Чтение онлайн

Но не это пренеприятное событие было в сей момент самым гадостным. Я внезапно заслышал визгливый оклик: «Девушка, девушка!!!». Я сразу узнал этот «интеллектуальный голосок». Но вида, естественно, не подавал по понятным причинам – один взгляд на голосившую, и всё – ты непоправимо «зашкварен». Гей, гомик и пидарас. «Девушка, де-вуш-ка!!!!» – мерзкий ноющий тонкий голосок заметно повысился в тоне и в раздражительности – его почему-то не слышали и не замечали. Наконец, писк превратился в совершеннейший истеричный визг, и престарелая мегера в берете подскочила ко мне и, схватив костистою лапой за предплечье, просто-таки потащила меня к своей, а теперь уже и моей кассе, одновременно голося военной сиреной: «Девушка, девушка, это не вы оставили?!!» – указуя на стеклянную банку консервов такой непотребной цены, что я не приобрёл бы даже после сказочного наследства от дядюшки Ротшильда. «Нет, это не моё. Вы ошиблись» – неприязненно процедил я сквозь зубы. Мой вполне баритонистый тембр несколько обескуражил «невсебешную» фурию, и она несколько сконфужено залопотала: «Ой, вы, наверное, юноша. Просто с длинными волосами, и я подумала. Извините». «Да, я юноша. Да, вы ошиблись. Ничего страшного. Да, у вас железная логика, если с длинными волосами, значит, без вариантов девушка. Вы абсолютно правы и невиновны в своём ошибочном выводе».

С одной стороны, я без сомнения находился в определённом выигрыше, явно чахоточный полубомж оказался на безопасном для здоровья расстоянии. Но с другой. Вся эта разномастная кодла, что пристроилась за мной в пролетарской очереди явно предвкушала и даже жаждала бесплатного средневекового представления. Я же, еле сохраняя нелепое в моём положении английское достоинство, стоял «аристократическим лордом», красный как рак и глупо скрестив руки на груди. Да ещё нерасторопная кассирша, как нарочно, неправильно посчитала мою мелочь с паперти, то требуя, то смутившись, возвращая лишний рубль. Плебс, хоть и радостно лыбился, но рассчитанного «скандалиссимуса» всё же не случилось, и я степенно удалился, едва не ударившись в «тормознутые» двери на фотоэлементах.

«Глупая ты престарелая тётка, где ж ты видела такую плечистую, хоть и худую девушку, чокнутая ты дура» – так по-христиански и всепрощенчески ласково размышлял я, «психически» неся в дрожащей «от нервности» лапке здоровенную зелёную авоську из «Ашана» с крохотным кусочком мыла по проклятой этой нашей «акции».

Оставались пресловутые пиво и паста. Делать было нечего, и я истово двинул к очередной «Пятёрочке», той, что поменьше и несколько роднее. Каковы были её расценки на зубную пасту и пиво мне уж и не припомнить, так как я был обескуражен диковатым зрелищем. Мужичок, годиков определённо повыше средних, явно засланный своей супружницей за провизией, был чрезвычайно и даже чересчур благовоспитан. Он неловко продвигался с увесистым кульком с провиантом от кассы к выходу, одновременно неуклюже толкая ненужную теперь тележку. И вот тут-то его и подвела чрезвычайная и даже излишняя «интеллигентность на три копейки», очень, знаете ли. Показная. Даже, пожалуй, показушная.

