Чтение онлайн

– Пусть так, – согласилась Анастасия. – Страхи, изобретение, расположение, выражение, монолог, диалог. С чего начнем?

– Начнем мы явно не со страхов, потому что для работы с ними мы находимся не в том месте и не в то время.

– Разумеется, – подтвердила Анастасия. – И сейчас вы скажете, что управляете пространством и временем, поэтому ваши ученики учатся борьбе со страхом в темное средневековье.

– Бегая от одного костра инквизиции к другому, точно. Вы не так уж далеки от истины, только никакого темного средневековья не существовало, посмотрите на их книжные миниатюры или на фрески, там же буйство красок. Мы живем в менее цветастое время, несмотря даже на рекламу. А со страхом только психоаналитики умеют работать, уложив пациента на кушетку, я предпочитаю вооружаться другими методиками.

– Пространственно-временными?

– Вы же сказали, что не страдаете глоссофобией и про страхи вам не надо рассказывать?

– Я передумала, рассказывайте. Что такое глоссофобия?

– Ха!.. Так называется паническая боязнь выступлений на публике. Это не про вас.

– А если не паническая?

– Тоже не про вас, но встречается чаще. Ну смотрите, природа страха публичных выступлений кроется в негативном опыте предыдущего провала. Таков механизм появления всех видов фобий и многих других проблем в нашей психике – мозг предугадывает возможность появления уже знакомой негативной ситуации и защищается от нее, убегая и прячась. Причем, провал мог быть реальным или фантомным, навязанным или случайным, крупным или мелким, личным или даже чужим, но он был и теперь мозг не хочет повторения.

– Чужим?!

– Конечно. Кто-то позорится с презентацией, а нам стыдно. Ему ничего, потому что он простой как пень в лесу, а у нас страхи. Чужой негативный опыт.

– И что можно сделать с негативным опытом?

– Психоанализ скажет, что надо вернуться в воспоминания и заново все пережить, но теперь правильно. Экзистенциальная психология предложит испить страх до последней капли и понять его пользу. Поведенческая психология посоветует вести себя так, как будто мы не имеем никакого страха, и скоро привычка возьмет свое. А нейропсихология предложит заменить отрицательный опыт положительным, чтобы отныне именно на него в принятии решений опирался мозг. Если кто-то решит справляться с проблемой самостоятельно – я бы рекомендовал двигаться по пути, предложенным нейропсихологией. То есть потихоньку и очень медленно, но постоянно и поступательно набираться положительного опыта. Не выступать сразу перед стадионом и даже перед десятью людьми, и даже перед тремя. И вообще, не надо выступать. Начать с самого простого задания, которое только можно придумать.

– Например?

– Поздороваться с соседом. Нужно начать получать удовольствие от максимально простой коммуникации, постепенно усложняя её. Любая успешная публичная коммуникация – это источник острого, комплексного и незабываемого удовольствия. Нужно создать условия, в которых это удовольствие будет получено и зафиксировано. Много, много, много-много раз. Сначала человек будет ощущать привычный страх и чуть-чуть удовольствия, потом удовольствия всё больше и страха всё меньше. Наконец, положительный опыт полностью вытеснит опыт отрицательный.

– Рассказать об этом гораздо проще, чем осуществить.

– Некоторые и рассказать не могут, Анастасия! Но вы правы. Виды страхов и запущенность ситуации бывают разными, а экспериментировать над собой или близкими лучше все-таки под присмотром профессионалов. Мой знакомый создал такую штуку, называется глубокая ситуативная психотерапия. Не совсем, правда, создал, скорее, оформил это в виде услуги, потому что вообще-то он занимается тем, что осуществляет мечты – кому часы необыкновенные достанет, кому яхту, кому охоту редкую организует, но не суть. Главное – это глубокая ситуативная психотерапия, ничего лучше для наших целей нет. Идея в том, что сильнее всего человека изменяют не разговоры с психологом, не возвращение к собственным фобиями или знакомство со своими снами, а проживание реальных ситуаций. Всё, что нам необходимо сделать, это смоделировать такие ситуации, которые будут менять конкретного человека в нужном направлении. Сначала анализируем пациента, потом придумываем альтернативную реальность, которая даст требуемый терапевтический эффект, создаем реальность, погружаем в нее человека, радуемся его изменениям.

– Был фильм такой, кажется.

– С еще не старым Майклом Дугласом, «Игра» называется.

– Глубокая ситуативная психотерапия?

