Роман Брянский
Шрифт:
А тут, в самый разгар сумятицы и беспорядков, в Киев нагрянул князь Даниил Галицкий. Он-то и покончил со всеми пирушками и интригами в среде воинства! Поставив во главе городского гарнизона своего воеводу Дмитрия, строгого и нетерпимого к пьяницам, князь добился не только укрепления дисциплины, но и подъема боевого духа защитников города. Все пьяницы были строго наказаны или безжалостно изгнаны из Киева. Скрежеща зубами от ярости и возмущения, уезжал из «матери градов русских» бывший воевода Ратибор. По дороге в далекую Венгрию, где скрывался в это время князь Михаил, проследовали и все остальные, недовольные новыми властями, черниговские воины.
Ратибор не забыл своего друга, купца Илью, и в последний день перед отъездом навестил его в купеческом доме.
Илья, прослышав об отставке отважного воеводы, искренне обрадовался: накрыл богатый стол, за которым расхвалил своего назойливого друга и даже дал ему денег на дорогу.
Принимая тугой кошель с серебряными монетками, Ратибор прослезился от избытка чувств, а затем, троекратно поцеловавшись с хитрым вщижанином, навсегда исчез из его жизни.
Все опять наладилось у удачливого купца. Казалось, что после такой ужасной истории, из которой ему едва удалось выпутаться, наступит, наконец, тишь и благодать. Беспокоило лишь одно: что-то не было никаких известий от уехавших с татарином слуг. Вот прошли и зима, и весна, и лето, а о них – ничего! Неужели погибли? Или замерзли еще в дороге? Одна мысль за другой одолевали встревоженного купца: что-то будет?
Одна Василиса, казалось, не волновалась. – Не волнуйся, Ильюшенька, – говорила она, – не такие наши молодцы, чтобы затеряться в снежной степи или замерзнуть! Да и татарин наш не злодей! Он – добрый и праведный человек! Скорее наш брат предаст (Это уже мы только что на себе испытали), чем какой-нибудь озорник или даже лютый недруг! А Большой Тучегон – честный и добрый молодец! Я в это искренне верю!
Купец успокаивался, слушая ее слова, но через некоторое время начинал беспокоиться снова. Он пытался узнать что-нибудь о татарах от купцов, приплывших в город из-за моря, но они ничего не смогли рассказать.
Как-то разом в городе прекратились разговоры о возможном нападении татар. Торговля процветала, горожане жили в своем тихом, безразличном к другим концам Руси мире, и ничего тревожного не видели и не слышали…
Наконец, в один из солнечных сентябрьских дней, когда воздух, казалось, пропитался запахом яблок и блестел от летавших паутинок, в ворота купеческой усадьбы постучали. Слуга, выбежавший на стук, глянул в дверное оконце и оторопел.
– Батюшки! – закричал он. – Молодцы наши вернулись! Слава тебе, Господи, во веки веков!
По такому случаю послали за купцом Ильей. Он немедленно прибыл в дом и обнял всех четверых своих верных слуг, возвратившихся целыми и невредимыми.
– Ну, рассказывайте, мои верные люди! – с нетерпением промолвила Василиса, когда ее преданные охранники откушали лучшей купеческой пищи.
– Да, уж так, матушка, – начал самый старший, сорокалетний Ставр. – Мы благополучно добрались до Великого Поля! Ехали, правда, долго. А ночь коротали в телеге попеременно. Большой Тучегон научил нас, как спать в мороз без опасности. Мы все время его слушались. Он, матушка, великий воин! Он служил послом у самого их царя Бату не один год! И его батюшка, славный воин по имени Большак, был послом. Он принял лютую смерть от наших русских князей много лет тому назад. Вот и сын его продолжил отцовский путь, как это принято у татар… Ну, вот мы добрались до этой великой Орды…
– Нет, все было не так! – перебил его товарищ, Волод. – Мы не сразу попали в Орду! Сначала нас окружили конные татары. Да едва не поубивали из своих луков! Но Тучегон нас спас своим зычным голосом! Он выкрикнул что-то грозное по-татарски! Когда татары услышали его крик, они чуть не попадали со своих коней! Подбежали к нам пешими и так униженно стали виниться! Тогда мы поняли, какая великая власть есть у нашего Тучегонушки!
