Чтение онлайн

Перекрёсток пройден, Марк больше не свернёт с маршрута, нет больше рядом женщины, способной удержать, мужчина сам вчера разрезал путы. Пути–дороги с бывшей разошлись, Марк положил начало конца своим земным страданиям.

Пинкертоны

– Изображаем радость.

Получалось скверно, но всё, что могла сейчас сделать Юля, это именно изображать. Люди… люди… люди… пустые разговоры проходят как песок сквозь пальцы, внутри живёт единственное желание – уйти, исчезнуть так, чтобы сама себя не отыскала, но так или иначе, совсем скрываться днём не получалось, Юле остаётся лишь одна возможность – раствориться в тягучем времени, стать невидимкой, но даже если и получится такое, всё равно Захар отыщет.

Шеф у неё особенный. Широко известный в узких кругах эксперт.

Удивительная реальность женщины казалась насмешкой судьбы – Юля работала финансистом в детективном агентстве со специфической нишей, не менее опасной, чем заказные убийства, – специалисты занимались разоблачением загулявших мужей и жён.

К Захару клиенты обращались по деликатным ситуациям, и Юлия через сухие цифры отчётов, отчасти была причастна ко всякого рода розыскам пропавших и пропащих.

Друг детства Захар, бывший мент, он же и единственный владелец, выйдя на пенсию по выслуге лет, основал агентство, где на подхвате у шефа трудились молодые добровольцы-детективы, вот и сейчас в офисе трое обсуждали новый заказ.

Заказчик Сергей Максимов. Мужчина медийная личность, завидный холостяк.

Клиент обнаружил конверт от «доброжелателя» на лобовом стекле автомобиля с кучей фото своей любимой в обнимку с рыжим красавцем, с недвусмысленной надписью на обороте:

– «Рожки не мешают, ресторатор?»

– Интересное кино, – Юля, посмотрела на разложенные на столе снимки, фото тянули на нешуточный скандал, – запечатлённый на камеру роман невесты директора популярного ресторана с личным фитнес-тренером.

На первый взгляд, классический любовный треугольник:

Спортивный инструктор – подтянутый рыжий атлет, и ресторатор – маленький и лысый, типичный папик, но без явного атрибута – пуза.

Папик без памяти влюблённый в юную невесту. На лицо мезальянс – сорокалетний мужчина и почти нимфетка – Алёнушка студентка-заочница, недавняя выпускница школы без году неделя работала официанткой в ресторане у Сергея, где он её и приметил.

На фотографиях в спортзале рядом с красивым качком улыбалась яркая блондинка, явная провинциалка с косой до пояса, одетая в простенькие, но со вкусом подобранные вещи.

– Что скажешь? – Захар указал на снимки.

Юля – единственная дама в команде, не просто финансист, ещё она дипломированный психолог, опытный знаток человеческой души, взяв в руки фотоснимки, женщина вглядывалась недолго:

– Крутой фотомонтаж, сам видишь. Девочка чересчур наивна для хищницы, ещё не стреляна, а к этому стОит присмотреться, – кивнула головой на атлета, её больше заинтересовал наглый молодой инструктор.

– Слишком уж по-хозяйски лежит рука на талии для тайного романа, – женщина сказала, как отрезала, – раздражительная резкость стала обычным состоянием Юли в последние дни, но Захар доверял чуйке подруги не меньше, чем своей, недолго посовещавшись, определили стратегию дальнейших действий, решили, что Юлия пойдёт в этот самый клуб на тренировку, чтобы «прощупать» мальчика.

Короткое совещание закончилось, агентство продолжало жить собственной жизнью, Юля, раскрыв ноутбук, уставилась в экран, а молодые пинкертоны, получив задания шефа, разбрелись по городу в поисках новых жертв сплетен и сенсаций.

Перед глазами запрыгали сухие цифры расчётов и отчётов, разбавленные чашечкой латте, Юлия в обед, надев наушники ушла в парк к опадающим каштанам.

