Чтение онлайн

— Ага, вот и вы! Наконец-то, — сказал он, обращаясь вроде бы к обоим, но преимущественно все-таки к Сирил. — Мы так давно вас ждем!

Сирил сразу же заподозрила подвох в его словах и оглянулась на Шона.

— Пробки, — коротко пояснил Шон.

— Ну, коли так, представь нас своей красавице, — потребовал отец.

— Мой отец, Майкл Стивенс! Сирил Адамс!

Старик энергично потряс руку девушки.

— А это моя мать, Мойра Стивенс. Сирил Адамс, мама!

На Сирил с улыбкой глядели точно такие же, как у сына, глаза.

— Рада познакомиться с вами, миссис Стивенс, — искренне сказала Сирил.

— Ну ладно, сели, сели! — скомандовал Майкл Стивенс, указывая Сирил на место рядом с собой, но Шон неумолимо занял этот стул, отгородив тем самым Сирил от родителей.

Убедившись, что пытаться общаться со стариками, имея перед собой преграду в виде массивного тела Шона, — занятие не слишком вдохновляющее, Сирил бросила взгляд на остальных мужчин, чувствуя, что они сгорают от любопытства.

Склонившись вперед, она помахала им рукой и воскликнула:

— Привет, ребята! Я Сирил Адамс, а вас как зовут?

Когда они ответили дружным хором, подняв невообразимый шум, она расхохоталась и, смахивая с глаз слезы, попросила:

— Нет-нет! Если можно, по одному, начиная с самого ближнего.

— Терри Уайт.

— Рада познакомиться с вами, Терри! С Джоном мы уже знакомы, еще раз привет, Джон! Вот этот милый человек наискосок первым пригласил меня на вашу вечеринку, а как его зовут, я пока не знаю.

— Меня зовут Майлс Мангрем, — сверкнул зубами негр, — и я рад, что вы, мисс, откликнулись на наше приглашение.

— Спасибо, Майлс, а как зовут твоего соседа слева?

— Это искатель счастья из Джорджии Билли Боб Джонсон.

— Привет тебе, Билли Боб! — засмеялась Сирил. — А следующий по кругу?

Так, все по очереди, веселые плотники представили друг друга, жестами, шутками и прибаутками пытаясь привлечь внимание Сирил именно к себе. Потом воцарилось молчание, и, немного испугавшись, Сирил неожиданно для себя ляпнула:

— А что, ребята, как, по-вашему, сыграют сегодня вечером наши горе-футболисты?

Сама того не ожидая, она попала в точку: плотники наперебой принялись обсуждать шансы местной команды, споря до хрипоты.

К явному облегчению Шона, подали пиццу, и какое-то время все молча жевали.

— Грандиозная пицца! — изрек он через пять минут, хотя по его нетронутому второму куску трудно было предположить это. — Ты кончила, Сирил?

— Нет еще.

— Вот и прекрасно… — невразумительно пробормотал Шон. — Тогда мы немного прогуляемся.

И он схватил ее за руку.

— Минутку, молодой человек!

Майкл Стивенс, встав на ноги, оттер сына от гостьи. Стивенс-старший был на голову ниже сына, но по крепости сложения ничуть ему не уступал.

— Я не могу не воспользоваться случаем и не поговорить с этой девушкой: и без того нам слишком долго пришлось ждать, и неизвестно, дашь ли ты нам еще один такой шанс. Мойра! — громогласно объявил, почти прокричал он, повернувшись лицом к жене. — Мойра, я с твоего позволения прогуляюсь с этой красивой молодой особой по пляжу, а ты тем временем постарайся чем-нибудь занять нашего сына.

Мойра Стивенс заулыбалась и помахала им рукой.

— Но… но ведь это!.. — готов был взорваться Шон.

— Сын, охладись сам и остуди пиццу — она, как и ты, прямо с противня, — безапелляционно распорядился отец. — Пойдемте, дорогая!

Он галантно подал ей руку.

Сирил беспомощно оглянулась и увидела, как узкая рука Мойры ложится на огромную ручищу Шона, и он опускает голову…

Закрываясь рукой от нависшего над океанским горизонтом солнца, Сирил и Майкл Стивенс вглядывались в бесконечную ленту машин, мчавшихся по скоростному Первому шоссе. Туристы из континентальной глубинки, местные любители серфинга снимались с пляжей и возвращались кто в мотель, кто к себе домой.

Наконец, увидев подобие просвета в потоке автомобилей, Сирил и Стивенс-старший совершили рискованный марш-бросок через дорогу и сбежали на песчаный пляж: она — с беспечным смехом, он — с торжествующим улюлюканьем.

Но едва они достигли кромки воды и побрели на север, Майкл погрузился в странное молчание. Когда же он все-таки заговорил, глотая, как истинный ирландец, звуки и слоги, его жестокие, но честные слова полоснули Сирил ножом по сердцу.

— Право, не верится даже, что такая милая девчонка могла принести моему сыну столько несчастья!

— Несчастья? Я вовсе не хотела… — запротестовала Сирил.

— Я знаю одно, Сирил Адамс: если неделю назад он буквально летал на крыльях, то после заключительного заседания суда, во вторник, он вернулся домой чернее тучи. Если честно, то мы с Мойрой испугались, что он не дотянет до утра. Но оказывается, его ангел мести очень даже хорош собою. Только вот какова ты изнутри, Сирил Адамс? Бездушный ловец мужских сердец, немилосердно и безжалостно разбивающий их?

— Мистер Стивенс, вы неправы! Я пыталась объяснить Шону, как люблю его и как ошиблась, отвергнув его руку и сердце. Я звонила ему, чтобы сказать это, — он бросал трубку, не дав мне произнести ни слова. Сегодня я пришла к нему прямо на стройку — и лучше бы этого не делала! Он лишь воспользовался случаем, чтобы продемонстрировать мне, какая я дура!

Мрачное лицо Майкла Стивенса на мгновение прояснилось, чтобы тут же снова стать озабоченным.

— Так вот оно в чем дело! Да, кстати, я еще достаточно молод для таких пышных обращений, как «мистер Стивенс» и все такое. Зови меня просто Майклом… Так значит, как я понял, ты тушуешься перед его пресловутым коэффициентом умственного развития? Робеешь перед гением, так сказать… Не знаю… Мне отчего-то кажется, что одной из причин, почему он выбрал именно тебя, является то, что тебя такая ерунда не смущает, тем более, что ты умом и сама явно не обижена. Нет, правду говорят: «Рыбак рыбака видит издалека».

— Какой коэффициент? При чем тут рыбак?.. — пролепетала Сирил.

Майкл, словно не слыша ее, продолжал:

— Ну, разумеется, насчет гения, может быть, и преувеличение… А даже если и так, то особой трагедии в этом я не вижу. Взять для примера меня и Мойру: я перестал робеть перед ее интеллектом только после того, как она у меня на глазах упала в обморок при виде крови.

— Погодите! Вы хотите сказать, что у Шона коэффициент гения?!

Они остановились у разветвленного бревна-плавника, наполовину занесенного песком, и Майкл, расстелив большой разноцветный носовой платок и смахнув с него песчинки, жестом предложил Сирил присесть.