– Ну, а дальше, – продолжил другой охранник, Провид, – мы поехали в окружении этих татар в саму Орду, как они называют свое царство. И спустя полдня мы оказались в великом, необычном городе. Там повсюду раскинулись дивные дома: то круглые, то кочковидные! Как большие половецкие кибитки. Одни стоят на колесах…С великой радостью встретили нашего Тучегона. И нам досталось немало почета!
– Одного кумыса попили окиян-море! – вставил фразу нетерпеливый Милюта. – За день по ведру выходило!
– Кумыса? – вопросила, нахмурившись, Василиса. – А что это такое?
– О, это – питье, матушка, отменное! – ответствовал Ставр. – Такое вкусное пиво. Из кобыльего молока!
– Вот уж какие дела! – покачал головой купец. – Эти люди ухитрились делать пиво даже из молока! А у нас говорят, что эти татары ни к чему, кроме убийства, не способны!
– Это ложь! – вскричал Милюта. – Они толковые и очень ласковые! Они так любят своих людей! Они не покинут своих товарищей на поле брани, как это у нас водится! Они очень дружны между собой и даже, можно сказать, сплочены…Уж так они нас благодарили за спасение Тучегона!
– Ну, так нельзя говорить обо всех русских! – рассердился Илья. – Какую глупость вы болтаете! У нас тоже бывают злые и добрые! Вспомните хоть бы Ефима, брянского управляющего. Ведь спас же его друг и товарищ, когда он, раненный, потерял силушки! Попридержите поэтому свои языки!
– Ну, это, конечно, так, батюшка – согласился Волод. – Тут не надо перегибать палку! Но скажу тебе, батюшка, что больно мы поражены всем таким в татарской Орде, что сами увидели! Не хотелось бы воевать с такими прекрасными людьми!
– Оно, конечно, никому эта война не нужна! – кивнул головой купец. – Народы живут спокойно, если их правители не льют напрасно кровь! Как знать, может, не будет жестокой войны с татарами?
– Этому не бывать, батюшка Илья Всемилич, – вздрогнул посуровевший и даже в этот миг почерневший лицом Ставр. – Войны не избежать! Наш Тучегон передал тебе такую весть: осенью сам великий царь Бату придет к нашему городу! А значит, наш город обречен на погром и разорение!
– Что ты мелешь такое неразумное? – возмутилась Василиса. – Да как они осмелятся воевать с таким великим и могучим городом? Это им не Чернигов!
– Нам сказал Большой Тучегон, что так решил их царь. И никто не в силах изменить его волю! И особенно потому, что киевляне повинны в казни татарских послов! А здесь возмездие неминуемо!
– Господи, что же нам теперь делать? – простонал купец. – Мы не успеем даже вывезти все товары! Нам некуда бежать!
– Тучегон тогда сказал, что тебя минует татарский гнев! Он послал тебе такой совет, чтобы все твои люди не выходили из усадьбы и в войне не участвовали. Татары уверены, что возьмут город! Вот что они тебе, батюшка, и Василисе-матушке передали, – Ставр полез рукой за пазуху и вытащил две большие, с ладошку величиной, сверкавшие серебром пластинки с непонятными письменами. Покачиваясь на серебряных цепочках, они, как зеркальца, отражали свет. – Каждая эта вещица называется у них пайцзой. Ни один татарин не осмелится обидеть владельца такой пластины. Вот какова плата татар за твое сердечное добро!
ГЛАВА 17
ПАДЕНИЕ КИЕВА
Ермила сидел у бойниц городской стены рядом с Греческими воротами и внимательно наблюдал за движением повозок и людей, входивших и выходивших из города. Вот уже десять дней как он прибыл в Киев с сотней отборных ополченцев, которых подготовил Ефим Добрыневич, ставший уже, на деле, воеводой Брянска. Последний сам желал возглавить отряд, чтобы «тряхнуть сединой» и вспомнить былую боевую славу, но Ермила, выздоровевший после ранения на охоте и набравшийся сил, отговорил его. Ефим Добрыневич был нужен зарождавшемуся городу как хороший руководитель с большим жизненным опытом и знанием хозяйственных дел. А для рати могли сгодиться и молодые, обученные военному делу, брянцы. Отряд для помощи киевлянам был уже давно готов, поскольку от желавших сразиться с лютым врагом добровольцев не было отбоя.