Чтение онлайн

Но Москва не дала ему такой возможности! Новый великий владимирский князь Дмитрий Иванович с братом Иваном и двоюродным братом Владимиром Андреевичем повели на Переяславль большое войско. Князь Дмитрий Константинович, не ожидавший от московского князя, еще совсем мальчика, такой прыти, был вынужден «с великим позором» бежать во Владимир. Но московская рать пошла и туда. Тогда Дмитрий Константинович «тихо ушел» к себе в Суздаль.

В то же самое время хан Мюрид, собрав на деньги русских князей довольно многочисленное войско, перешел Волгу. Против него сосредоточились многие мурзы. Так, некий мурза Булат-Темир занял значительную часть Поволжья и даже перерезал волжский путь, требуя с проезжавших по великой реке купцов и посланников дань. Другой, известный в Сарае полководец Тагай, захватил приволжские земли по соседству с Булат-Темиром и начал с ним войну. Кроме того, Мюриду угрожал и Мамай, пославший из далеких степей большой отряд с целью свергнуть неугодного ему хана. По пути воины Мамая встречали становища мятежных сарайских князей и громили их. Во время сумятицы были убиты многие старые мурзы, противники Мамая. Такое развитие событий было выгодно хану Мюриду, и он до поры до времени наблюдал, как его соперник уничтожает непокорных мятежников. Когда же «Мамаева рать» подступила к Сараю, ей навстречу вышло большое войско хана Мюрида. Это было неожиданно! Полководцам Мамая пришлось отступать, «не солоно хлебавши».

Когда Мамай узнал, что хан Мюрид получил поддержку от русских князей, он пришел в ярость. Однако, хорошо подумав, хитроумный мурза понял, что ему следует переманить на свою сторону Дмитрия Московского. Для этого он послал своих людей во Владимир, где в то время пребывал митрополит Алексий. Святитель долго беседовал с посланниками Мамая, жалуясь им «на великую московскую нужду, поборы бесчисленных царей и разорение казны». – Теперь у нас нет столько серебра, как раньше! – говорил им тогда митрополит. – Так вот и живем в бедности и голоде!

Этим самым святитель дал татарским посланникам понять, что поддержка Мамаю от Москвы возможна только при облегчении налогового бремени. – Если мудрый Мамай уменьшит наш «выход» вдвое, – молвил в заключении митрополит, – тогда мы признаем царем славного Абдуллу и будем посылать серебро только ему!

Татары отправились к Мамаю с предложением Москвы, а святейший митрополит вернулся в столицу летом 1362 года, где решил обсудить создавшуюся ситуацию с боярами.

Сначала они с интересом внимали святителю, но когда узнали, что последний вел переговоры с неким Мамаем, расшумелись!

Вот и слушали великий князь Дмитрий со своим наставником митрополитом Алексием горячие боярские споры.

– Зачем было разговаривать с врагом царя Мюрида?! – громко сказал после некоторого раздумья Матвей Бяконтов. – Если он об этом проведает, то поддержит Дмитрия Константиныча! И отнимет у нас грамотку на великое княжение!

– Однако же есть возможность уменьшить «выход» вполовину! – возразил Василий Васильевич Вельяминов. – Это тоже весомо! Поэтому следует поддержать того царя Абдуллу и его воеводу Мамая! Это очень мудро!

– А если царь Мюрид разобьет этого Абдуллу и надолго сядет в Сарае? – вопросил Семен Окатьевич. – Не придется ли нам тогда ждать набега на нашу землю?

– А если победит Мамай, что тогда? – буркнул Дмитрий Минович, зажав в кулаке свою окладистую бороду. – Ожидать набега от Мамая? Это – очень трудное дело! Пусть наш славный святитель сам решит, как лучше! Ему видней! Сам Господь направляет его слова и дела! Я считаю, что действия святителя оправданы!

Так они шумели, спорили, пока митрополиту это не надоело. – Мы выслушали ваши слова, в которых выражается тревога за судьбу государства! – молвил митрополит, и в думной палате установилась полная тишина. – Я думаю, что вам нечего беспокоиться по поводу моих переговоров с людьми воеводы Мамая, который, как я понял, имеет власть над царем Абдуллой. Мы еще не знаем, как Мамай отнесется к моему предложению и согласится ли с уменьшением дани! Ясно только одно – если он согласится, это будет нам выгодно! А если нет – будем подчиняться царю Мюриду…Слава Господу, что у нас есть выбор! Почему бы нам не дружить с Мамаем, если он подтвердит наше право на великое владимирское княжение и уменьшит поборы? А серебро, которое мы сбережем, позволит нам содержать постоянное и большое войско! Я уверен, что царь Мюрид скоро уйдет или погибнет! Вы еще увидите, как Мамай овладеет Сараем и станет если не царем, так настоящим ордынским правителем!

Бояре, выслушав митрополита, одобрительно загудели. – Пусть так и будет! – весело сказал боярин Симеон Михайлович. – Если тот царь Абдулла, управляемый Мамаем, согласится со словами святителя, тогда мы будем радоваться, а если нет – будем искать другой выход…

С этим все единодушно согласились. Однако ни князь, ни митрополит боярское собрание не распустили. – Надо обсудить еще одно дело! – молвил митрополит, глядя перед собой на бояр. – И дело непростое! К нам приехали люди от Романа Брянского. Там сложилась тяжелая обстановка…Словом, надо позвать сюда брянских посланцев и выслушать их.