– Да, только не путайте с обычной ситуативной психотерапией, там вас просто по голове погладят, чтобы вы всплакнули, и будут считать, что работа выполнена.

– И так вы боретесь со страхами своих клиентов?

– И забот не знаю. Теперь вы понимаете, что это точно не сегодня, даже если вам это понадобится. А сегодня мы начнем с того, что вы мне что-нибудь о себе расскажете. Во-первых, мне нужно узнать, как вы говорите, во-вторых, мне уже надоело говорить самому. Можете начать с того, куда подевались все ваши домочадцы.

– Домочадцы в Исландии, мох едят, я должна была быть с ними, но работа. А работаю я заместителем директора по развитию в этой компании, – Анастасия встала, подошла к столу, взяла визитку и протянула Роману. – Пусть мне и нет необходимости работать, но мне нравится и у меня получается. Вы хотели узнать о моих обязанностях? Формирование концепции и стратегии роста, анализ работы компании и всех производственных процессов, расстановка очередности финансового обеспечения внедряемых программ и контроль целевого использования средств, подготовка рекомендаций по выходу на свежие рынки, формирование планов модернизации, предъявление управленцам среднего звена одобренных планов стратегии развития и сроков их реализации, формирование планов противодействия форс-мажорным обстоятельствам и так далее. Вы от моего канцелярского языка морщитесь? Да, вот так я и говорю на работе. С точки зрения риторики у меня есть начальство и подчиненные, которыми нужно управлять, есть совещания, доклады и презентации, еще иногда бывает пресса, но редко. Подо мной есть департамент инвестиций, департамент корпоративного управления и центр проектов повышения эффективности. Работаю четыре года, особых сложностей, как уже говорила, нет, но хотелось бы развиваться, потому что и засиделась, и, честно скажу, хочется чего-нибудь большего… Я, Роман, не готовилась к самопрезентации, но вообще-то могу неплохо выступать, а не так, как сейчас.

Всё время, пока Анастасия говорила, Роман впервые с момента встречи внимательно её рассматривал с серьезным и сухим выражением на обычно подвижном лице. Когда она закончила, он что-то промычал, а потом спросил:

– А вы знаете, что риторика является основой менеджмента?

– Правда?

– Значит, не знаете. Разумеется, является. Восемьдесят процентов своего времени менеджеры тратят на общение. Планирование, организация, мотивация и контроль – всё это хорошо, и даже правда, но в действительности управленцы занимаются тем, что разговаривают разговоры. В этом нет никакого принижения вашей деятельности, в конце концов, вся цивилизация развивается через человеческое общение. Более того, если сутью доиндустриального общества было взаимодействие человека с нетронутой природой, индустриального – взаимодействие с измененной природой, то нынешнее постиндустриальное общество все целиком строится как раз на взаимодействии между людьми… Надо же, куда меня занесло.

– Нет-нет, продолжайте.

– Да некуда тут особо продолжать. Менеджмент в двадцать первом веке – это искусство управления с помощью общения, с помощью обмена информацией, с помощью коммуникации. Эффективность менеджера определяется эффективностью предприятия, которая напрямую зависит от эффективности работников, которыми тем сложнее управлять, чем они умнее, образованнее и вообще профессиональнее. Современный менеджмент уходит от идеи управления, дрейфуя в сторону убеждения с помощью выстроенной правильной информационной экосистемы, в которую вкрапляются выверенные мотивирующие аргументы. Вообще-то это и есть риторика. Вот только хороший руководитель является таковым не потому, что он знает риторику, а потому, что помимо нее он знает что-то еще. Но если он не знает риторику, хорошим руководителем ему не быть вовсе… Вам, Анастасия – быть!

– Благодарю вас, Роман!

– Можно уточнить, вы заместитель директора по развитию? Не его помощник?

– Нет, конечно, я заместитель.

– Ага. И вы хотите его подсидеть?

– Какой ужас, – Анастасия прикрыла рот рукой. – Неужели это так очевидно?

– Он мужчина и ему давно пора на пенсию?

– Ему просто пора.

– Женщины завоевывают мир!

– А я поняла, кто вы на самом деле, Роман.

– Кто же?

– Шпион!

– Корпоративный?

– Просто шпион. Вы приходите, завоевываете доверие, узнаете всё про человека, про его работу, детей, родных, собираете информацию, которую никаким другим образом собрать нельзя, а потом начинаете влиять на своих учеников. Тем более, у вас их много, вы так можете что угодно проворачивать.