Есть такие люди, которые, за чтобы они не брались и не принимались, всё делают, словно мамонт в зале ваз Музея Востока. Иногда таким бывает и ваш покорный слуга. Но только лишь иногда. А вот этот сорт гуманоидов просто заклят, заколдован и проклят сей тотальной неповоротливостью, неуклюжестью и, вообще, всё у них невпопад и невовремя. Так вот. Завидев вдетые друг в друга линейки тележек, приготовившихся покорно принять горы покупок, он принялся старательно пихать свою в тот ряд, где, по его мнению, явно одной и не хватало. Это у него получалось крайне неважно. Тележка-бедолажка непрерывно выскакивала предательской пулей из непокорного отверстия своей недовольной товарки. Тогда упрямый полноватый дядёк краснел от неловкости, покрывался нервным потом, но неотступно продолжал своё неблагодарное деяние. От отчаяния и уже истеричных каких-то своих толчков, он принялся весьма амплитудно разворачиваться всем своим полноватым туловищем. При этом он уже психически разворошил все стройные ряды тележек, свой же ряд он просто разворочал и раскидал напрочь так, что все тележки его «взлётной полосы» разлетелись и укатились по всему предбаннику магазина. Мало того, при всём этом «интеллигентском» жесте помощи «несчастной челяди», он нещадно задевал и даже просто лупил уже окружающих и даже в страхе уворачивающихся женщин, детей и стариков огромной своей авоськой со снедью. Ему было так страшно стыдно, что, полагаю, это был самый кошмарный миг его маленькой жизни. Его стало невыносимо жалко. Но он всё равно продолжал своё патологическое представление. Глазеть на самоунижение бедного существа было крайне неприлично, но я был вынужден это делать, так как он перекрыл все возможные и невозможные проходы в царство гастрономии. Наконец, выждав, когда временная брешь всё-таки появилась, я отчаянно юркнул вовнутрь.

Тут меня ожидало новое комическое приключение. Две нахальные и крикливые сикухи вызывающе хаотично шлялись по народному гастроному. То есть, чисто визуально они могли запросто потянуть и на четырнадцать, но полудетское «лолитское» поведение упорно указывало на то самое молоко, что на дерзких губах явно не обсохло. Явственно противоестественное акселератское развитие и разгулявшиеся, не совсем оформленные хулиганы-гормоны заставляли этих недодевушек уже быть совершеннейшими кокетками. А посему, завидев инопланетянина-меня, они тут же принялись голосить ещё громче и заметнее, ещё сильнее размахивать конечностями в каких-то полосатых чёрно-белых гетрах и вообще отчаянно изображать хитрющую «идолшу» всех российских сопливых девочек Билли Айлиш. По залу недвусмысленно распространился аромат дешёвых энергетиков в замесе с табачищем. И тут случилось то, от чего я просто отскочил к соседнему отделу, дабы хорошенько отхохотаться. Одна, с позволения сказать, девчушка нахально и явно напоказ выдал второй, что ненамного скромнее: «Ты чё ходишь, как от бутылки беременная?!». И, разумеется, обе вульгарно, но не без ПТУ-шного обаяния, заржали хулиганским дуэтом. Потом они ещё долго выбирали какие-то хрестоматийные «чупа-чупсы», химические резиновые конфеты, не переставая, впрочем, зыркать «на прикольного олдового пацана», который и купит им сигареты и пиво. Хрен бы я вам чего купил, малолетки вы непромытые! Уроки учить, и в «чат для девчат»!

На «всякий пожарный» я всё же осторожно перебрался на соседнюю кассу, дабы совершенно исключить шанс «встречи поколений» и, счастливо выдохнув выхлопами «адреналин энд сигаретс», выпорхнул на вольную-волюшку.

Вы, вероятно, по обыкновению непрозорливо полагаете, что сие и есть всё, что случилось со мною в затейливой магазке? Не-а. Но рассказец и так вышел шибко безразмерным, а четвёртый, почти уже сладостный денёчек выползания из общероссийской нашей беды-бедушки, это ещё не райские кущи. Так что, передохну чуток, пожалуй, и побалую вас, да и себя очередной порцией посталкогольных зорких наблюдений за окружающей живой природой.

Я попытался оценить себя спьяну одним единственным словом. «Странный» – сказал я немедленно. Ну просто вот мгновенно. Ладно хоть не урод, правда?

Ваше напряжённое молчание меня несколько обескуражило, но пока ещё не обезоружило напрочь. Таить обидки на несуществующего, призрачного оппонента – такой «обескураживающей» привычки я пока ещё не приобрёл. Да к тому же, «загульный» дикий сон всё ещё довольно цепко держал меня за левую щиколотку, и я не мог пока вволю отдаться вымышленным нервным диалогам, параноидальным словопрениям и прочим аргументам с контрдоводами бывалого алкаша-неврастеника. Сон… Сон был крайне таинственен и абсолютнейшим образом бессмысленен…