Так и спасалась. Или спасали. Птицы. Тишина.

Домой с работы женщина возвращалась при свете ярких фар автомобилей и городских огней.

И снова безумно одинокий вечер, переходящий в ночь, Юлия совсем одна для посторонних глаз, но одинока лишь для несведущих.

А на самом деле… Окно в полоску и лунный диск в ночи, и призраки, свободно разгуливающие по квартире. Между зеркалами здесь жили отражения прошлых лет, и за ажуром тонких сетей наблюдали за живыми, в полумраке спальни не зажигаемый светильник отбрасывал яркую тень от луны и на комоде серебрился лёгкий налёт домашней пыли. Женщина только в первую ночь немного испугалась, потом привыкла, Юля с детства чувствовала тех, кто жаждал показаться людям.

Глухая боль отчаяния брызгала на потолок алой кровью взорванной аорты и отражалась на стене яркими всполохами, пожар ярости переполошил даже невидимых обитателей.

Ааза. Так её звали сотни лет назад. Призрак возникла перед глазами в ночь переезда неожиданно, но Юлия, почти потухший огонёк в мире живущих, ещё была слепа, женщина чувствовала себя пришельцем, потерянным киношным пятым элементом, и когда тень обитателей дома, Ааза, шлейфом ванильной пыли неслышно встала за спиной, впервые после покушения беглянка почувствовала опору, страх отступил, и щемящее чувство одиночества превратилось в страстное желание заглянуть по ту сторону завесы.

«Своих» она увидела не сразу и не здесь, здесь были другие, но тоже не чужие, свои, пусть не по крови, свои по духу.

Ааза смотрела на Юлю с неподдельным состраданием.

Сначала женщина подумала, что потихонечку сходит с ума, тень ответила на её мысли, покачивая головой, прохладный ветер колыхнул занавеску на окошке и погасил свечу. Так Юля вспомнила, что такое «видеть».

На второй вечер к ней присоединился хмурый, но оказалось, очень справедливый призрак Кац, каждый раз помощники встречали и провожали Юлю, женщина, внимая немым ответам духов, рассуждала вслух, засыпАла и просыпалась вместе с ними, больше её не пугали звуки текущей воды из крана в кухне, скрип открываемых дверей или негромкий стук в окошко на балконе, так и жили друг другу не мешая, Юля училась разговаривать с ушедшими, просить совета, иногда и спорить.

Вопросы «за что?» и «почему?» женщина давно, лет сорок никому не задавала, один единственный «зачем?», потом уже многие другие, – что я должна сделать? для чего всё это? – и долгие ночные диспуты…

Её вели по жизни призраки, страх отступал, постепенно растворялся в мелкой мороси осеннего дождя, гулкие капли падали на мёрзлый асфальт, барабанной дробью возвещая о скорой кончине затворничества.

А ночью изредка приходила Она. Красивая и ласковая леди. Юлия её так и прозвала про себя. Леди Ночь. Женщине находиться рядом с ней было совсем не страшно, напротив, нежная улыбка обещала счастье покоя, Юля знала, что больше не одинока, с ней рядом Леди Ночь, та, что оберегает и дарит силы для дальнейшей жизни.

Пролетала осень рыжим листопадом, в округе оголились все деревья, даже многовековой дуб-стоик по соседству с домом торжественно ронял пожелтелый лист, Юля уходила рано на прогулку вдоль автотрассы, где выли телеграфные столбы, украдкой с неба дождик сеял мелкий бисер, снежной крошкой осторожно укрывались раны, анестетик-ветер холодил, накладывал повязку на тихие шаги.

Боль отпускала. Днём. А по ночам в квартире горели килограммы воска, оформленные в свечи. Юля сжигала всё. Прошлое, настоящее, будущее. Оставалось Ничто. Ничто и Никто. Пустота. В пустоте лишь кроха-огонёк. Остаток Юли.