Чтение онлайн

Не каждому доводилось встречаться с порнодивой, потом случайно узнавать об ее профессии и демонстрировать свои вывернутые наизнанку чувства миллионной аудитории. У меня не было шаблона, применимого к подобным обстоятельствам. Я думаю, лучше всего отпустить ситуацию и плыть по течению. Как-нибудь разберемся. К тому же у меня есть Оля, у Лены — какой-то мужчина — мы почти чужие люди, сложностей не будет.

Были. Они начались с того самого момента, как только она переступила порог этого проклятого дома. Своими мыслями о том, как же мы будем общаться, я настолько загнал себя в угол, что не смог выбраться из него в нужный момент. Я растерялся, не зная, подходить к Лене или нет, здороваться или нет, целовать или нет. Ведь у меня есть любимая, и я должен показать ей, что от былых отношений не осталось и следа.

Отошел подальше и сделал вид, что не заметил гостью. Было неприятно, совестно даже… Смотрел со стороны и завидовал легкости, с которой ребята подходили к Лене, крепко обнимали, улыбались.

Меня почти не смущало то, что она снималась в порно пуще прежнего, выпуская фильмы с частотой автоматной очереди. Тут все понятно: Лена осознала, что шлейф дурной славы будет тянуться за ней еще очень долго, поэтому нет смысла смывать позор, гораздо рациональней на нем заработать. Волновало другое — короткий период ее жизненного пути сразу после проекта в июне 2004 года.

Лениных родителей обо всем предупредили, они ждали Лену у себя на Украине. Мне сложно представить, какие мысли в тот момент крутились у нее в голове. Наверное, что-то вроде: «О чем мы будем говорить с родителями? Как теперь ко мне будут относиться люди? Почему он не ушел вслед за мной?» Результат этих рассуждений печален. Выйдя из машины, в которой сидели сопровождающие администраторы проекта, она направилась к ларьку купить необходимые мелочи в дорогу. Ее не было примерно десять минут. Вернувшись, она едва слышным голосом сказала:

— Скажите ему, что я его любила…

Лена сложилась как карточный домик, упав на асфальт. Из руки выкатилась пустая баночка снотворного.

Инстанции, по которым идут люди, совершившие попытку суицида, в каждом городе одинаковы, только названия разные. Тут это местная больница, милиция, а потом психиатрическая клиника имени Склифосовкого. В «Склифе» к Лене приехали мама и папа. Выяснилось, что ее уверения в том, что родители живут счастливо, сдувая друг с друга пылинки, — ложь, как и многое другое. Они не в разводе, однако не живут вместе уже несколько лет. У кровати Лены они встретились после большого перерыва. Папа был невероятно расстроен:

— Зачем?! Зачем ты все это сделала? Когда это прекратится? Ты можешь мне ответить? Сколько можно играть? Ты вся в свою мать! Зачем тебе ее жизнь? Опомнись!

Что он хотел этим сказать? Неужели все то, что она делает, — игра? Или, может, все, во что она играет, и есть жизнь?

Она подошла ко мне первой и с обескураживающей легкостью поздоровалась:

— Привет. Не бойся, что так напрягся? Пойдем, поговорим лучше.

Прямо как камень с плеч упал.

— Ну, пойдем.

Мы отправились в сторону старого барака. Там было не так людно, как на других участках территории. Я подумал об Оле, не хотелось, чтобы она меня ревновала. Поэтому старался держать дистанцию, чтобы не скомпрометировать себя в глазах всевидящих домочадцев. Пытался натянуть на себя маску удовлетворенного и даже счастливого человека, она играла роль уставшей мудрой женщины. Разговор по душам не получался. Мы не делились своими переживаниями, просто рассказывали о событиях последнего времени. Она снова выходит замуж, у нее бизнес. Пытаясь казаться весомее, она старательно шлифует действительность. Лена Беркова — продюсер! Забавно.

