Чтение онлайн

Фактически такое место в их общей биографии одно (не считая нескольких дней пребывания Горького в доме Долгова в конце 1903 года) – квартира № 20 в доме 4 на углу Воздвиженки и Моховой (до прекращения существования СССР в 1991 году в этом доме находилась приемная его Верховного Совета). В этой квартире на третьем этаже (!) они прожили ровно три месяца – в самый кульминационный период подготовки Декабрьского вооруженного восстания 1905 года. Именно тогда эта квартира превратилась в конспиративный центр по обучению боевиков группы Л.Б. Красина, включая изготовление и применение в баррикадных боях бомб-«македонок». Обучение проводилось в маленькой комнатке, примыкавшей к кабинету Горького; в ней была большая клетка с птицами, которых любил разводить Горький (отмечу параллель с эпизодом в «квартире 50» в романе: «Ай! – вскричал Бегемот, – попугаи разлетелись, что я и предсказывал! Действительно, где-то вдали послышался шум многочисленных крыльев»).

В эту квартиру доставлялась взрывчатка, детонационные шнуры, взрыватели. Здесь же постоянно находились студенты-кавказцы из боевой дружины, охранявшие Горького от покушений черносотенцев. В этой квартире бывали В.А. Серов и Ф.И. Шаляпин – не отсюда ли упоминание в романе связанного с «квартирой 50» «тяжкого, мрачного голоса», пропевшего в телефонную трубку «… скалы, мой приют»?

Подлинной хозяйкой в этой квартире была Андреева, создававшая условия не только для боевиков, но и для творческой работы Горького. Это она вместе с Горьким буквально выторговала у Красина для руководства центром одного из самых блестящих боевиков – «Чорта» – В.И. Богомолова, заменившего убитого погромщиками Павла Грожана.

Действительно, «ведьмина квартира» – именно так называлась глава в той, ранней редакции романа. Да и сама ведьма налицо – правда, не поэтесса, а актриса…

Конец «квартиры № 20» наступил 13 декабря 1905 года. Андреева вспоминает об этом: «Нас срочно вывезли из Москвы. Ко мне в театр приехал «Чорт», вызвал меня и сказал, что нужно немедленно ехать… Меня с Алексеем Максимовичем посадили на извозчика и повезли к Николаевскому вокзалу… Через полчаса на нашу квартиру явились с обыском» 1.

Не напоминает ли это эпизод из романа, когда черт Азазелло при приближении грозы, «которая бывает только при мировых катаклизмах», увозит на конях из Москвы Мастера и Маргариту? И не раскрывает ли это смысла как самого «катаклизма», так и накрывшей Москву пришедшей с запада «тучи»?.. В пользу этого предположения может свидетельствовать одна из ранних редакций романа, где Булгаков более откровенно, чем в окончательном варианте, снабдил описание этого «катаклизма» признаками революционных событий: пожары, зрелище гибнущих людей, попавших помимо воли и вины своей в катастрофические обстоятельства.

Заслуживает внимания и параллель в двух эпизодах: в романе – в квартире 50, в жизни (вернее, в воспоминаниях М.Ф. Андреевой) – в квартире 20. Вспомним, как Азазелло, не целясь, стреляет из револьвера и точно попадает в намеченное Маргаритой очко на семерке пик, спрятанной под подушкой. А вот как М.Ф. Андреева описывает случай, связанный с «Чортом»: «А вот «Чорта» помню хорошо. Он учил грузин стрелять и один раз так пульнул – прямо в пол. Внизу же, под нами, жил один тайный советник […] Когда выстрелил «Чорт»-Богомолов, то этот тайный советник приходит ко мне и говорит: «Госпожа Андреева, извините, что я пришел и беспокою вас, мне неловко, но, видите ли, моя жена очень нервная женщина, а у вас тут молодые люди учатся стрелять и попали прямо в пианино, когда играла жена» 2.

