Чтение онлайн

Желтый Лес слыл весьма неспокойным местом, и на то были причины. Лишь узкая речушка отделяла его от больших степей, а степи лежали уже вне власти короля и кишели кочевниками. Потому Желтолесный барон всегда держал в замке крепкое войско, а его рыцари славились отвагой на все королевство.

Некогда на службе барона состоял сэр Харольд Бурелом. Оправдывая прозвище, был он здоров и силен, как ломовая лошадь. Широк в плечах, могуч, крепок, потому хорош с копьем или боевой секирой, но как для мечника несколько медлителен. Говорил громко, а смеялся тихо, в бороду. Уважал лошадей, умилялся собакам, презирал деньги, оттого никогда их не имел. Словом, был рыцарь как рыцарь — не хуже иных.

Воины баронской дружины редко обзаводились семьями: кто почитал это скукой смертной, кому недосуг было, а кто попросту не рассчитывал надолго задержаться в нашем суетном мире. У сэра Харольда сложилось иначе. Когда стрела степного конного лучника вошла ему в глотку, сэр Харольд оставил по себе вдову и дочь.

Девочку звали Алией, ей тогда едва исполнилось пять. Печальный день похорон плохо запомнился ей. Много чужих больших мужчин в железе; бесформенное восковое чучело с мерзким оскалом на лице, ничуть не похожее на отца; огромный костер, и мать шепчет: «Папа теперь на пиру у богов, он радуется сейчас» — и до красноты трет глаза.

Живого отца Алия помнила и того хуже — разрозненные блики, силуэты в тумане. Вот откуда-то сверху он хватает ее рукой в перчатке — и вмиг она оказывается на широкой горячей спине жеребца. Вот треплет по холке лохматого черного кобеля, а тот, счастливый, лезет передними лапами на колени к хозяину. Вот за столом хохочет над своею же шуткой, расплескивая из кружки густой эль. А вот дочка просит его: «Покажи, как ты бьешь врагов!» — и секира в руках воина начинает вращаться все быстрее, пока не расплывается в сияющую восьмерку.

Да, Алия помнила об отце крайне мало. Зато твердо знала главное: он был настоящим рыцарем.

Мать Алии, как и многие благонравные строго воспитанные леди, вовсе не умела жить для себя, воплощать собственные желания. Да и желания как таковые почитала она делом постыдным, чуть ли не греховным. Жить с какой-либо иной целью, кроме выполнения долга, было ниже ее достоинства, а долг свой вдова видела в том, чтобы надлежащим образом воспитать и подготовить к замужеству единственную дочь.

— Тебе следует многому научиться, дорогая. Чтобы стать настоящей леди, девочка должна быть послушной и смиренной, следить за собой каждую минуту, и хорошо уметь различать, что подобает делать, а что — нет.

— Зачем это нужно? — недоумевала Алия.

— Чтобы стать настоящей леди!

— А это мне зачем?

— Только тогда достойный мужчина возьмет тебя в жены.

— А зачем мне нужен муж?

Такой вопрос был сущим кощунством в понимании матери, но она, пересиливая негодование, все же отвечала:

— Чтобы позаботиться о тебе, и чтобы защищать тебя! Кто же еще сделает это?

— Я сама научусь! Смотри, мам!

Алия хватала швабру и делала широкий замах, словно двуручным мечом.

— Прекрати сейчас же! — вскрикивала мать. — Это не подобает леди!

Дочь пожимала плечами и уходила. Да уж, не умеет мама объяснить понятно. То ли дело — отец.

— Не уповай на то, чего у тебя нет, — так говорил сэр Харольд когда-то. — Если уступаешь врагу в силе, бери свое скоростью. Не блокируй удары, уворачивайся от них. Не пытайся прорубить доспех, а целься в щели, в сочленения. Используй то, что имеешь.

Эта логика была яснее девочке.

Чтобы развить скорость, она тренировалась с уличными мальчишками, а иногда — с черным кобелем. Задирала пса, пыталась палкой стукнуть его шустрее, чем он зубами перехватит оружие.