С тех пор мы ни разу не общались. Забегая вперед, скажу, что видел ее на свадьбе Нелидовых. Появление Лены там можно было бы описать в коротком репортаже для первой полосы «желтой» газеты: «Порнодива Елена Беркова нанесла пятиминутный визит на свадьбу Саши и Наташи. Подарив букет и шепнув пару слов молодым, она спешно удалилась. Чем объясняется столь скоротечное пребывание — сказать трудно, вероятно, у девушки слишком жесткий рабочий график».

Осенью я узнал о ее свадьбе. Слышал, что ее муж не очень лестно обо мне отзывался. Среди гостей не оказалось ни моей фамилии, ни Олиной.

Очень долго думала, что подарить любимому на Новый год. После долгих размышлений купила ему очень хороший, на мой взгляд, парфюм и бордовые трусики. А меня под елочкой ждало много разных подарков. Всевозможные открытки, три красивенькие деревянные шкатулочки для украшений и ожерелье. Кстати, духи, которые я ему подарила, до сих пор лежат почти нетронутые в тумбочке. С запахом не угадала. Это единственный мой подарок за все время, который ему не понравился.

Новый год мы встретили просто замечательно, как одна семья. Есть примета, что если на бумажке напишешь желание, подожжешь ее, кинешь в бокал с шампанским и ровно в полночь в новогоднюю ночь выпьешь из него, то желание обязательно исполнится. Я так и сделала. Сейчас уже могу об этом рассказывать, потому что все сбылось. Я написала простые, но важные слова: «Хочу, чтобы мы с Ромой любили друг друга сильно-сильно».

К сожалению, первый совместный праздник закончился не очень удачно. Поругались из-за пустяка. В семь утра пошли смотреть кассету с нашим новогодним концертом. Я ни разу не видела себя поющей со стороны, было очень интересно. Но на том моменте, когда я выходила на сцену, Ромка стал перематывать кассету. Случайно или специально, я уже не помню. Слово за слово… Мы надулись друг на друга. Ромка даже уронил елку, которую я наряжала. Сейчас вспоминаю это с улыбкой. Настоящий Новый год! Подарки, любовь и ссоры… В эту ночь поругались не только мы с Ромкой, но и Май с Солнцем, тоже, наверное, из-за подобной фигни… Засыпали мы, впрочем, в обнимку и уже на следующий день забыли все обиды.

Организаторы проекта сделали нам невиданный подарок — позволили выспаться. Все выползли на лобное место только в семь часов вечера! Сонные, уставшие, но счастливые! Никто тогда еще не предполагал, что это не последний Новый год на телепроекте «Дом-2».

21 июня. Лето. Стою на краю бассейна. Пятки уже над водой. Готовлюсь исполнить заднее сальто или прыжок с прогибом. Пытаюсь сосредоточиться. Страшно. Нет, конечно же, не упаду. Это не может произойти со мной. Достаточно как следуем подпрыгнуть, выгнуть спину и…. Толчок… Голова гулко стукнула о палубу, ее с хрустом догнало плечо, на деревянный настил, окаймляющий бассейн, свалились и ноги. Не страшно и не больно, только вот рука неподвижна.

Это было ровно полгода назад. Помню, как утром два санитара переложили меня на каталку вместе с теплой простыней, чтобы отвезти в операционную.

— Зачем же как беспомощного, ведь у меня повреждено только плечо!

— Так надо, — ответила угрюмая медсестра и покатила мое тело по белому коридору, окантованному широкими люминесцентными лампами.

За окном чирикали воробьи, маленький китайский приемник на подоконнике пел голосом Евы Польны: «Метко, метко, метко, судьба стреляет редко, редко, редко. Не попадает…» Санитары по просьбе крепкого усатого мужчины послушно перебросили меня с каталки на холодный полиэтилен стола. «Он, наверное, нужен, чтобы кровь легче отмывать», — неожиданно пришло в голову. Люди вокруг надевали повязки на лица. Справа и слева к столу прикрепили какие-то конструкции, с помощью которых закрепили мои руки. «Наверное, чтобы не дергались». В вену вставили пластиковый катетер, в него воткнули иглу, и по руке от запястья к локтю потек холод.