Чтение онлайн

Положившись на удачу, я сделала первую попытку. Вставив ключ в отверстие, осторожно повернула его. Замок слабо щелкнул. Один поворот, второй. Толкнув дверь, я с радостью почувствовала, что та поддается. Значит, закрыт все же только один замок. Вот и хорошо. На тот случай если соседям вдруг взбредет в голову полюбоваться лестничной площадкой в то время, пока я буду в квартире, я решила освободить соседские глазки от жвачки. Неслышно ступая по бетонному полу, я отлепила комочки резинки и скользнула в приоткрытую дверь квартиры Журова.

Заперев замок на один оборот, я осмотрелась. Планировка квартиры была типовая, классическая для пятиэтажек. Микроскопических размеров коридор поворачивал влево и вел прямиком в кухню. Дверь в комнату отсутствовала. Ее заменяла широкая арка, открывающая вид на комнату. Дверь в совмещенный санузел находилась прямо у входной двери. Я зажгла фонарик. Под ногами появился несмелый луч. Подбадриваемая этим лучом, я направилась на поиски улик.

Я решила первым делом обследовать комнату. Неслышно ступая по шерстяному ковру, устилавшему весь пол, я подошла к компьютерному столу, занимавшему центральное место в комнате. Заглянув во все ящики, ничего существенного не обнаружила. Пробежав взглядом по полочкам, поняла, что тут я уликами не разживусь. Можно было бы проверить содержимое компьютера, но по логике вещей компьютер – это место, где компромат будут искать в первую очередь. Если Журов был не дурак, а я склонялась именно к такому выводу, то вряд ли доверил ценные сведения электронике.

Я переместилась к противоположной стене. Там у Журова находился платяной шкаф. Собственно, это был не совсем шкаф, скорее часть модного в советские времена гарнитура под кодовым названием «стенка». Он представлял собой следующую конструкцию: нижние антресоли, верхние антресоли, а посередине – три открытые полки. На открытых полках Журов хранил посуду и разные полезные и бесполезные мелочи вроде шкатулки со штопальными принадлежностями. Нижние антресоли занимала одежда. В верхней – аккуратными стопочками было сложено постельное белье.

Осмотр шкафа также ничего не дал. В комнате оставались только диван и два металлических стула, обтянутые тканью. Быть может, Журов, насмотревшись фильмов про Остапа Бендера, спрятал свои «сокровища» в стулья? Смешно, Танюша, но маловероятно. Ищи другой тайник.

Заглянув за диван, я обнаружила за ним столько пыли, что версия с использованием задней спинки дивана отпала сама собой. Если бы кто-то пользовался ею как тайником, пыль скапливаться попросту не успевала бы. Итак, в комнате пусто. Пойдем в кухню.

В кухне мебели было еще меньше. Один навесной шкаф с посудой, холодильник, квадратный стол без ящика и табурет. Да, не густо. Похоже, Алик не особо по поводу интерьера загонялся. Пробыв в кухне не больше десяти минут, я отправилась обследовать санузел. Там вообще мебели не было. Даже полочки для банных принадлежностей. Даже ящичка для моющих средств. Корзина для белья и та отсутствовала! Интересно, на что Алик тратил свои легальные и нелегальные доходы? Ни мебели, ни одежды дорогой он не приобретал. Я уже проверила. Холодильник тоже от деликатесов не ломился. Да и компьютер не был особо навороченным. Чем же ты, Журов, увлекался? Чужими секретами? Тогда где то место, в котором ты их хранил?

Я вернулась в комнату. Остановившись в центре, я задумалась. Медленно скользила взглядом по предметам, находящимся в ней. И думала. Я пыталась встать на место Журова. Вот если бы я жила в этой самой квартире и мне позарез нужно было бы спрятать в ней кое-что ценное для меня, куда бы я это что-то убрала? И убрать надо так, чтобы никто, кроме меня, об этом месте не догадался. Чтобы даже помыслить о том, что там надо искать, никто не мог!

Водила я взглядом, водила, и вдруг меня осенило! Я поняла, куда бы в случае необходимости, спрятала секретный предмет. Не в диван, не в шкаф, и, конечно же, не в стулья. Я решила проверить свою догадку. Подойдя поближе, я стала пристально рассматривать тайник. Так и есть, моя догадка подтвердилась. Ай да Журов! Ай да хитрец! Идея, конечно, гениальная. В то время как все современные вымогатели давно пользуются компьютерными технологиями и хранят компромат по крайней мере на флешке, мой подопечный воспользовался дедовским способом.

