Чтение онлайн

— Я — пленник, Эдгар!

Эрл медленно подошел к занавесям, отделяющим его спальню, и отдернул их. Там никого не оказалось. Мельком оглядев комнату, он вернулся к Эдгару и сел в одно из кресел, покрытых мехом куницы. С презрительным взглядом он погладил мягкую шкурку.

— Великолепно поселили и прекрасно прислуживают, но, по сути, я еще в большей неволе, чем когда был закован цепью в Борене! — Он горько усмехнулся и медленно поднял взгляд на Эдгара. — Чего лицо вытянул? Смейся, друг, чем плоха моя шутка?

— Господин! Фицосборн, которому я доверяю, клялся, что вам не причинят зла, — горячо начал Эдгар, пренебрегая высочайшим приказом.

— Отчего же, здесь не худшее место в мире! — согласился Гарольд. — Со мной так вежливо обращаются, слугам только прикажи… Ну-ка, отойди, друг, от двери, кто-то из них наверняка подслушивает. У меня и кони, и собаки, и соколы, все время охота, — чтобы убить время, — пиры в мою честь, сама герцогиня пытается отвлечь мои мысли от Англии… Какого еще обращения можно пожелать? Но едва я поскачу к берегу, за мной тотчас помчится соглядатай.

Эдгар невольно вздрогнул и тихо сказал:

— Если все это так, милорд, то не берите в рот ни еды и ни питья, прежде чем его кто-то не попробует!

Гарольд был поражен.

— Ты считаешь, меня могут отравить? Нет, не может быть!..

— Если Вильгельм держит вас в заключении, вы здесь никому не можете верить! — В голосе Эдгара отчетливо слышалась едва сдерживаемая ярость. — Правда, до сих пор яд был не в его стиле, да и нельзя сказать, что герцог недостаточно благороден, но уж если он решил добыть корону, то ничто, говорю вам, абсолютно ничто его не остановит! Я раньше не верил, но ведь некоторые его враги умерли внезапно, а кое-кто нашептывал…

— Слышал, слышал! — с неудовольствием отмахнулся Гарольд. — Не сомневаюсь, шептались о том, что герцог послал своим врагам изысканный яд. Да и про меня в свое время такое шептали, а правды в этом не было. Выкинь это из головы, яд — орудие людей другого масштаба: и для Вильгельма, и для меня это слишком примитивный способ. Нет, жизни моей ничего не грозит, но вот моей свободе… А она гораздо ценнее!

Эдгар подошел к эрлу и опустился около кресла на колени, схватив его руку.

— Мой дорогой господин, если бы я мог отдать за вас свою жизнь или навсегда остаться заключенным, только бы вы оказались на свободе! — Он поднес руку эрла к губам. — Увы, что за проклятый случай принес вас к этим берегам!

— Да ладно, перестань, Эдгар, что с тобой? — ласково заговорил эрл. — Твоя жизнь за мою? Мы еще уберемся отсюда и посмеемся над сегодняшними нашими опасениями.

Эдгар поднялся и принялся вышагивать по комнате.

— Что хочет от вас герцог? — бросил он через плечо. — Не понимаю.

Гарольд задумчиво перебирал золотую цепь, которую носил на шее.

— Он мне не говорил, — эрл внимательно следил за блеском звеньев, — а я его не спрашивал. — Он позволил себе улыбнуться. — И думаю, что не спрошу никогда.

Эдгар, оглушенный неожиданной мыслью, внезапно остановился.

— Это, случайно, не Англия?

— Как же, конечно Англия, — ответил Гарольд, — но он этого не говорил, а я не понимаю, почему он молчит. — Потом задумчиво добавил: — И не осмелюсь спросить.

— «Осмелюсь»! — возмутился Эдгар. — Как только вы можете произносить такое?

— Очень мудрое слово, сам поймешь когда-нибудь. Я должен ждать. Какие-то случайно кем-то оброненные слова могут объяснить мне намерения герцога. Собирается ли он держать меня здесь до смерти Эдварда, а потом самому стать английским королем? Не думаю. Ни один сакс не оденет на шею нормандское ярмо, пока знает, что Гарольд жив. Нет, Вильгельм не совершит столь грубой ошибки. — Эрл машинально покусывал звенышко своей цепи, его напряженный взгляд тщетно пытался проникнуть в грядущее. — Тут должно быть нечто, связывающее мне руки, — начал он после долгого молчания. — Поэтому следует быть в высшей степени осмотрительным. Может быть, в конце концов так случится, что этот Понтье окажется гораздо меньшим злом, но Вильгельм более великодушен.

