал тебя, тогда поторопи эту… — сжимаю челюсти, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, — поторопи Роксолану, Альберто.

Хоть и не делаю акцент на последних словах, но Гирландайо слишком умен, он как червь, легко заберется в малейшую щель моего сознания.

Дворецкий тем временем понимающе кивает и удаляется.

— Так причина твоего сволочного настроения кроется в бабе?

Уго слишком хорошо меня знает. Порой даже кажется, что он единственный, кто может читать меня словно открытую книгу. Правда, для поддержания интриги я предпочитаю вырвать кое-какие страницы.

Грузно поднимаюсь с кресла и, допив остатки бурбона, направляюсь на выход.

— Не заставляй меня придушить тебя, Гирландайо. На твою должность замены нет.

Уго наигранно фыркает и незамедлительно следует за мной.

— Мне просто интересно, — начинает этот циничный ублюдок, а я уже знаю, в какую сторону его занесет, — как ты встретил свою невестку? Сразу натянул? Или решил поиграть? Надо ведь перед свадьбой проверить, качественный ли продукт достанется сыночку…

Разворачиваюсь и, схватив Уго за грудки, вбиваю его в стену, но этот идиот только разражается громким смехом.

— Закрой пасть, Гирландайо.

В ответ он грубо хватает меня за шею и сталкивает нас лбами.

— Не глупи, Раф. Ты знаешь, к чему тебя может привести эта игра, а я не хочу потерять единственного друга. И плевать я хотел, кто тут босс. Когда тебя будут засыпать землей, это уже не будет иметь никакого смысла.

Сжимаю челюсть, отчего на ней начинают играть желваки. Уго прав. И только это меня останавливает.

— Закроем тему. — Отталкиваю его и первым выхожу в коридор.

— Я люблю тебя, Раф, ты ведь знаешь это, — доносится мне в спину саркастичный комментарий Гирландайо.

Уже миную холл и кухню, но тут меня настигают женские крики.

— Синьор Росси, — верещит Женевра, и я начинаю закипать, будто адский котел, — вы забыли галстук. Синьора Барбаросса не потерпит такого…

— Женевра, я переживу ее нудные причитания.

— Нет-нет-нет. — Она вразвалочку догоняет меня и останавливает за руку. — Заставляете бегать старушку.

— Старушку? — вальяжно проговаривает Уго. — Моя дорогая, ты в самом соку.

— Уго, мальчик мой! — восторженно вскрикивает домоправительница. — Давненько ты не заходил к нам в гости. — Женевра расцеловывает его в обе щеки и вновь подходит ко мне, накидывая на шею чертов галстук, который я терпеть не могу.

— Затяни потуже, Женевра, а то наш босс стал слишком нервный.

Уго берет со стола яблоко и, протерев его о пиджак, смачно откусывает, но тут же давится, и я не оставляю незамеченным его взгляд в сторону лестницы.

Сола. Вот же зараза! Чего она добивается? Похоже, в детстве ее случайно уронили в чан со стервозностью, и малышка насквозь пропиталась ей. Ведь сделанный сейчас ход означает, что она принимает правила моей игры. На Роксолане черное платье, длинное и неприлично облегающее, но стоит отметить, что оно выгодно подчеркивает стройную фигуру с аппетитной задницей, а дерзкий разрез до верхней части бедра заставляет мой напрягшийся член упереться в ширинку брюк. Не могу отвести от нее глаз, и плевать, что это выходит за рамки приличий. До исступления хочу коснуться блестящей копны ее волос, но вид ярко-красной помады отрезвляет рассудок, распаляя во мне жгучую ярость.

Звук громкого чавканья заставляет меня оторваться от Солы.

— Ну, я бы ее трахнул. — Ощущаю, как мои брови сходятся к переносице, а глаза горят от ярости, прожигая в Уго дыру, пока он выпендривается с яблоком в руке. — В чем дело? Ты не говорил, что девчонка похожа на модель из «Плейбоя».

— Уго, езжай домой, — медленно цежу сквозь зубы и выхватываю галстук из рук Женевры. — Ты можешь быть свободна. — Хочется избавиться от всех, кто сейчас меня раздражает, но в первую очередь от этой бестии. — Подойди, — едва не рявкаю на весь дом.

Сола испуганно вздрагивает и замирает, встречаясь со мной взглядом. Уверен, он у меня сейчас очень красноречивый, и именно от этого она так нервно теребит пальцы.

РОКСОЛАНА

Отдал мне приказ, как своей собаке. А я, как дура, застыла. Словно в ожидании, когда хозяин бросит палку. Уловив накаляющуюся обстановку, Женевра поспешно удалилась, а вот второй зритель нагло блуждает оценивающим взором по моему телу. В мужественности он не уступает Росси, но в поведении более раскрепощенный, о чем свидетельствует и внешний вид: расстегнутая сверху минимум на три пуговицы рубашка, висящие в ее вырезе броские авиаторы, смягчающая острые черты лица борода и привлекательные кудри, уложенные назад с помощью геля. Но, встретившись с ним глазами, желание осматривать этот объект мгновенно отпадает. Мужчина во все свои тридцать два белоснежно-ровных зуба улыбается мне какой-то пугающе нездоровой улыбкой.

— Клевые кудри, — первое, что мне удается выдавить из себя.

— Клевые сиськи, — нагло парирует он, и от шока у меня едва не падает на пол челюсть. — Удачи, Раф.

Он хлопает Росси по плечу и вручает огрызок, который тот швыряет в дальний угол, разбивая стоящую там вазу. Сильно. Однако мне не удается сдержать усмешку, ведь Рафаэль сейчас напоминает закипающий чайник. Незнакомый мужчина проходит мимо, но от былого напускного веселья не осталось и следа: буквально источая смертельную опасность, он словно расстреливает меня в упор своими хищными глазами. Боюсь, вскоре мне грозит хроническая аллергия на всех этих самоуверенных итальянцев.