Чтение онлайн

– Мы сотрудники французского Интерпола, – на ходу слепил легенду Стоянов.

Вероятно, Димитр решил сыграть на фальшивом французском подданстве Десанки.

– Я неплохо говорю по-французски, – неожиданно выдала госпожа Эленшлегер. – Мы можем с вами, господа, общаться без переводчика.

Ее французский язык оставлял желать лучшего, что было на руку и Стоянову, и Станиславу. Они оба бегло говорили на языке Вольтера и Гюго, однако коренной француз без труда обнаружил бы в их речи акцент.

– Великолепно, мадам Эленшлегер! – просияв, перешел на французский язык Стоянов. – Разрешите представиться: комиссар Ив Нуаре, мой помощник Рене Фонтен. Раз переводчик нам не нужен, Андре, вы свободны, подождите нас в машине.

– Чем обязана вашему посещению, мсье Нуаре? – с интересом спросила госпожа Эленшлегер. – Моя скромная персона вряд ли может заинтересовать французский Интерпол.

– Такая приятная дама, без сомнения, не обходится без внимания мужчин, – не преминул комплиментом расположить к себе даму Стоянов. – Но, к сожалению, сегодня нас к вам, мадам Эленшлегер, привело только дело и ничего кроме него.

– Я слушаю вас, мсье, – совсем посерьезнела дама.

– Рене, передайте мне фотографию, – обратился к Станиславу Димитр.

Похоже, настал момент истины. Что связывает Десанку и эту приятную женщину? И поможет ли эта встреча в розысках Здравко Славича?

Станислав достал из кармана и молча протянул Стоянову фото Десанки.

– Мадам Эленшлегер, знакома ли вам эта женщина? – протянул фотографию собеседнице Димитр.

– Конечно, знакома, – едва взглянув на фото, с заметным удивлением ответила та. – Это мадам Мишель Готье.

– Откуда вы ее знаете? – немедленно поинтересовался Стоянов.

– Я слежу за ее квартирой, убираю... – пожала плечами Карен Эленшлегер.

– Мадам Готье владеет недвижимостью в Копенгагене? – осторожно уточнил Стоянов.

– Да, у нее прекрасная четырехкомнатная квартира на набережной Исландс Брюгге. Я уже три года помогаю мадам Мишель вести хозяйство. Она часто бывает в отъезде по делам своей фирмы и не может держать квартиру в порядке. Ей не хватает на это времени, а нередко и умения. А, собственно, почему, мсье, вас это интересует? – неожиданно встрепенулась госпожа Эленшлегер.

Стоянов переглянулся со Станиславом. Тот, не говоря ни слова, лишь кивнул в ответ. Похоже, без помощи этой приятной дамы им не обойтись. И железо, как гласит народная мудрость, следует ковать, пока оно горячо.

– Мадам Мишель Готье погибла, – сухо произнес Стоянов. – Нам с мсье Фонтеном поручено провести расследование причин ее смерти.

Последствия сообщения были предсказуемы, хотя и принесли достаточно неожиданные результаты. После секундной паузы глаза госпожи Эленшлегер налились слезами. Она горько заплакала, запричитала, и было видно, что подобное проявление эмоций совсем не притворство. Весть о гибели Десанки, которую женщина знала как Мишель Готье, действительно потрясла ее.

Среди слез и причитаний вдруг прозвучало незнакомое имя.

Госпожа Эленшлегер упомянула какого-то Макса в том плане, что мать безвременно покинула сына, и как же он будет жить без нее дальше. Для Стаса это было большой неожиданностью. Десанка никогда, даже намеком не давала понять, что у нее есть сын. Стоянов незаметно покосился в сторону Станислава и поджал губы. Видимо, и он обратил внимание на слова пожилой дамы о Максе.

Когда эмоции госпожи Эленшлегер пошли на убыль, Димитр сунул ей под покрасневший нос еще одно фото, точнее – фоторобот.

– А этот мсье вам знаком? – строго спросил он.

