Чтение онлайн

– Нет, все-таки моя семейная жизнь, как я ее себе представляла, ушла в прошлое… – прервала их Поппи. Дамы не ответили, и юная герцогиня, посчитав их молчание знаком согласил, решила закончить свою мысль: – Мой муж меня разлюбил. Он хочет соблазнить другую женщину, и пусть Луиза не попалась в его сети, он, возможно, прямо сейчас ищет ей замену.

– Терпеть не могу ставить под сомнение собственную репутацию, – проговорила Луиза, слегка нахмурившись, – но все-таки скажу: у Флетчера мало шансов на успех, если только он не обратится к леди Ратледж.

Поппи содрогнулась.

– Осторожней, Луиза, – недовольно поморщилась Джемма. – По сравнению с нашей юной подругой мы с тобой закаленные в боях бойцы, поэтому должны щадить ее чувства.

– Мой муж только что рассказал всем, кто не поленился его послушать, что наш брак – сплошное лицемерие, – возразила герцогиня Флетчер. – Поэтому для меня лучше побыстрее привыкнуть к реальному положению дел.

Обстановку разрядил приход дворецкого Фаула с подносом в руках.

– Имбирные пряники, ваша светлость, – проговорил он, отдуваясь. – Горячий чай, конечно, и горячий шоколад с лимонными пирожками, которые, как считает наш повар, придутся вам сейчас очень кстати.

– Прекрасно! – похвалила Джемма.

Поппи с тяжелым вздохом приняла из рук хозяйки сдобный, сочившийся маслом пирожок.

– Мне просто надо привыкнуть к своему новому положению, вот и все, – пояснила она. – Ты согласна, что всегда лучше знать правду? Я так скверно чувствовала себя весь прошлый год, пытаясь наладить отношения с мужем, – как выяснилось, напрасно.

– Это не твоя вина, дорогая, – попыталась успокоить ее Джемма. – Жены не виноваты в неверности мужей.

– Виноваты женщины вроде Луизы, – заметила Исидора.

– Я люблю вас, мои дорогие! – выпалила Поппи, шмыгнув носом от вновь подступивших слез.

– Похоже, вы опять собираетесь заплакать? – заметила смешливая Исидора. – Я тоже люблю вас, милая, по крайней мере настолько, насколько успела узнать за время нашего знакомства, но у меня есть условие – если вы не будете плакать.

– Мы тоже тебя любим, – сказала Джемма.

– Раз так, – сказала герцогиня Флетчер, – то, как своим подругам, я хочу вам сообщить: я ухожу от Флетча и мне надо знать, что делать дальше.

Последовавшее за этим заявлением потрясенное молчание Джеммы и Исидоры доставило Поппи истинное наслаждение.

– Наедине вы всегда обращались ко мне по имени, – остановил жену герцог. – Ваш прием закончился, к чему сейчас звать меня «Бомон»?

По неведомой ей самой причине Джемма смотрела на мужа с чувством, близким к жалости, – он выглядел смущенным и даже нелепым.

– Я вернулась в Лондон ради вас, Элайджа, – сказала она и замолчала: как выразить то, что невозможно передать словами?

– Потому что мое сердце может вскоре не выдержать, – уточнил он, и глубокая морщина залегла у него между бровей.

– Я тоже с годами не молодею, – заметила Джемма не без игривости. Она и сама не понимала почему, но ей хотелось, чтобы Бомон улыбнулся. – Поэтому сейчас самое время завести ребенка, иначе потом будет поздно.

– Вряд ли у нас получится. – Он скривил губы, но назвать это улыбкой было трудно.

– Разве есть ясные симптомы сердечного недуга?

– Если верить докторам, то нет, но у меня такое впечатление, что врачи не имеют никакого представления о больном, слабеющем сердце. – Он наконец улыбнулся, но в его глазах была печаль.

– Кто может знать наверняка? – твердо сказала Джемма. – Вы могли бы умереть в тот день в палате лордов, помните? Вы тогда слишком много выпили на званом обеде.

Во взгляде герцога читалось несогласие.

– Ну хорошо, вы никогда не позволяли себе напиваться, – сдалась Джемма. – Господи всемогущий, Элайджа, да есть ли в вашей жизни что-нибудь, что вы сделали неправильно?!

Заметив странное выражение, мелькнувшее в его глазах, она приосанилась и добавила:

– За исключением вашей женитьбы на мне, конечно.

– Я думал совсем не об этом.

– Ладно, оставим это, – согласилась Джемма. К своему удивлению, она почувствовала, что больше не может видеть печаль в его глазах. – Вы наверняка будете счастливы услышать, что мой брат увозит из столицы свою ославленную на весь свет невесту. Ваша репутация спасена.

Она наклонилась к нему и ободряюще похлопала по руке – та казалась такой сильной, надежной, что слова Бомона о слабеющем сердце показались совершенной бессмыслицей.

– Моя репутация вне опасности, – пожал плечами герцог. – Я только что получил от премьер-министра Питта официальное приглашение выступить в палате общин и подготовить депутатов к обсуждению его проекта относительно налога на огораживание общинных земель. На мой взгляд, сейчас гораздо важнее вопрос о том, когда мы начнем нашу следующую шахматную партию. Может быть, завтра?

– Вы проявили тактичность, не упомянув о том, что выиграли у меня в первой партии.

– А какой смысл об этом напоминать? К тому же я полон решимости выиграть и вторую.

– Тогда третьей партии не будет.

– Правильно. И общество наконец успокоится. А то все только и говорят, что о нашей третьей партии – как мы должны ее играть? С завязанными глазами и в постели? – спросил Бомон, не сводя с жены пристального взгляда.

– Да, таковы условия нашего матча, – подтвердила Джемма, поднимая глаза.

Их взгляды встретились.

– Вы нанесли Вильерсу поражение в первой партии, – продолжал герцог небрежным тоном. Незнакомому с ним человеку могло бы показаться, что тема разговора его не очень интересует, но Джемму, знавшую мужа слишком хорошо, его тон не обманул.

– Сегодня мы с ним начали вторую, – сообщила она.

– Ваша игра занимает сейчас всех, от молоденькой горничной до самого высокородного герцога, – заметил Бомон.

– Но, милорд, самый высокородный герцог в стране – это вы! – воскликнула Джемма, до которой не сразу дошел смысл о слов.