Чтение онлайн

Смуглая, с чернущими, как вар, глазами, быстрая, Зоя минуты не могла постоять спокойно: ей бы мчаться на лыжах, выбрасываться из самолета с парашютом! Парашют — пожалуй, главное в жизни Зои. Она уже множество раз прыгала, однажды сломала ногу и рассказывала: «Два месяца, пока поправлялась, были самыми ужасными в моей жизни — ни одного прыжка с парашютом!»

— Так в прошлое ж воскресенье «бросались», — сказал Володя.

— Ну и что же? Вот и хорошо! Враг не дремлет, мальчишки. И мы все должны быть стрелками, лыжниками…

— Если завтра война, если завтра в похо-од! — пропел Рыбин. — Сапером стану, Зоя Александровна. А саперам зачем бегать? Заложил мину: б-бам! И порядок.

— Сапером? Это хорошо, это дело… А ты, Бобров, перевоспитывайся. Азартные игры — опасный порок.

— Приложу все силы, — пообещал Шурик и помчался, как-то смешно выворачивая ступни.

Мальчишки прибавили шагу. Быстро взбежав на третий этаж, вошли в свой седьмой «б» класс. Конечно же, все девчонки уже в сборе, кроме Инны Кочкиной, вечно опаздывает, и Лены. И мальчишки уже почти все в классе. Вот и Коркин — добродушный малый, председатель классного совета отряда, избранный на эту должность почти единогласно за то, что давал всем сдувать задачки и умел сочинять стихи. А Валька Сычев, известный ябеда и подхалим, моргая выпуклыми птичьими глазами, что-то быстро писал, прикрывая листок бумаги рукой.

— Привет, мучители учителей! — сказал Жека.

— Привет, Адмирал, — отозвалась Ира Неустроева, самая красивая девчонка в классе, и покраснела. — Как дела?

Все знали, что она влюблена в Жеку, а тот внимания на нее не обращает. «Моряк должен быть вольным, как птица… — как-то сказал Жека своему другу. — Ничто не должно его держать на суше, Волк». Но все же сидел с Иркой за одной партой…

— …сорок шесть… сорок семь… сорок… — доносился из угла класса глуховатый голос Боброва. — На рекорд идешь, Рыба, а?

— На рекорд… — произнес потный Колька.

«Маялку» он гонял. Шурик считал, а Рыбин, вывернув ногу в колене, поддавал и поддавал кусочек меха. Нога у него, правая, будто резиновая. Рыбин утверждал, что она даже толще левой: развилась, мол.

— …шестьдесят три… шестьдесят четыре… — бубнил Шурик.

— Доиграется, рекордсмен, доиграется, — пробурчал завистливо Валька Сычев.

Володя сунул портфель в парту. Место рядом с ним пустовало, Ленино место. Он потрогал письмо в кармане. Может, все же рассказать Жеке? Или — Жорику Коркину? Стиснув ладонями уши, тот неподвижно глядел в стену. Наверняка какое-то новое стихотворение сочинял. Володя подошел к нему, тронул за плечо.

— Что-то случилось? — спросил Жорик и внимательно поглядел в Володино лицо. — Влюбился?

— Скажешь тоже, — деланно засмеялся Володя.

— Влюбился, — убежденно произнес Коркин. — Ну?

— Вовка, иди сюда, — позвал Жека. — Гляди.

Он выволок из ранца потрепанную книгу и осторожно открыл твердую, с изображением якоря в цепях, обложку.

— «Лоция Английского (Ла-Манша) канала, от Северного моря в точке порт Гавр до выхода в Бискайский залив в точке мыс Лизард», — торжественно прочитал Жека. — Представляешь? В общем, вот что я решил твердо: в море! Давай вдвоем, а?

— Но ведь ты же хотел поступать в училище.

— Я передумал. Пока мы тут на уроках корчимся, все уже будет открыто-переоткрыто. А что останется нам?