— Святые угодники! — кричала мать. — Что за игры, как у девок дворовых!

А что сказал бы отец? Наверное, так:

— Не стой на месте! Мало вертеть рукой, двигайся всем телом!

Вооружившись арбалетом, Алия сбивала яблоки с дерева. Редко попадала — тогда болт разносил яблоко в мокрую труху. Чаще промахивалась, и болт улетал к чертям на небо.

— Ох!.. Помилосердствуй, безумная! — мать хваталась за сердце. — Ты хоть подумала, куда летят твои стрелы? А если на голову кому-то?

Отец сказал бы:

— Коли хочешь попасть, долго не целься. Арбалет тяжелый, долго держишь — рука задрожит, промахнешься. Подняла к плечу, поймала цель — сразу бей.

Алия пробовала на вес неподъемный отцовский меч и топор, надевала шлем — и шея чуть не ломалась под его тяжестью. «Я слишком хилая, — печально думала она. — Нужно стать сильнее, нужно стать больше». Как выпадал случай, убегала во двор, наравне с прислугой крутила вороток колодца, таскала ведрами воду, рубила дрова. Потом мать выходила на охоту, выслеживала и отлавливала дочку, засаживала за вышивание. Невесомая игла неуклюже елозила в загрубевших пальцах Алии, стежки ложились вкривь и вкось, девочка ощущала, как тают на плечах с таким трудом заработанные мускулы.

— Зачем это нужно?.. Кому?

— Твой будущий жених станет восхищаться твоим искусством, вот увидишь! — убеждала мать.

— Бабская чепуха, — фыркал призрак сэра Харольда. — Расшитая тряпка ничем не лучше белой тряпки.

Мать приходила в отчаянье и металась из крайности в крайность: то орала на девочку, срывая голос, то запирала ее в комнате, то просто печально вздыхала:

— Делай что хочешь, неблагодарное чудовище…

На непоследовательные мамины маневры дочь смотрела без огорчения, но с любопытством. Снисходительно думала о ней красивыми отцовскими словами:

— Интересно, какую тактику она выберет сегодня? Возьмет в осаду на кухне? Схватит скалку и пойдет в лобовую атаку?..

Мать была, в сущности, неплохой женщиной: воспитанной, неглупой, заботливой, терпеливой. Но она была жива. И потому никак не могла сравниться с сияющим, как алмаз, лишенным недостатков, бесплотно идеальным призраком отца.

«Я не леди, — думала Алия, — я не похожа на леди, и не хочу быть на нее похожей. Так зачем полагаться на то, чего во мне нет?..»

Было и другое, что Алия осознавала не вполне. В хрупком своем девичьем теле она давала призраку приют. Он продолжал жить в ней и жить ею. Отказать ему в этом дочь рыцаря не могла.

Вопреки опасениям матери, парни рано начали интересоваться бойкой, дерзкой, вечно неопрятной Алией. Ради средств к существованию, вдова превратила свой большой дом в постоялый двор с таверной. Дочка помогала по хозяйству; в людные дни, когда служанки не справлялись, даже разносила эль гостям, так что мужчин всевозможных калибров навидалась она вдоволь: ремесленных мастеров с подмастерьями, заезжих купцов, городских стражников, наемных стрелков, оруженосцев… порою бывали и рыцари. Многие — особо те, кто помоложе — заговаривали с нею, подмигивали, норовили ущипнуть или усадить рядом с собою, приобняв за талию. Алия с любопытством слушала их тогда, когда они говорили о войне: когда компания мечников принималась с жаром обсуждать какой-нибудь турнирный поединок, припоминая и обсасывая каждый выпад; когда иной разведчик леденяще вкрадчивым тоном рассказывал товарищам небылицы о жестокости кочевников… В других случаях мужчины не вызывали у Алии интереса: им также было далеко до непогрешимого бессмертного сэра Харольда.