Князь Дмитрий поднял руку. – Эй, Губан! – крикнул он сидевшему у входа в думную залу мальчику-слуге. Тот быстро вскочил. – Беги же, Губан, к брянским посланникам и веди их сюда без промедления!

Вскоре в думную светлицу вошли два одинаково одетых рослых брянца. На них были богатые кафтаны-литовки серого цвета и синие штаны, вправленные в серые полусапожки с загнутыми вверх носками. Они вошли с обнаженными русыми головами, держа в ладонях левых рук по легкой летней шапочке. Волосы на их головах были аккуратно подстрижены по литовской моде и не свисали до плеч, а усы и бороды были одинаково густы и коротки. В довершение ко всему, оба они были так похожи лицом, что, казалось, это близкие родственники. Один из них был постарше: в его волосах проглядывала седина, а другой – немного выше ростом – выглядел совсем юным, но уже возмужавшим, познавшим «бранное дело».

Не дойдя до княжеского кресла двух шагов, они низко, поясно, поклонились и старший сказал приятным басом: – Здравствуйте, великий князь, славный святитель и знатные бояре! Мы пришли передать вам добрые слова от нашего князя и его сердечную просьбу – дать ему нужный совет!

– Мы тоже желаем здоровья и всяческих благ вашему князю и вам, славные княжеские гонцы! – ответил на приветствие звонким юношеским голосом веселый мальчик – великий князь.

– Благослови вас Господь! – молвил, привстав со своего сидения и крестя посланников, митрополит Алексий.

– Вы как будто кровные родственники, брянские послы? – с любопытством вытянул губы Дмитрий Московский. – Вы так похожи друг на друга лицами и у вас – прямо-таки княжеская поступь! Как вас величают?

– Ты прав, великий князь! – ответил старший посланник. – Мы, в самом деле – кровные родичи! Я – отец, Будимир Супонич, сын княжеского тиуна, а он – мой старший сын, Иван. Наш славный князь прислал нас сюда, чтобы добиться вашей поддержки…

– Скажи-ка, славный Будимир, как дела у вашего князя и здоров ли он? – вновь спросил великий князь.

– Наш князь здоров, слава Господу, и его дела не совсем плохи. Но я обо всем рассказал его святейшеству, – пробормотал смущенный посланник. Было видно, что он не очень хотел прилюдно говорить о бедах и трудностях брянской земли.

– Это ничего, Будимир Супонич! – подбодрил его митрополит. – Ты уж повтори, но покороче, о ваших трудностях. А мы обсудим твои слова и посоветуем что-нибудь полезное…У нас нет неверных людей, и мы все желаем добра вашей земле и брянскому князю!

– Ну, тогда я расскажу обо всем, почтенные и знатные люди, – опустил голову боярский сын Будимир. – Недавно в Брянск приехали посланники великого литовского князя Ольгерда! Он проведал об улучшении отношений нашего князя с Москвой и сильно разгневался! Его посланники потребовали, чтобы мы поссорились с Москвой и признали единственным митрополитом литовского ставленника Романа! Ну, наш князь не спорил против того, чтобы тот самозванный Роман приехал в Брянск и встретился с нашими священниками…Пусть себе поговорит! Однако он отказался менять нашего владыку! – Нам не нужен литовский епископ, назначенный самозванцем! – сказал наш князь Роман. – Это – не княжеское дело, а сугубо церковное! Наш отец Нафанаил поставлен еще митрополитом Феогностом, и мы не будем его менять! – Тогда литовский посланец пригрозил нам войной! А потом сказал нашему князю, что если он не подчинится воле Литвы, жестокий Ольгерд лишит его брянского «стола»! После этих слов наш владыка Нафанаил заявил, что покидает свое владыческое место и уходит в монашескую обитель. – Пусть же наш славный святитель, московский митрополит, назначит другого епископа! – молвил он напоследок. А наш добрый и щедрый князь Роман Михалыч не хочет слушать приказ того грозного Ольгерда и портить отношения с Москвой! Он просит вашей помощи на случай литовского вторжения!

Посланник Будимир еще раз низко поклонился и замолчал. Поклонился и его сын.

– Как вы думаете, славные бояре, – поднял голову митрополит, глядя перед собой, – мы сможем помочь брянскому князю против Литвы?

– Сможем! – дружно прогудели бояре. – Пусть только литовцы туда сунутся! – громко крикнул кто-то из них. – Мы сразу же пошлем к славному Роману большое войско!

– Пошлем! Пошлем! – дружно закричали все сидевшие в думной светлице.

– Ну, тогда я был прав, что пригласил сюда брянских людей! – сказал, улыбаясь, митрополит Алексий. – А теперь хочу заверить брянцев в нашей поддержке их славного князя! Спокойно возвращайтесь в свой Брянск и передайте храброму князю Роману, что мы готовы в любое время оказать ему военную помощь против Литвы! А если вашему князю или его людям понадобится убежище, в случае непредвиденной напасти, Москва всегда готова таковое предоставить…А поэтому нам нужно срочно заключить оборонительный союз! И скажите вашему несчастному, набожному владыке Нафанаилу, чтобы он немедленно вернулся на свое святое место и продолжал быть брянским епископом…А я, как только освобожусь от трудных дел, сразу же приеду в ваш славный Брянск, чтобы поддержать добрыми словами и епископа, и князя Романа!