Чтение онлайн

На счастье графа, вскоре на дороге показался всадник. С одного взгляда оценив отчаянное положение подвешенного рыцаря, всадник перерубил веревку, и Ганелон шлепнулся у ног его коня в придорожную траву.

– О! Это вы, граф? – воскликнул всадник. – Государь беспокоится, куда вы запропастились, и послал меня пригласить вас на сегодняшний ужин.

Со злобой и яростью признал Ганелон в своем спасителе юного Роланда.

– Благодарю за помощь, – скривился он, с трудом поднимаясь на ноги. – Однако не воображай, что ты меня спас. Я бы и сам без труда выпутался из этой небольшой неприятности. К тому же я не из тех, что любят одолжаться, и предпочел бы лучше умереть, чем быть тебе обязанным.

Резко повернувшись, ослабевший граф не удержался на ногах и под смех Роланда свалился в пыль подле свиных туш, распростертых на дороге.

Вечером он, как ни в чем не бывало, восседал за пиршественным столом при дворе Карла Великого. Однако, когда подали его любимую свинину, граф от нее отказался.

– Вы злопамятны, граф, – весело окликнул его Роланд, сидевший напротив, – это нехорошо. Вы, может быть, отталкиваете старого товарища по несчастью! Или вы забыли, как он выглядит?

Ганелон посинел от злобы.

– Я ничего не забываю, – пробормотал он. – Я ничего не забываю…

Не забыл и Роланд про этот случай. Знает: готов его отчим на все, лишь бы отомстить своему удачливому пасынку.

Однако Роланд горд и отважен.

– Государь, – сказал он Карлу Великому, – если граф отказывается ехать к Марсилию, я по-прежнему готов его заменить!

Почернел Ганелон от гнева:

– Ты не замена мне, Роланд! Я тебе не сеньор, а ты мне не слуга. Если велит король – я исполню свой долг. Что ж, поеду я к маврам в Сарагосу. Но чует мое сердце: натворю я безумств у неверных, утолю свой гнев и свою обиду!

При этих словах графа Роланд рассмеялся ему прямо в лицо, еще более разъярив Ганелона.

– Я ненавижу тебя! – процедил он сквозь зубы Роланду. – Неправедно я избран в послы, и это ты подстроил… Государь! – громко обратился он к королю. – Я готов исполнить вашу волю. Я знаю, нет возврата тому, кто отправляется к маврам. Помните, государь: вы отдали мне в жены вашу сестру Берту… Передайте ей от меня поклон, скажите, что всего на свете дороже она графу Ганелону!

– Что-то вы разнежились, сударь! – нахмурился король. – Пора вам исполнять мой приказ.

Протянул Карл Ганелону свой жезл и перчатку, чтобы знали неверные, от чьего имени прибыл к ним посол. А Ганелон все не может успокоиться:

– Ваш племянник виной тому, что я еду на верную смерть. До гроба буду я его ненавидеть! И его, и всех пэров, любящих Роланда, и Оливье, с которым он так дружен… Все мне враги! Всем им бросаю я при вас вызов на смертный бой!

– Умерьте злость, граф! – оборвал его Карл. – Не мой племянник, а я, ваш король, велю вам немедленно отправляться к Марсилию.

– Я готов исполнять вашу волю, – повторил Ганелон, – и достойно приму смерть, как приняли ее Базан и Базилий!

Задрожали у Ганелона руки, уронил он королевскую перчатку наземь, а самому впору сквозь землю провалиться от стыда и неловкости.

– О Боже! – воскликнули франки. – Недоброе это предвестье! Бедой грозит нам посольство Ганелона!

– Что ж, увидим, – потупился граф.

Вручил король ему письмо к сарацинскому правителю, осенил посланца крестом и отправил в дорогу.

Вернулся Ганелон в свой шатер, выбрал из всех своих боевых доспехов самый лучший, надел на сапоги золотые шпоры и привесил к бедру знатный меч Морглес. Может, не так он мощен, как королевский Жуайёз, и не так крепок, как Дюрандаль Роланда, но и он не раз спасал хозяина от гибели. Хитер Ганелон. Знает – не Морглес выручит его ныне в трудном деле, но умная речь и тонкая уловка. Не гнедой в яблоках скакун Ташбрюн принесет ему удачу, но быстрота мысли и расчетливость замысла.

По дороге в Сарагосу. – Сговор. – Речи Ганелона. – «Не грозить ему должно, а внимать!» – Письмо Карла. – Две клятвы. – Меч, шлем и серьги. – Звук Олифана. – «Я вернулся живым, но тебе живым не бывать!» – Ключи от Сарагосы. – Лев султана Абдуррахмана. – Вещие сны Карла. – Коварный совет Ганелона. – По две стороны Пиренеев.

В тени высоких олив скачет граф Ганелон. Рядом с ним – хитрый Бланкандрен: его расчет удался, с доб рой вестью спешит он назад, к Марсилию. Позади них на арабских скакунах поспешает и все сарацинское посольство.

Хитер Бланкандрен, но и Ганелон не промах. Завели они тонкую беседу, стараясь не выдать друг другу свои лукавые помыслы.

– До чего же могуч ваш Карл! – сказал мавр. – Дивлюсь я его силе. Столько краев он уже завоевал: Апулию и Калабрию на востоке, Саксонию на севере, к англам проник через соленое море да заставил платить их налог в пользу папского престола. Неужели мало ему земли? На что ему наша нагорная страна?

– Таков уж норов у Карла, – ответил франк. – Его воля! Кто осмелится с ним тягаться? Кто его переборет?

– Бесстрашны и благородны франки, – продолжал араб. – Только напрасно Карлу-властелину внушают его графы и герцоги гордые мысли, напрасно подают ему злые советы, подстрекают его на раздоры. Так можно и короля погубить, и народ обречь на мытарства.

– Сударь, – ответил ему Ганелон, бросив на собеседника острый взгляд, – нет таких советчиков у моего короля. Разве что один Роланд, королевский племянник, смущает своего дядю надменностью, что ни день играет со смертью, убеждает его не прекращать с вами войны, ищет себе погибели и позора!.. Видел я однажды, когда отдыхал Карл, скрываясь от зноя в тенистом саду, как подошел к нему Роланд – дорожная пыль покрывала его латы, кровь засохла на беспощадном Дюрандале. Перед тем разграбил он вашу Каркасону, сравнял с землей ее башни и стены, убил сарацинских героев – Тимиза и Бальдрага. Так вот, вижу я: подносит он Карлу пурпурное яблоко – символ императорской власти – и говорит: «Вот так же, дядя, преподнесу я вам в подарок венцы и короны всех земных государей!» Пора бы, – добавил Ганелон, – укротить норов этого хвастуна, покарать его дерзость и чванство. Кому не ведомо, что он каждый день рискует головой? Умрет обидчик – и воцарится на земле долгожданный мир и покой.

– Я наслышан о жестокостях Роланда, – сказал Бланкандрен, удерживая своего ретивого скакуна. – Однако неужто он так зол и беспощаден, что решил завоевать все земли и поработить все народы? Отчего же он так храбрится? Где найти ему рать для таких войн?

Ганелон криво улыбнулся:

– Вы, видимо, не знаете, сударь, как его любят франки. Он им дорог и мил, и они ему верны. Никогда они не изменят Роланду. К тому же он не жалеет для них ни серебра, ни золота, дарит им коней и мулов, дает им вволю шелков и доспехов – всего, чего им угодно! Карл души в нем не чает, что ни попросит племянник – все исполнит. Помяните мое слово: не только Запад, но и весь Восток покорит этот рыцарь своему владыке!