Возникает вопрос – не является ли В.И. Богомолов прообразом «демона-убийцы», действующего на страницах романа Булгакова под личиной Азазелло? И не является ли в свою очередь прототипом юного рыцаря-пажа в облике кота Бегемота другой красинский боевик – Н.Е. Буренин (партийные клички – «Герман», «Герман Федорович»; не отсюда ли шутливое обращение Воланда к коту – «окаянный ганс»?), – интеллигентнейший человек, сопровождавший в эмиграции Горького и Андрееву? Профессиональный музыкант (не отсюда ли белый фрачный галстук Бегемота?), в Америке и на Капри он каждый вечер играл для Горького его любимого Грига, аккомпанировал пению Ф.И. Шаляпина… Не вызывает ли это, в свою очередь, ассоциации с фразой Воланда «О, трижды романтический мастер, неужто вы не хотите … вечером слушать музыку Шуберта?» И не напоминает ли «Венеру» – домработницу Наташу, прислуживавшую Маргарите на балу, «милая, очень хорошенькая и привлекавшая к себе общее внимание и расположение», по свидетельству Н.Е. Буренина, Ф.И. Драбкина, имевшая партийную кличку «Наташа» (совпадение?!) и приносившая в квартиру на Воздвиженке в изящном саквояже бомбы, а в корсете – детонаторы? Характеризуя ее бескорыстие, Н.Е. Буренин вспоминал: «У «Наташи» ничего не было своего, не было денег, но если ей надо было куда-то ехать, ее наряжали в чужое платье, покупали модные шляпы».

Как при этом не вспомнить подарки Маргариты своей домработнице – от пары чулок из собственного гардероба до всего гардероба целиком!

Но возвратимся к «квартире № 20». М.Ф. Андреева, жившая первые годы после революции в Петрограде, бывая в Москве, останавливалась в этой же квартире 3 , где в то время жила Е.Д. Стасова 4. В этой квартире Ленин встречался не только со Стасовой, но и с Андреевой, которая, впрочем, упоминанием на мемориальной доске удостоена не была.

Примечания к 26 главе:

1. М.Ф. Андреева. Указ. сборник, с. 108.

2. Там же, с.109. Из стенограммы рассказа М.Ф. Андреевой экскурсоводам Музея А.М. Горького, 1937 год. В.И. Богомолов умер в 1935 году.

3. Это видно из содержания ее письма В.И. Ленину от 23 августа 1920 г. («Я пробуду здесь сегодня и завтра до 6 ч. вечера. Адрес: Воздвиженка, 4, кв.20, т. 3-11-55») – Сборник «М.Ф. Андреева », с. 338.

4. Там же, с. 423, 748.

Требуется ответить на очередные вопросы: можно ли интерполировать неоднозначные отношения Мастера с Маргаритой на реальности из жизни Горького; был ли в биографии писателя случай, который можно отождествить с описываемым в романе «нашептыванием» Маргаритой того «самого соблазнительного», что на поверку оказалось забвением? Да не только забвением, но и окончательным отречением от идей, заключенных в «рукописи, которая не горит», что выразилось в апологетике преступника Пилата?

Вряд ли имеет смысл цитировать источники, свидетельствующие о неровных отношениях Горького с Андреевой. Напомню только о письме Горького о старом флорентийском ноже и о тупой пиле, которой следует, по его мнению, распиливать возлюбленную. Поэтому лучше сразу перейти ко второй части вопроса.

Здесь ответ, видимо, следует искать в событиях 1921 года, когда писатель вторично выехал за границу. Считается, что этот выезд объяснялся необходимостью лечения, хотя в последнее время в печати встречаются и резкие обвинения Горького в том, что это была обыкновенная эмиграция, чуть ли не дезертирство. Но если рассматривать роковую для Мастера октябрьскую ночь 2 , а также факт пожалования ему «покоя» как намек на события 1921 года, 3 то в романе должна содержаться оценка их Булгаковым. И, если исходить из фабулы романа, где «покой» Мастеру первой «нашептала» Маргарита, то появляются основания поинтересоваться, какой была роль М.Ф. Андреевой в истории со второй эмиграцией Горького.