Роман Булгакова Мастер и Маргарита: альтернативное прочтение
Шрифт:
Но и этого мало; навязанный из правительственной ложи спектакль в определенной степени «перешел дорогу» булгаковскому «Мольеру», о чем свидетельствует сам Булгаков в адресованном П.С. Попову письме от 14 марта 1935 года:
«Кстати, не можешь ли ты мне сказать, когда выпустят «Мольера»? Сейчас мы репетируем на Большой Сцене. На днях Горчакова оттуда выставят, так как явятся «Враги» из фойе. Натурально, пойдем в Филиал, а оттуда незамедлительно выставит Судаков (с пьесой Корнейчука…)» 7.
В этом отрывке уже сама форма обращения к не имевшему никакого отношения к МХАТ П.С. Попову с вопросом «когда выпустят?» носит иронический смысл. К тому же, это словечко – «явятся»… Булгаков явно относился к горьковской пьесе без должного пиетета. Что же касается «Мольера», то здесь действительно все шло не гладко. Как свидетельствует дневник Елены Сергеевны,
«… 15-го [мая 1934 г.] предполагается просмотр нескольких картин «Мольера». Должен был быть Немирович, но потом отказался.
– Почему?
– Не то фокус в сторону Станиславского, не то месть, что я переделок тогда не сделал. А верней всего – из кожи вон лезет, чтобы составить себе хорошую политическую репутацию. Не будет он связываться ни с чем сомнительным!» 8.
И почти через год, 5 марта 1935 года:
«Тяжелая репетиция у Станиславского. «Мольер». М.А. пришел разбитый и взбешенный. К.С., вместо того, чтобы разбирать игру актеров, стал при актерах разбирать пьесу. Говорит наивно, представляет себе Мольера по-гимназически. Требует вписываний в пьесу» 9.
Через два месяца, 15 мая 1935 года Булгаков пишет своему брату Николаю Афанасьевичу в Париж:
«Ты спрашиваешь о «Мольере»? К сожалению, все нескладно. Художественный театр, по собственной вине, затянул репетиции пьесы на четыре года (неслыханная вещь!) и этой весной все-таки не выпустил ее. Станиславскому пришла фантазия, вместо того чтобы выпускать пьесу, работа над которой непристойно затянулась, делать в ней исправления. Большая чаша моего терпения переполнилась, и я отказался делать изменения. Что будет дальше, еще точно не знаю» 10.
Зато 11 или 12 июня Немирович-Данченко направляет Горькому очередную телеграмму: «Дорогой Алексей Максимович, рад сообщить Вам об очень большом успехе «Врагов» на трех генеральных репетициях. На последней публика поручила мне послать Вам ее горячий привет. Все участники и я испытывали глубокую радость в этой работе и теперь счастливы ее великолепными результатами. Немирович-Данченко» 11.
Через неделю вдогонку телеграмме в тот же адрес пошло письмо, в котором Немирович-Данченко, явно чуя «цвет нового времени», сообщает: «После трех генеральных репетиций мы сыграли «Враги» 15-го числа, обыкновенным, рядовым спектаклем, взамен другого («У врат царства»). Мне хотелось показать Иосифу Виссарионовичу до закрытия сезона и до обычной парадной премьеры(выделено мною – А.Б.) […]. Рад Вам обо всем этом рапортовать» 12.
И, как в насмешку, – «… МХАТ, вместо того, чтобы платить за просроченного «Мольера», насчитал на М.А. – явно неправильно – 11 800 руб» 13. Эта запись сделана Еленой Сергеевной 28 января 1936 года, когда «Враги» победоносно шли уже целых полсезона.
Буквально через две недели после этой записи Елены Сергеевны, 4 февраля, Немирович-Данченко пишет Горькому: «… Должен признаться Вам, что с работой над «Врагами» я по-новому увидал Вас как драматурга. Вы берете кусок эпохи в крепчайшей политической установке и раскрываете это не цепью внешних событий, а через характерную группу художественных портретов, расставленных, как в умной шахматной композиции. Мудрость заключается в том, что самая острая политическая тенден…» – Господи, хватит – этому конца нет! Каково же было Булгакову знать все это!.. 14
Но вот, наконец, 5 февраля Елена Сергеевна записывает: «… после многочисленных мучений, была первая генеральная «Мольера», черновая […] Великолепны Болдуман – Людовик и Бутон – Яшин […] Аплодировали после каждой картины. Шумный успех после конца. М.А. извлекли из вестибюля (он уже уходил) и вытащили на сцену. Выходил кланяться и Немирович – страшно довольный» 15.
9 февраля – «Опять успех и большой. Занавес давали раз двадцать. Американцы восхищались и долго благодарили».
11 февраля – «Первый, закрытый, спектакль «Мольера» – для пролетарского студенчества […] После конца, кажется, двадцать один занавес. Вызвали автора, М.А. выходил» 16.
15 февраля – «Генеральная прошла успешно. Опять столько же занавесов. Значит, публике нравится?»
16 февраля – «Итак, премьера «Мольера» прошла. Сколько лет мы ее ждали! Зал был, как говорит Мольер, нашпигован знатными людьми […] Успех громадный. Занавес давали, по счету за кулисами, двадцать два раза. Очень вызывали автора».
17 февраля – «В подвале «Вечерки» ругательная рецензия некоего Рокотова – в адрес М.А. […] Короткая неодобрительная статья в газете «За индустриализацию». Вечером – второй спектакль «Мольера» […] – восемнадцать занавесов 17.
21 февраля:
«Общественный просмотр «Мольера». Успех. Занавесов – около двадцати. 24 февраля. Дневной спектакль «Мольера» […] Спектакль имеет оглушительный успех. Сегодня бесчисленное количество занавесов.
Болдуман сказал, что его снимают с роли из-за параллельных «Врагов».
Лучший исполнитель в спектакле!» 18.
Добавлю, исполнитель одной из центральных ролей – Людовика. «Цвета нового времени» потребовали от Булгакова очередной жертвы.
4 марта – «МХАТ требует возвращения трех тысяч за «Бег» на том основании, что он запрещен».
9 марта:
«В «Правде» статья «Внешний блеск и фальшивое содержание», без подписи.
Когда прочитали, М.А. сказал: «Конец «Мольеру»… Днем пошли во МХАТ – «Мольера» сняли» 19.
9 сентября:
«Из МХАТа М.А. хочет уходить. После гибели «Мольера» М.А. там тяжело.
– Кладбище моих пьес» 20.
15 сентября:
«Сегодня утром М.А. подал письмо Аркадьеву, в котором отказывается от службы в Театре и от работы над «Виндзорскими». Кроме того – заявление в дирекцию. Поехали в Театр, оставили письмо курьерше.[…] М.А. говорил мне, что это письмо в МХАТ он написал «с каким-то даже сладострастием» 21