Я еще раньше обратила внимание на то, что хоть в комнате Алика и нет никакого намека на стиль, но все же предметы интерьера все фабричного производства. Не особо новые, но добротные. А вот настольная лампа резко контрастировала с остальными предметами интерьера. Каркас был современный. Скорее всего лампа была куплена года два назад, не позднее. Плоский хромовый блин на гнутой ножке. С блина свисают металлические спицы. Вроде бы ничего особенного. Но вот то, чем были украшены спицы, как раз и выделялось из общего строя. На спицах висели самодельные бумажные рулончики. Когда-то из таких рулончиков модно было делать межкомнатные занавески. И вдруг в двадцать первом веке, в котором даже платки носовые используют одноразовые, чтобы не стирать, не то что рукоделием занимаются, я встречаю такое рвение к доперестроечным увлечениям. И не у кого-то, а у парня двадцати лет и недюжинного стремления разбогатеть, не напрягаясь! Вот этот мой скептицизм и помог мне сделать правильные выводы.

Рулончики были изготовлены из листов рекламных каталогов магазина «Супер-Спорт», таких же каким снабдил меня в свое время Журов. Сняв один из них со спицы, я отделила скотч от края бумаги и аккуратно развернула. На внутренней поверхности листа была всего лишь рекламная картинка. Я пристальнее вгляделась в рулончики, пытаясь найти различия между ними. И нашла! Один из рулончиков, не удерживаемый своими собратьями, соскользнул на стол, показав мне свое белоснежное нутро! Ага, это уже кое-что. Верхний слой у некоторых рулончиков – просто камуфляж. Самое интересное кроется под этим камуфляжем.

Я принялась разворачивать рулончики. Когда с этим было покончено, на столе передо мной ровной стопкой лежало восемь листов белой бумаги обычного офисного размера. Все восемь листов были заполнены мелким печатным шрифтом. Что за сведения в них скрываются, придется выяснять позже. Сейчас нужно выбраться из опечатанной квартиры. Сложив листы в сумочку, я вышла в коридор, намереваясь покинуть жилье Алика. И зачем-то выключила фонарик.

Последствия моего легкомысленного поступка оказались плачевными. В темноте я не заметила стоящий на дороге стул. Налетев на него, я чудом удержала равновесие. Стул с диким грохотом отлетел в конец коридора. Я замерла. Мне показалось, что в ночной тишине гулкое эхо разнесло звук по всем этажам. Я пыталась понять, какие последствия вызвал этот звук. Слышали ли его соседи и как отреагировали? Как водится, по закону подлости соседи грохот услышали. Мало того, они начали действовать. За дверью послышались звуки отпираемых замков. Приблизившись к глазку, я наблюдала следующую картину: на площадку, крадучись выползла бабулька. Оглядевшись по сторонам, бабулька приблизилась к квартире Журова и, прижав ухо к двери, прислушалась. Не услышав никаких звуков, бабулька не пошла к себе домой. Она засеменила к квартире под номером двадцать два. Постучав костяшками пальцев по двери, бабулька стала ждать. Дверь не открывали. Тогда она, покосившись на журовскую дверь, коротко позвонила.

На пороге появился Игнаша, знакомый мне по прошлому визиту. Это он в прошлый раз поднимался на чердак и обнаружил тело Алика. Бабулька тут же прижала палец к губам, мол, молчи! Дотянувшись до плеча Игнаши, бабулька решительно наклонила его вперед и зашептала что-то на ухо. Мне слов, естественно слышно не было. Но это и так было понятно. Сонный Игнаша равнодушно выслушал то, что шептала бабулька. Отмахнувшись от ее слов, как от назойливой мухи, он громко сказал:

– Да ну, тебя, Петровна! Померещилось тебе. Охота была кому-то залезать к Алику. Воры, поди, квартиры побогаче выбирают. А Алик – голодранец. У него больше тысячи зараз в жизни денег не водилось.

– Тише ты, спугнешь вора, – зашептала Петровна чуть громче. – Точно тебе говорю: ходит кто-то по квартире. Ты подойди, послушай сам.

Игнаша нехотя подошел к двери журовской квартиры. Прислонив ухо к замочной скважине, он прислушался. Я затаила дыхание. Постояв так несколько секунд, Игнаша отошел назад. Глядя на Петровну, он произнес:

– Ничего не слышно. Говорю же: почудилось тебе.

– Ну-ну. Может, и почудилось, – успокаиваясь, заговорила Петровна в голос. – Может, и не у него шумели. Может, Ромка с четвертого опять напился и мотается, пьяный, по квартире, мебель сшибает.