— Но как? Ведь мы…

— Ну что ты мычишь? Бежать. Понял? Так вот, скоро в Ленинград придет «Шпицберген», а там капитаном — друг отца. Будем ходить туда, все вынюхаем, устроим тайничок и…

— А как же мои звери? Зоопарк?

— Звери, зоопарк! Да знаешь, сколько мы разных зверей увидим в Южной Америке, Африке!

— Добрый день, леди энд джентльмены! — послышался звонкий веселый голос. — Поздравляю всех с первым марта, днем весны!

Они обернулись. У двери класса стояла стройная девчонка с тугой золотисто-белой косой, которая была завязана синим бантом. Девчонка улыбалась всем сразу, перебегая взглядом больших светлых глаз с одного лица на другое, и колотила себя портфелем по коленкам. Это была она!

— Я — новенькая, — сказала девочка, мотнула головой, и коса перелетела с груди за спину. — Меня зовут Нина. Где можно сесть?

Бобер прервал счет, девчонки зашушукались, кто — то хихикнул. Жорик поправил очки и внимательно рассматривал новенькую. Лишь Рыбин все поддавал и поддавал «маялку»: старый рекорд готов был вот-вот рухнуть.

— На моей парте свободное место, — неожиданно для самого себя сказал Володя. — Садитесь.

Кто-то фыркнул. Прозвенел звонок, захлопали двери, застучали крышки парт. Володя сел. Нина посмотрела ему в лицо, и Володя увидел, что один ее глаз немного косит.

— Что сейчас? — спросила она.

— Зоология, — вместо Володи громко сказал Жорик. — И учитель новый. Ира, дашь ему ветки! — Жорик вынул из парты пучок тополевых веток с уже распустившимися клейкими листками и отдал Ире Неустроевой.

— Сто один! — выкрикнул Шурик. — Ур-ра! Поздравим нового рекордсмена страны и мира Николая Рыбина!

— Ур-ра! — заорали все.

— Благодарю вас, друзья мои, — сказал Колька. — К этому рекорду… уф!.. К этому рекорду я готовился всю свою жизнь. — Он поднял руки над головой, сжал их в приветствии. — Но нет предела человеческим возможностям!

Дверь в этот момент распахнулась, и на пороге класса появился Рогов. На его груди сияли надраенные до блеска значки, за ремень заткнуты потрепанные книжки и замусоленные тетрадки. А во рту… Во рту у Герки дымилась трубка! Девчонки завизжали, Колька Рыба и Бобер взвыли, а Герка, согнув ногу, дотянулся до ручки и закрыл дверь. Потом голосом, очень похожим на директорский, произнес:

— Дети. Поздравляю вас с весной.

— Какой занятный подросток, — сказала Нина.

— Деточка, я не подросток! Я Геракл! — солидно и медленно промолвил Герка и направился к своему месту.

Он сидел за партой один. У самого окна. Из окна была видна Нева и стены Петропавловской крепости.

Грохнула дверь, и в класс стремительно вошел невысокий сухощавый человек с громадным портфелем. Все вскочили, двадцать пять пар глаз с любопытством уставились на нового учителя. А тот поставил портфель на стол, скрестил руки на груди и с таким же любопытством поглядел в класс. У него были длинные, почти до плеч волосы, короткая курчавая борода, усы. И добрые лучистые глаза.

— Здравствуйте, — неожиданно сильным и густым басом проговорил учитель и махнул рукой. — Садитесь.

По классу будто винтовочная пальба прокатилась — каждый как по уговору старался погромче хлопнуть откидной крышкой. Так уж принято в классе «приветствовать» появление нового учителя. Учитель открыл свой пухлый портфель и вытащил картонный ящичек с дырками. Открыл его, перевернул, и на стол шлепнулась большущая пупырчатая лягушка. Ира Неустроева взвизгнула и закрыла лицо ладонями. Герка загоготал, а Володя, улыбаясь, вытянул шею — учитель нравился ему все больше. Учитель посадил лягушку себе на ладонь и сказал: