Чтение онлайн

– У меня вечером спектакль, – Алина потрогала пластырь на щеке. – Хороша же я буду с таким украшением.

– К черту спектакль! К черту театр! – Он снова обнял ее. – Мне не нужна Джульетта, мне нужна Алина. Я люблю тебя, понимаешь?

Она дотронулась пальцами до его заросшей черной щетиной щеки.

– Если любишь, то поймешь. Я не могу бросить театр.

Луганцев вздохнул и покачал головой:

– Похоже, мне придется стать театралом.

Алина улыбнулась.

– Кажется, это не самая большая жертва. Ты забыл про моих сыновей.

Игорь скорчил забавную гримасу.

– Сегодня ночью я их кормил ужином. И, надо сказать, справился. С помощью Полины, конечно. А потом мы вместе спели про танкистов. Разумеется, им понравилось.

– А ты, оказывается, не прочь похвастаться, – улыбнулась Алина.

Луганцев пожал плечами, распахнул дверцу, и она села в машину.

Через несколько минут они выехали из города. Луганцев сосредоточенно смотрел на дорогу, и Алина притихла. Ей безумно хотелось спать, но еще больше ей хотелось снова прижаться к нему, чтобы почувствовать вкус его губ и тепло его колючей щеки. Она боялась, что порыв его прошел и теперь он обдумывает, как ему поступить дальше. Ведь он столько наговорил ей сгоряча…

Игорь вдруг свернул с дороги на проселок и через сотню метров заглушил мотор среди зарослей молодого сосняка.

– Что такое? – встревоженно спросила она.

Он молча обнял ее, и уже в следующее мгновение она ощутила его руки на своей груди…

Бедная ее машина, такого в ее салоне никогда не бывало! Она кряхтела и поскрипывала и, вероятно, удивлялась, с каким восторгом ее хозяйка отвечает на ласки и поцелуи мужчины, который совсем недавно исходил нетерпением и курил-курил почти без остановки, наполняя салон вонючим сигаретным дымом.

Об этом, наверно, думала бы ее машина, если бы умела думать. А ее хозяйка совсем потеряла голову. И в исступлении шептала мужчине слова, которые никогда не произносила в пылу страсти. Вернее, она только сейчас поняла, что такое истинная страсть, поэтому ее не смущали ни неудобные сиденья, ни холод в салоне, ни то, что она отдалась Луганцеву моментально, как только почувствовала его желание…

Наконец Игорь оторвался от нее, поцеловал в обнаженное плечо и тихо засмеялся.

– Я, конечно, подозревал, что ты горячая женщина, но не до такой же степени!

– Ты тоже еще тот кипяток, – улыбнулась она в ответ. – Чтобы вот так, после гнусного подвала, после ушата слез… Ты разбудил во мне вулкан, Луганцев!

– Тебе понравилось? – спросил он осторожно и накинул ей на голые плечи шубку. Она, конечно, имела жалкий вид, но на плечах Алины даже дерюжка смотрелась бы роскошным палантином.

– Я думаю, это не предел. Дай мне добраться до дома… Я имею в виду свою каморку на кухне. И ты увидишь, на что я способна.

– Ловлю на слове, – Игорь притянул ее к себе и посмотрел в глаза. – Правда, уже сегодня ты переселишься на второй этаж.

– А ты уверен, что не слишком спешишь?

Он молча покачал головой и преувеличенно тяжело вздохнул.

– Я даже не против, если твоя племянница снова покажет класс в нашем спортзале, а парни устроят в гостиной бои под Прохоровкой.

– Лида? – охнула Алина. – Илья мне намекал… Но я ж ее предупреждала!

Илья расхохотался.

– Я чуть не рехнулся, когда увидел, что вытворяет моя степенная домработница. Я был в шоке, когда рассказывал об этом Илье, а он, скотина такая, оказывается, все знал и искренне забавлялся, даже издевался надо мной.

– Лидку я удавлю, – пообещала Алина и снова обняла Луганцева. – Прости, я не думала, что полюблю тебя. И когда это случилось, я уже не могла уйти. Это было выше моих сил, а ты этого не чувствовал.

– Я всегда это чувствовал, – Игорь коснулся ее щеки губами. – От тебя просто разило током, искры проскакивали… Я всегда полагался на свою интуицию, а тут словно затмение нашло. Какая там Джульетта! Елена Владимировна – лучшая твоя роль.

Он выглянул в окно. Небо уже посерело, а в той стороне, где находился их дом, слегка порозовело.

– Пора ехать, – мягко сказал Игорь, – а то дети проснутся и снова поднимут рев.

– Мне нужно одеться, – Алина неловко улыбнулась. – Выйди, пожалуйста, из машины, а то здесь не повернешься.

Луганцев вышел и, хотя был в одном свитере и в брюках, совсем не почувствовал холода. Он с наслаждением закурил, вглядываясь в темневшие вдоль дороги сосны и не замечая, что продолжает улыбаться. Алина приглушенно вскрикнула, и он мгновенно распахнул дверцу.

– Что с тобой?

Скривившись, она шарила рукой у себя за спиной.

– Что-то впилось мне в лопатку, – пожаловалась она. – Я даже не успела одеться.

Илья протянул руку. Оказывается, обивка сиденья лопнула, видно, не справилась с несвойственным ей напряжением. Его пальцы ощупали рваные края и наткнулись на какой-то продолговатый предмет. Луганцев осторожно вытащил его наружу.

– Что это? – спросил он в недоумении, рассматривая, несомненно, произведение искусства. Это был изящный, похоже, золотой футляр, украшенный выпуклым растительным орнаментом.

Глаза Алины расширились. Она прижала ладонь к горлу и сдавленно прошептала:

– Господи! Это же… – и заплакала.

Игорь надавил на крохотную кнопку сбоку футляра, и он, щелкнув, раскрылся. Сотни крошечных солнечных зайчиков заполнили салон. Они заиграли на лице Алины. Она зажмурилась от неожиданности, но, словно испугавшись чего-то, тотчас раскрыла их.

Игорь медленно вытащил колье из футляра и осторожно повесил ей на руку.

Алина завороженно смотрела на него. Поистине это было великолепное зрелище, достойное королей и влюбленных. В огромных рубинах, казалось, поселились звезды, а крупные капли бриллиантов напомнили бусинки росы, которые точно так же искрились и переливались под утренним солнцем.

– Кровь и слезы! – прошептала Алина. – Теперь я понимаю, почему императрица не любила это ожерелье…

Вечером Алина снова вышла на сцену. Мало кто из заполнившей зал публики знал, чего ей это стоило. Но она вмиг забыла о том, что каких-то пятнадцать-шестнадцать часов назад едва не лишилась жизни. Ссадину на щеке умело загримировали, а на шее у нее сияло и переливалось колье последней российской императрицы. Его еще утром успели запротоколировать и спрятать в сейф следователя прокуратуры. Затем прокурору города, страстному театралу и меломану, пришла вдруг в голову мысль, как поощрить Алину за проявленное мужество. Естественно, это было против всяких правил, но он сам привез колье в театр и упросил Алину надеть его во время спектакля.