— Да, но только в том случае, если вы назовете его своим повелителем, — сухо заметил Эдгар.

— Ты плохо его понимаешь. Он знает, что я никогда такого не сделаю. — Эрл повернулся, чтобы посмотреть на тана, выронив из пальцев цепь. — Многие годы я жаждал встречи с Вильгельмом Нормандским и, честью клянусь, он желал того же. Наконец мы встретились, каждый оценил другого по достоинству, и что же? Мы очень нравимся друг другу, и все же будем сражаться до самой смерти. — Он было рассмеялся, но мгновенно вновь насупился. — Клянусь тебе, пока я жив, Вильгельм не вырвет Англию у сакса. Если ты увидишь, что он надел английскую корону, значит, я уже отправился в свой последний путь.

Гарольд заметил хмурость Эдгара и спросил:

— Неужели ты так мало веришь в меня?

— Мой господин, что вы такое говорите! — вздрогнул от удивления Эдгар.

— Но я же вижу, ты недоволен.

— Только не из-за неверия в ваши силы, господин. Просто я опасаюсь, потому что мы оба во власти Вильгельма, а уж я-то его знаю. Конечно, вы, как и Эльфрик, можете сказать, что я стал похож на нормандца и слишком преклоняюсь перед герцогом, но…

— Эльфрик просто дурак, — прервал его Гарольд. — В тебе мало нормандского, хотя ты и пользуешься в силу обстоятельства их языком, да и друзья среди них у тебя есть.

— Эльфрику все это не нравится. — Эдгар обрадовался возможности поделиться наболевшим. — Он считает, что я изменился, отошел от него, и вообще не хочет понять, что мои нормандские друзья… Но сейчас не время об этом.

— Эльфрик не может и взглянуть на нормандца, чтобы у него не зачесались руки схватить свою секиру, — бросил эрл. — Оставь его, он скоро перестанет оплакивать тебя и начнет, качая своей твердолобой башкой, сокрушаться, что, мол, ему здесь, в чужой стране, нравятся люди, которых из Англии он гнал бы мечом. А что до Вильгельма, я считаю, что ты «слишком» не можешь преклоняться перед ним, но уважай и меня, и не бойся того, что я в его руках.

— Есть кое-что еще, — неуверенно начал Эдгар. — Моя сестра сказала нечто, что мне не понравилось, что-то странное насчет пророчества. Милорд, что за страшная судьба предсказана Англии?

Гарольд, удивившись, поднял брови.

— Разве ты придаешь значение таким вещам? Находись ты долгие годы рядом с Эдвардом, и глазом бы не моргнул на все эти сны и предсказания. А король без них жить не может. Последний раз, когда я его видел, ему привиделись Семеро Спящих, которые после двухсот лет сна переворачивались с левого бока на правый. — Глаза эрла смеялись. — Король растолковал мне, что это предсказывает ужасные бедствия для всего рода человеческого: землетрясения, чуму, голод, смену королевских фамилий, народ пойдет против народа, а христиане победят неверных… И это все приходится якобы на последующие семьдесят четыре года, если мне не изменяет память, по прошествии которых Спящие опять перевернутся. И уж тогда, надеюсь, может, малость передохнем и мы.

— Пророчество, о котором я слышал, более чем странное. — Эдгар был совершенно серьезен. — Сестра говорит, что о нем знают еще со времен Фортигерна, короля всех бриттов. В нем говорится о видении в озере, предсказывающем пришествие саксов в Англию и всякое такое…

— Неужели люди вновь вспомнили это древнее пророчество? Конечно, я о нем слышал, но мне казалось, что в наши дни о нем уже забыли. Это говорил некий Мерлин, церковник, но в его речах не было ничего интересного, один безумный бред. Фортигерн увидел в озере двух бьющихся драконов, красного и белого, красный победил и подтащил поверженного к кромке воды, там было еще что-то о двух чашах и о двух рулонах полотна, но не могу тебе объяснить, что они делали в пруду… Говорят, красный дракон символизировал саксов, а белый — бриттов, которые владели Англией до нас. Совершенно вылетело из головы, что там случилось еще. Кажется, все это было изложено в какой-то книге, но имеет еще меньшее значение, нежели сны Эдварда.