Чтение онлайн

– …у султана Баязида?

Теперь Роксолана сидела напротив визиря и сосредоточенно раскладывала складки своего платья, словно ничего такого и не говорила. Кара-Ахмед с трудом переводил дыхание. Ведьма, она точно ведьма!

– Я тоже думала, что хотите…

Глаза над яшмаком смотрели насмешливо.

Султанша поднялась и уже у выхода из кешка обернулась к багровому от переживаний визирю:

– Помогите моему сыну и я помогу вам… остаться Великим визирем.

Она ушла, оставив какой-то чувственный аромат, а Кара-Ахмет еще долго не мог двинуться с места. Что это было? Женщина, которую он ненавидел и пытался презирать, только что запросто поставила его себе на службу. Самое ужасное – ему вовсе не хотелось сопротивляться. Вчерашний враг не стал другом, это невозможно, он по-прежнему желал гибели той, что только что владела его вниманием и волей, но еще сильней желал снова испытать на себе ее чары.

А Роксолана шагала по дорожке сада, будучи не менее измученной. Ей тяжело далось это противостояние, зря визирь думал, что у султанши получилось все так просто. Роксолана вовсе не собиралась говорить то, что сказала. Поняв, что бороться одновременно с визирем и тысячей других врагов вокруг и не позволить им уничтожить Сулеймана, она решила привлечь визиря на свою сторону.

Для этого нужно было пожертвовать одним из сыновей, обещав место визиря при другом. Если бы Роксолана сказала, что Кара-Ахмед будет Великим визирем при Селиме, тот не поверил. Всем известно, что старший из оставшихся шехзаде не слишком прислушивается к мнению матери, а еще, что она сама предпочитает Баязида.

Значит, от имени Баязида и нужно предлагать, мол, помогите Баязиду стать султаном, и он сделает вас при себе Великим визирем. То, что этого не сделал бы Селим, тоже знали все, потому что этот шехзаде терпеть не мог отцовского Великого визиря и не упускал возможности это продемонстрировать.

Роксолана перешагнула через себя и решила открыто предложить Кара-Ахмеду обещание поста Великого визиря в обмен на поддержку Баязида. Это давало призрачный шанс, что визирь хотя бы на время прекратит войну против нее самой.

Но Кара-Ахмед оказался на удивление внушаемым, он смотрел султанше в глаза, как кролик смотрит в немигающие глаза змеи. Ей не пришлось ничего обещать, просто спросила, хочет ли Кара-Ахмед быть Великим визирем при султане Баязиде. Попросила помочь сыну, но какому не сказала же! И в чем помочь тоже.

Теперь оставалось ждать, что последует.

Михримах, узнав, что мать ушла куда-то, ничего не сказав, выпытывала у евнуха Джафера:

– Как ты мог не узнать, куда отправилась султанша?! Она ходит одна?

Тот оправдывался, как мог:

– Госпожа, Хуррем Султан не выходила из дворца, она в Топкапы. Какая опасность может ей грозить здесь?

– Здесь?! Да в змеином логове и то безопасней, чем во дворце! Кто пошел с султаншей?

Роксолана подошла незаметно, рассмеялась:

– Михримах, оставь его в покое, он не виноват. А по поводу клубка змей ты права.

– Матушка, где вы были?

– В саду в кешке.

– Как же я не подумала вас там поискать?

– Не стоило.

– А… а что вы там делали?

– Пойдем, расскажу. – Убедившись, что их не подслушивают, Роксолана рассмеялась. – Пробовала подружиться с Кара-Ахмедом-пашой.

– С кем? – обомлела дочь.

– Ты не ослышалась, с Великим визирем.

– Зачем? – опасливо прошептала Михримах.

– Даже врагов лучше иметь в своих сторонниках.

– И он согласился дружить? – конечно, принцессе трудно поверить в столь нелепое предположение, как дружба двух заклятых врагов – ее матери и Великого визиря.

– Я предложила ему место визиря и в будущем в обмен на помощь моему сыну.

Это было похоже на предательство, но Михримах прекрасно знала, что мать ничего не делает просто так, а потому продолжала осторожно расспрашивать:

– В чем, матушка, и кому, Селиму или Бая зиду?

– Ни в чем, ни кому не сказала, просто спросила, хочет ли он быть Великим визирем при султане Баязиде.

– И он согласился?

– Нет, конечно. Но пока будет думать, стоит ли принимать мое предложение, выиграем время. Хотя бы ненадолго Кара-Ахмет-паша оставит нас в покое. Как Повелитель? Пойдем к нему.

– Отец спит, Иосиф Хамон рядом. Расскажите подробней, как вы беседовали с Кара-Ахмедом-пашой.

– Потом расскажу.

Кара-Ахмед-паша отправился из кешка прямо домой, работать он был не в состоянии. На вопрос, что случилось, сказал, что сильно болит голова.

Дома визиря встретила Фатьма Султан с привычным недовольством своим положением и требованиями новых украшений.

Кара-Ахмед-паша остановился, с недоумением глядя на супругу, словно увидел ее впервые. Растолстела, глаза густо подведены сурьмой, на щеках нелепыми красными пятнами румяна, наряд вызывающий, а украшений столько, что хватило бы на целую лавку ювелира.

– Куда тебе их столько, у тебя же не две шеи и четыре уха?

Султанская сестра обомлела. Фатьма не привыкла слышать от Кара-Ахмеда какие-то возражения.

– Ты что себе позволяешь?

Великого визиря поразил визгливый голос супруги. Неужели он всегда такой?

Стоял, смотрел, не слыша, что та кричит. Это безразличие задело Фатьму Султан еще сильней, чем спокойней смотрел муж, тем больше распалялась она сама. Когда визирь в свою очередь раскрыл рот, султанская сестра обомлела окончательно, потому что муж тихо произнес:

– Какая же ты дура…

Глядя вслед мужу, удалявшемуся шаркающей походкой, Фатьма судорожно придумывала, как поступить. Жаловаться, как Шах Хурбан, брату невозможно, да если бы тот и не был болен, все равно глупо. Как приструнить Кара-Ахмеда, забывшего, что всем обязан ей, Фатьме Султан, что это ее родство с Повелителем вознесло Кара-Ахмеда на такую высоту.

В своих покоях Фатьма Султан устроила очередной погром, снова были биты служанки, что-то порвано, что-то сломано… Немного отыгравших на служанках, султанская сестра обессилено повалилась на подушки дивана, размышляя уже не о том, как приструнить мужа, а о том, как ему отомстить.

Это ничтожество считает, что смог бы сам стать Великим визирем? Ну, он увидит, каково это – не иметь поддержки жены!

Что бы такое сделать, чтобы Кара-Ахмеда вышвырнули не только с должности, но и из Дивана вообще? Женщины в гневе страшны, а такие, как Фатьма Султан, не привыкшие к отказам и отсутствию внимания, особенно. Она была готова сделать хуже себе, только бы это навредило мужу.

– Шах Хурбан была права, когда уничтожила этого негодяя Лютфи-пашу! Я своего уничтожу тоже!