Итак, я приглашён кем-то «средней влиятельности» на бесплатный концерт «сиятельного» Jay Z. Самое глупое, что сего весьма уважаемого репера я полюбить так и не смог. Какой-то он для меня уж слишком напомаженный что ли. И даже беспрерывный поток непотребного чёрного мата, плавно вытекающей из миллионерской аккуратной глотки, у него тоже изрядно приправлен дорогим итальянским парфюмом. Valentino Uomo, мать его, за «загорелую» ляжку. Короче, сам не пойму – то ли злостная халява, то ли надоевшая уже давно самому себе изнурительная вежливость, но, блин, я на почти бесплатном концерте Jay Z. На законный вопрос моего верного читателя, невероятным образом осилившего первый, «бессмертный» мой том, мол, «а чего почти-то», отвечаю откровенно. Моим улетучившимся из запьянцовской зыбкой памяти благодетелем мне было поставлено идиотическое, можно сказать, унизительное условие: «Короче: провожу тебя, но если в зале будет в этот вечер меньше тысячи человек, то охраны стерегись – выведут! Ну а если на «гангста Зи» притащится полный московский «биток», то расслабь булки, никто шмонать не станет, черномазики-охранники на всё будут взирать сквозь пальцы в золотых своих перстнях…».

В общем, протискиваясь сквозь бредовость ситуации и потные тельца отплясывающих и покачивающихся «фанатствующих», я, наконец, «залицезрел» разряженную сцену в праздничных психоделических огнях. На традиционном возвышении «гоу-гоу» выделывала всевозможные зазывные сугубо негритянские «па»… маленькая белая неформалочка, явно провинциального среднерусского пошиба. Это немного смущало. Зато за горой вертушек, контроллеров и «прочего непонятного», торжественно возвышалась серьёзная, крупная и стильная негритянка ди-джей. Рубилась она отчаянно, однако, не теряя расового достоинства – сексуальная, средних лет, суровая, но и странным образом, не без игривого кокетства. Все прославленные артисты, за исключением облачённого в до тошноты элегантный костюм маэстро «Зи», поголовно вырядились в растаманские пёстрые тряпочки. Да и вообще, со сцены тянулся явственный «дымок» ганджи такой густоты и плотности, что закружило и мою, из без того дурную головушку. Со стороны расслабленно внимающей аудитории бил приветственный дух дешёвого алкоголя и таких же препоганеньких энергетиков. В общем, единение присутствовало. И модно имело место быть.

Да! За каким-то хреном «на чёрных подмостках» присутствовал здоровенный негритянский вождь с копьём. Чего он там делал и что, так сказать, «олицетворял», было совершенно неясно, да и, собственно. Наплевать.

В зачумленном зале кружили какие-то ритуальные хороводы, выстроившись извивающейся юркой змейкой, наиболее «продвинутые» зрители. Я, было, глупо присоединился к оным, но быстро потерял интерес ко всему окружающему вообще и мерно и гладко перекатился в другой, параллельный, очень характерный для четвёртого дня запоя, сон.

Участие в изнурительном «реалити-шоу» я прошёл достойно. Теперь я мог робко посмотреть в глаза «тому самому гениальному продюсеру». Я осторожно сиживал на стульчике в центре не слишком выдающегося помещения, меня окружали довольно доброжелательные режиссёры, гримёрши, операторы и прочий киношный развесёлый сброд. «Гениальный» же пристально «зекал» мне в глаза, восседая напротив за «хай-тековским» неприличным столом. Разбор моей многострадальной и почти забытой «Лёгкой эротики» шёл уже второй час. «Продюсер-убийца» планомерно исковеркал уже почти каждую строчку, превратив мою, по теперешним временам совершенно невинную песенку в калечного, запуганного монстрика. «В общем, вот как-то, вот так. Вроде получше, получше.». После первого же моего ехидного словечка в свою защиту, мой карикатурный начальник немедленно швырнул мне в дерзкую личину что-то вроде «да пошёл ты, ещё, бл…ть, и вякать пытается, да катись в свой Нижний убогий», и собрался было с презрением ретироваться. Но окружающие милые киношники странным образом наперебой начали меня защищать, наивно суя в перекошенную физию телевизионного босса какие-то мои фотки в глянцевом «Классик Роке», невероятные видосы, где я лихо играю на барабанах и трубе (!), и перечисляя мои невообразимые достоинства прирождённого звёздного шоумена.