Женщина достала платок, вытерла слезы и, нахмурив лоб, внимательно вгляделась в компьютерное изображение. Стас и Стоянов с напряжением следили за поведением госпожи Эленшлегер. Поначалу она дернула плечами, как бы готовясь к отрицательному ответу, но через мгновение морщины на лбу разгладились.

– Кажется, я видела этого человека, – не совсем уверенно сказала женщина. – Но тоже на фото. У мадам Готье есть бювар, в котором она хранит кое-какие документы, фото... Я однажды убирала, случайно уронила его, и оттуда выпала фотография. Кажется, на ней был запечатлен этот человек. Он снят на фоне какой-то реки вместе с Максом, сыном мадам Готье. Хотя, возможно, я и ошибаюсь...

– Мы можем увидеть ту фотографию? – вступил в разговор Станислав. – Этот человек подозревается в причастности к убийству Де... мадам Мишель Готье.

Стас почти не покривил душой, обвинив Здравко Славича в смерти Десанки. Именно он привел женщину к трагическому завершению ее жизненного пути.

– Ну, я не знаю, – растерянно сказала госпожа Эленшлегер. – Для обыска квартиры мадам Готье, вероятно, необходимо постановление суда...

– Ни о каком обыске, мадам Карен, речь не идет, – мягко сказал Стоянов. – Мы хотим просто осмотреть ее квартиру. Обыск и осмотр – совершенно разные действия. В расследовании гибели Мишель Готье дорога каждая минута, любая, самая незначительная деталь. Преступник, по следу которого мы идем, может скрыться, и тогда правосудие не свершится. Вы же не хотите этого?

– Убийца Мишель должен быть наказан! – взмахнув половником, решительно выдала госпожа Эленшлегер. – Ждите! Я быстро переоденусь, и мы поедем на квартиру мадам Готье.

Надо признаться, Стоянов действительно был мастером очарования пожилых дам. В обиходе спецслужб есть такое понятие, как «водопад». С водой оно никак не связано, проходит более по категории аллегорий. «Водопад» подразумевает собой активный разговор, массированный выплеск на собеседника многих ушатов нужных и ненужных слов. Его втягивают в оживленную беседу, заговаривают, и в процессе болтовни обо всем и ни о чем, по крохам, по микронам вытягивают необходимые сведения.

За время переезда на автомобиле переводчика Андрея из окраинного спального района в центр Копенгагена Димитр сумел не только окончательно очаровать, но, главное, войти в доверие и разговорить госпожу Эленшлегер.

С мадам Готье, то есть с Десанкой, она познакомилась три года назад. Та нашла госпожу Карен по объявлению в газете. Десанка купила себе квартиру в тихом центре Копенгагена, и ей срочно понадобилась домработница. Тому, что помощница Славича обзавелась недвижимостью, будучи в то время активным сотрудником международной преступной организации киллеров, удивляться не стоило. В Синдикате был строгий табель о рангах. «Пехота» и «гвардейцы» коротали время в перерывах между выполнением заказов в тренировочных лагерях и учебных центрах, разбросанных по всей Европе. Но существовала и высшая каста агентов Синдиката, суперкиллеры, так называемые «одинокие волки», о существовании которых знали лишь считанные люди в руководстве организации. Они жили, скрываясь под личиной законопослушных граждан, появляясь из ниоткуда лишь для того, чтобы исполнить заказ, с которым могли справиться только они, и снова исчезали в никуда. Так что квартира Десанки в Копенгагене была местом, где она скрывалась от чужих глаз в перерывах между акциями. А заодно – и выгодным вложением неправедно нажитых денег.

И, вполне естественно, будучи не только «одинокой волчицей», но и верной помощницей Здравко Славича, она имела совсем мало времени как на домашние хлопоты, так и на сына. Госпожа Карен Эленшлегер не только вела хозяйство в отсутствие Десанки, но и, бывало, присматривала за ее отпрыском Максом, когда тот приезжал в Копенгаген на каникулы.

Парнишке в этом году исполнилось десять лет, и он учился в частной католической школе-пансионате во Франции в Руане. Кто его отец, госпожа Эленшлегер не знала. По словам женщины, Макс был очень добрый, умный, развитый не по годам мальчик. Он был в числе первых среди учеников католического пансиона.