Чтение онлайн

– Мило, – сказала она. Ей вспомнился миниатюрный игрушечный сервиз, который она в детстве ставила на игрушечный стол для своих давно забытых кукол.

– Целых двадцать четыре ложечки внутри вишневой косточки, представляете? – восторженно сообщила Поппи.

– Самые маленькие ложечки в мире, – вставил хозяин.

– Это не вишневая косточка, а скорее абрикосовая или персиковая, – возразила Джемма.

– Нет, ваша милость, вишневая, – заупрямился мистер Груднер.

Герцогиня Бомон огорченно вздохнула – ясно, что Поппи очень скоро растратит все деньги, снятые со счета мужа. Но с другой стороны, почему бы и нет, если ей это по душе? Не в традициях семьи Рив предостерегать других от ошибок. В таком случае вишни ли, персики – какая разница?

Но подруга удивила Джемму. С очаровательной улыбкой она принялась о чем-то беседовать с мистером Груднером, и через несколько минут тот принес для нее стул, предварительно стерев с него пыль, и даже любезно предложил чаю. К тому моменту, когда Поппи уселась и, стянув перчатки, выпила предложенного чаю, Джемма уже ясно видела, к чему ее подруга ведет дело. Минут через сорок дамы покинули магазинчик, оставив обескураженного хозяина размышлять, почему он практически даром отдал молоденькой герцогине «вишневую» косточку. Потому что ее светлость… само очарование! – решил мистер Груднер, не сразу подобрав подходящее слово.

– Хуже всего, что мне пришлось заплатить полную цену за свою шахматную королеву, – усмехнулась Джемма, когда они с Поппи уселись в карету, – в то время как ты отдала за свои безделушки меньше половины той суммы, которую запросил мистер Груднер. Это несправедливо!

Улыбнувшись, Поппи заметила с видом нераскаявшейся грешницы:

– Мама считает, что леди не пристало торговаться.

– Как тогда назвать неравноценный обмен, который только что произошел? Бедняга запросил с вас за косточку пятьдесят фунтов, а вы заплатили, кажется, всего четыре?

Герцогиня Флетчер довольно ухмыльнулась:

– Я называю это…

– Определим ваше поведение как «неповиновение», – сухо перебила ее Джемма. – Похоже, вместе с мужем вы бросили и свою маман.

– Именно так, – согласилась Поппи, откидываясь на подушки и открывая мешочек со своим только что приобретенным сокровищем.

– Да ты настоящая бунтарка. – Голос Джеммы был по-прежнему сух.

– Мистер Груднер сказал, что твоя шахматная фигура раньше принадлежала лорду Стрейнджу, это правда? – спросила Поппи. – Ах, как бы я хотела посмотреть его коллекцию!

– Это скандально известная личность, дорогая, – возразила Джемма. – Даже я с моей репутацией не могу себе позволить визит в Фонтхилл, имение лорда Стрейнджа. Как ты думаешь, почему он продал не весь комплект шахматных фигур, а только белую королеву? Странное, какое-то бездушное решение.

– Почему ты не можешь поехать в Фонтхилл? Я намереваюсь это сделать.

– Репутация, которой пользуется лорд Стрейндж, в десять раз хуже моей. Его отвергли даже самые терпимые члены общества, в чьих глазах я – просто ангел.

Поппи наклонилась вперед.

– Я хочу осмотреть его коллекцию, – упрямо повторила она. – И еще – пойти в музей Ашмола [12] и в Королевское общество. Мама никогда не позволяла мне посещать его заседания, хотя туда регулярно пускают дам.

Изумленная Джемма по-новому взглянула на свою юную спутницу. Лицо Поппи было, как всегда, прелестно, но теперь от внимательного взгляда герцогини Бомон не укрылись ни твердая линия подбородка, ни решительный огонек очаровательных глаз.

– Мисс Татлок – секретарь женского отделения Королевского общества, – заметила она.

– Та самая молодая женщина, которая флиртует с твоим мужем?

– Мысленно я называю ее «мисс Синий Чулок».

– Как бы я хотела придумать какое-нибудь хлесткое прозвище для Луизы, – улыбнулась Поппи. – Но для этого я ее слишком люблю.

– У нас с мисс Татлок совсем другой случай. Я ее терпеть не могу, хотя признаю, что это абсолютно несправедливо по отношению к ней. Насколько мне известно, бедняжка влюблена в Бомона платонически, а он из страха за свою драгоценную репутацию никогда не решится ни на что более интимное, чем простая беседа.

– Тогда нужно направить внимание мисс Татлок в другом направлении, – уверенно предложила Поппи. – На этот случай я знаю одного замечательного молодого ученого, доктора Лаудена.

– Но она не может стать женой простого ученого из Оксфорда, каким бы замечательным и умным он ни был, – возразила Джемма. – Мисс Татлок попала в ловушку наших светских устоев, поскольку она из этих, ну, ты знаешь, – бедных, но гордых пэров.

– Доктор Джордж Лауден тоже не последний человек – у него тоже есть титул «достопочтенный». К тому же в будущем он может стать следующим виконтом Хоувиттом.

– Тогда твоя идея великолепна, дорогая, – похвалила Джемма.

– Решено – я пойду на следующее заседание Королевского общества, на котором разрешено присутствие дам, и представлю мисс Татлок доктору Лаудену.

– Но как ты сама познакомилась с этим ученым, Поппи?

К удивлению герцогини Бомон, ее собеседница слегка покраснела.

– Я написала ему письмо, – призналась она. – Понимаешь, он опубликовал научную статью о трехпалых ленивцах в журнале «Труды Королевского общества». Некоторые его наблюдения показались мне очень интересными, но я обнаружила, что он оставил без внимания один важный аспект, связанный с когтем на тыльной стороне лапы, о котором писал доктор Хемблтон в своей более ранней статье.

– Ты написала ему письмо? О трехпалых ленивцах? – не поверила своим ушам Джемма. Она ожидала чего угодно, но такого…

Поппи кивнула.

– Так, тайная переписка с замечательным молодым человеком, – ухмыльнулась Джемма, откидываясь на спинку сиденья, – Ты, кажется, так его отрекомендовала?

– Но я писала доктору только как ученому… – принялась было оправдываться еще больше смутившаяся любительница природы.

– Ну разумеется, – фыркнула герцогиня Бомон, – как же иначе? Только как ученому. Он тебе ответил?

– Ты все неправильно поняла…

– Так он ответил? И сколько же писем ты ему послала, мисс Безупречная Репутация?

– Неужели ты всерьез полагаешь, что он мог подумать… – переменившись в лице, пробормотала Поппи.

– Кто знает, что он мог подумать? Для меня ход мыслей мужчины – тайна за семью печатями. Будем считать, что ты общаешься, правда, только в письмах, с одним из величайших ученых мира.

– Доктора Лаудена вряд ли можно назвать великим ученым, – покачала головой Поппи. – Он прекрасный знаток трехпалых ленивцев, но в статьях о своих исследованиях делает много ошибок. И я подозреваю, что он сентиментален и хранит все письма и записки. – Видя, что Джемма продолжает посмеиваться, она поспешила добавить: – Поверь, я и не думала переписываться с ним тайно.